Казалось, воздух вокруг него потускнел вместе с его настроением.

Надеясь немного разрядить атмосферу, я спросила:

— А твои родители?

— Насколько я знаю, они всё ещё в Луцке. Я уже много раз умолял их уехать и отправиться на юг. Моя мать отказывается бросать своих кур.

Уголок его рта дёрнулся вверх, и он поднял взгляд от земли.

— У неё до хрена кур.

Шутливое раздражение в его голосе вызвало у меня смех.

— Зачем?

— Сначала они были нужны для еды. Но потом она к ним привязалась. Потом завела разные породы, и вскоре куры едва ли не спали с нами по ночам, к огромному недовольству моего отца, — усмехнулся Изгат, глядя на север так, будто мог увидеть дом, зовущий его обратно.

— Она кажется чудесной, — заметила я, и одна из трещин в моём сердце болезненно заныла. Судьбы, как же я скучала по матери. По её мягкому, ровному голосу. По тому, как она ругала коз, бодавших её, пока она пыталась доить коров. По её силе духа и тому, как усердно она трудилась в полях наравне с отцом. Я бы отдала что угодно, лишь бы повернуть время вспять хотя бы на миг и снова копаться в земле рядом с ними.

— О своих курах она говорит так же, как ты о своих розах. Думаю, ты бы ей понравилась, — сказал он, и у меня в животе всё затрепетало.

— Думаю, она мне тоже понравилась бы.

На моём лице появилась ответная улыбка, и мне хотелось, чтобы этот сокровенный момент происходил, пока я находилась в своём настоящем облике.

Крик разрушил наше мгновение.

— Лучше догнать остальных, — сказала я, заметив расстояние между нами и остальными.

Снова взяв поводья, я вонзила каблуки в бока Блейза. Он рванул вперёд, лошадь Изгата автоматически последовала за ним, и мы рысью направились к повозкам с припасами. Впереди группа сворачивала к низкой траве у обочины дороги. И только тогда я заметила, что под нами нет теней, и выругала себя за то, что потеряла счёт времени.

— Следуйте за ними! — крикнула я тем, кто находился в пределах слышимости, направляя их прочь с дороги.

Поспешно я помчалась вперёд, готовясь возглавить ежедневные молитвы после того, как так сильно выбилась из образа, разговаривая о себе с Изгатом. Я оставила его позади, чтобы он не отвлекал меня ещё сильнее, чем уже успел.

Отдав салют Джаку, я направила Блейза туда, где уже были привязаны лошади его, Дромака и Узадана, быстро привязала его рядом с ними и вытащила церемониальный нож из своей сумки. Изгат подъехал следом галопом, бросив на меня озадаченный взгляд, пока спешивался и привязывал свою лошадь рядом с нашими.

— Этим вечером мы должны добраться до Осиекa. Гним и Грекс со своими новобранцами уже должны быть там, — сказал Джаку, когда Везэто собрались вокруг него. — Нам нужно купить больше припасов на оставшийся путь до Ужгорода. Повара говорят, что у нас полностью закончились хлеб, картофель и прочая еда долгого хранения. Мне нужно, чтобы вы скоординировали свои подразделения и проследили, чтобы никто не шатался по павшим домам.

— Потому что если они это сделают, то утром на рассвете никогда не будут готовы к отбытию, а нам нужно как можно быстрее вернуться в Ужгород, — сказал Дромак, изменив голос, чтобы передразнить Джаку.

Наш Сзазадос бросил на него взгляд, вызвавший смешок у Узадана, Изгата и меня. Когда он перевёл своё недовольство на нас, я сжала губы, пытаясь сдержать рвущийся наружу смех. Изгату так не повезло, и у него вырвалось ещё одно фырканье.

— Я понимаю, что моё стремление поскорее вернуться вас забавляет, но чем раньше мы прибудем, тем скорее все смогут устроиться и тем больше времени у нас будет на отдых и восстановление на месте. Эти мгновения могут стать разницей между жизнью и смертью.

После слов Джаку мы посерьёзнели. Он был прав.

Я прочистила горло.

— Ладно, мне пора начинать молитвы.

— Пора.

Джаку перевёл внимание на собравшихся солдат. Многие уже расселись на земле, положив руки на колени и терпеливо ожидая начала ритуала. Он встал перед ними, скрестив руки на груди и оценивая их так, будто это были лошади на аукционе.

Мы последовали за ним, занимая свои места. На меня смотрели глаза всех оттенков красного, выжидая, когда я начну. Я взглянула на Джаку, и он послушно опустился на колени рядом со мной. Камень, вставленный в рукоять его кинжала, поймал свет.

Сделав шаг вперёд, я подняла свой нож в одной руке, а другую приготовила, чтобы разрезать нежную кожу ладони.

— Мы питаем землю своей кровью как подношением Судьбам.

После почти трёх недель этого я даже не поморщилась, когда острое лезвие встретилось с кожей Вагача. Кровь тут же выступила вдоль пореза, и я повернула ладонь к земле, позволяя каплям падать вниз.

— Ткачиха, что прядёт нити наших судеб, проложи для нас путь, по которому мы будем идти, непреклонный и неразрывный. Мы идём по твоему велению, наши ноги связаны нитями, которые ты соткала. Веди нас к славе, пока мы маршируем под знаменем войны. За Крала, за Халалхиво мы истекаем кровью. Свяжи наши судьбы с их судьбами, чтобы мы могли восстать победителями.

— Мы истекаем кровью ради Судеб, Крала и Халалхиво, — произнесли мужчины, повторяя моё подношение.

— Дарующий, благослови нас неиссякаемыми колодцами магии, чтобы мы владели ею во имя твоё в битве. Пусть кровь, которую мы проливаем, утолит твою жажду, и позволь нам уничтожить тех, кто бросает вызов твоему замыслу. Даруй нам силу, необходимую, чтобы возвеличить твоё имя. Нашей кровью мы чтим тебя.

Опускаясь на колени, я приготовилась простереться ниц.

— Жнец, чьё проклятие нисходит на тех, кто сбивается с пути, не дай нам вкусить твой гнев. Мы приносим эту кровь как клятву нашей верности. Пусть твой взор обратится в другую сторону и покарает тех, кто осмеливается сомневаться в твоём великом могуществе. Если мы согрешим, пусть твоё проклятие будет быстрым и беспощадным.

Группа обнажила свои души перед тремя, чтобы они судили нас и определили нашу достойность.

— Пусть победа Халалхиво будет стремительной, а правление Крала вечным. Наши жизни, наша магия, наша сущность принадлежат им.

— Мы принадлежим им.

С каждым днём, пока мы двигались к столице, ярость в этом ответе становилась всё сильнее, пока их пылкая вера почти не обрела осязаемую форму.

Выпрямившись, я окинула группу взглядом. Взгляды были жёсткими, а глаза сверкали возбуждением. Глубина их преданности Судьбам и делу Демонов не была мимолётным увлечением. Они искренне верили, что Судьбы избрали Крала Ксаннирина и Халалхиво, чтобы привести нас к славе. Но верила ли в это я?

Осиек гудел от активности, когда мы въехали на его мощеные улицы. С нашей группой, теперь насчитывающей более двух тысяч человек, мы сумели заполнить большую часть гостевых домов и постоялых дворов города. Глаза владельцев загорались, когда они узнавали, что Крал Ксаннирин возместит все понесённые расходы, если они просто отправят ворона с приложенной к сообщению печатью Сзазадоса Джаку.

По крайней мере, Крал заботился о тех, кто умирал за него.

Джаку был чрезвычайно доволен, когда Гним и Грекс сообщили, сколько людей они призвали из своих регионов, и мы с остальными Везэто оставили их троих наверстывать разговоры, пока сами отправились проверить своих солдат.

Прогуливаясь по одной из таверн на первом этаже, я останавливалась у столов тех, кто находился под моим командованием, чтобы убедиться, что они ни в чём не нуждаются. Эль лился рекой, желудки наполнялись едой лучше той, что у нас была за последние недели, и в целом атмосфера была оживлённой. Дромак, Изгат и Узадан перехватили меня, когда я вышла на улицу с намерением вернуться в своё жильё по соседству.

— Мы собираемся в павший дом в нескольких улицах отсюда, хочешь с нами? — Дромак одарил меня озорной ухмылкой, в то время как Узадан закатил глаза.

Тогда я вспомнила, что Дромак упоминал Ангела, показавшего ему иллюзию павшей женщины из этого города.