Именно в такие моменты наружу выползали те немногие обиды, что я всё ещё носил в себе. Я тут же вытолкнул их из головы. Я слишком долго шёл к своему нынешнему положению, чтобы позволить горечи испортить то, что любил больше всего: власть и убийства.

Киира запрокинула голову и рассмеялась, когда наши руки снова встретились.

— Мои когти достаточно остры, чтобы вырвать твой огромный член прямо у тебя между ног, кузен. — Она резко опустила голову и полоснула меня взглядом. — Не забывай об этом.

Я фыркнул.

— В ближайшее время точно не забуду.

Она одарила меня ослепительной улыбкой.

— Вот и хорошо.

Следующую смену и переплетение движений мы выполнили молча, сосредоточившись на танце. После третьей смены партнёров я оказался с дальней родственницей Сорна, которая весь танец не поднимала глаз. Рапп пронёсся мимо с Орит и подмигнул мне. Затем моей следующей партнёршей стала дочь торговца вином из Ужгорода.

— Халалхиво, это правда, что говорят о наступлении Ангелов? — спросила она, пока тонкая вуаль на её лице тихо колыхалась, когда я раскручивал её.

— И что же именно говорят? — буркнул я, заставляя себя смягчить резкость, рвущуюся наружу.

— Что Ангелы будут у наших дверей уже через несколько недель и что вы отступили потому, что собираетесь дать последний бой здесь. Многие партнёры моего отца подумывают перебраться южнее, — сказала она, пока мы касались ладонями и кружили друг вокруг друга.

— Нет, — прорычал я, и она побледнела. — И можешь передать каждому, кто осмелится распространять такую ложь, чтобы обращались напрямую ко мне.

— Да, Халалхиво, — быстро ответила она и поспешила к следующему партнёру.

Проклятье. Если даже богатейшие люди Ужгорода решили, что им пора бежать на юг…

Остаток вечера прошёл как в тумане, пока мои мысли метались одна за другой. Я удерживал на лице как можно более нейтральное выражение, стараясь угодить кузену и надеясь, что вёл себя достаточно убедительно, чтобы заставить знать поверить: военные усилия стоят всего, от чего мы просим их отказаться ради будущих возможностей.

К тому времени, как поздно вечером я вернулся к Грему и Зику, горечь тяжёлым вязким слоем покрывала мой язык. Лицемерие этих аристократов поражало, а то, насколько они цеплялись за свои драгоценные места в столице, пока тысячи умирали ради того, чтобы они могли спокойно спать в своих постелях, вызывало у меня желание вбить в них хоть каплю здравого смысла.

Я осушил четыре бокала скейла, прежде чем ярость отступила настолько, чтобы я смог провалиться в беспокойный сон. И всё это время в меня впивались бордовые глаза.

15

После того как мы пересекли реку Ваго, вдоль главной дороги стало появляться всё больше и больше людей. Учитывая размер нашей походной группы, большинство сворачивало в сторону, чтобы нас обойти. И всё же никто не замедлял своего быстрого движения на юг.

Яркое солнце палило с безоблачного неба, и уже через час после нашего отбытия пот покрыл мой торс. Мы с Изгатом ехали бок о бок в хвосте группы, следя за тем, чтобы повозки с припасами двигались без задержек. Хотя Изгат никому не раскрыл мою личность, он держался ко мне ближе, чем когда-либо прежде.

Группа всадников рысью двигалась через редкий кустарник, тянувшийся по обе стороны грунтовой дороги, вероятно возвращаясь из столицы в один из городов региона Вагача. Когда они проехали мимо, Изгат натянул поводья и замедлил коня. Я повторила за ним, и уже через минуту мы в значительной степени оказались вне пределов слышимости остальных солдат.

— Расскажи мне о себе, Ассирия, — сказал он, и Судьбы, как же мне хотелось, чтобы он продолжал произносить моё имя именно так.

— Что ж, я выросла на ферме за пределами Стрыя, — начала я, пытаясь придумать интересные факты о себе. — У меня была младшая сестра, и она погибла от чумы вместе с моими родителями.

При мысли о моей мёртвой семье в горле образовался ком.

— После того как я вышла замуж за Вагача, я начала заниматься садом, чтобы скоротать время. Мои любимые цветы — розы, и Вагач покупал мне редкие сорта из Мира Ангелов.

При упоминании Ангелов Изгат оскалился, но не перебил меня.

— Я так гордилась ими, когда они начали расцветать в саду. Я проводила с ними каждую свободную секунду снаружи, ухаживала за ними, пела им, читала им. У каждой была своя уникальная жизнь, свой уникальный узор и свои уникальные потребности. Поиск правильного баланса для каждой приносил мне столько радости. Пока…

Я замолчала, когда всплыла память о том, как Вагач впервые меня ударил. После этого мне было трудно смотреть на мои растения, не думая о его жестокости. Лёд скользнул вниз по позвоночнику, прежде чем я напомнила себе, где нахожусь. На короткий миг закрыв глаза, я подняла лицо к солнцу и позволила свету изгнать тёмные мысли.

С тяжёлым вздохом я продолжила:

— Сорт Бордова — мой любимый. Бутоны круглые и пышные, а аромат божественный. Всего несколько цветов способны наполнить ноздри запахом на многие часы. А цвет… — Я мечтательно откинулась в седле. — Такие насыщенные оттенки. Что-то за гранью белого, но ещё не совсем румяное, яркий розовый, а затем этот глубокий бордовый, что мне приходилось уговаривать себя не срезать их и не ставить в вазу внутри дома, чтобы смотреть на них всё время.

— Как твои глаза? — поддразнил Изгат, одарив меня игривой улыбкой.

Мои щёки вспыхнули, и я опустила голову.

— Они были похожего цвета, да.

— Странно слышать, как ты так восторгаешься цветами, находясь в мужском теле, — рассмеялся он.

Моё лицо залилось ещё более сильным румянцем. Я невольно слишком увлеклась своими розами и проговорила слишком долго. Словно Изгат уловил ход моих мыслей, он сказал:

— Ты меня не утомляешь. На самом деле я очарован. Жаль только, что я не могу увидеть, как загорается твоё лицо, Ассирия.

То, как последние слова сорвались с его губ, заставило меня захотеть отбросить магию и позволить ему увидеть меня настоящую. Было ли дело в его мягкой манере говорить, моём греховном влечении к нему или в чём-то ещё — я не могла сказать.

Я прочистила горло, лихорадочно пытаясь найти тему, которая отвлекла бы мои мысли.

— А что насчёт тебя? Ты откуда?

— Из Луцка, на севере. Пейзажи там совершенно не похожи на здешние, — объяснил он. — За пределами столицы раскинулась огромная пустыня, и лишь редкие оазисы дают шанс найти воду и еду. Луцк находится в одном из них.

— Я никогда не была в столице. Какая она? — призналась я, отпуская поводья и встряхивая пальцами. Блейз послушно шагал вперёд, и мои руки были благодарны за передышку.

Изгат повёл плечами, снимая напряжение.

— Горы вокруг неё прекрасны, со снежными вершинами. Они казались достаточно близкими, чтобы до них дотронуться, но до их подножия как минимум день пути верхом. По холмистым улицам Ужгорода трудно передвигаться. Как люди живут на этих крутых склонах — выше моего понимания, — усмехнулся он, и на его красивом лице появилось далёкое выражение.

— Поэтому армия никогда не входит в город всей группой. Слишком много холмов и слишком много людей теряется. Когда мы прибудем, разобьём лагерь за стенами, — закончил Изгат, поворачиваясь в седле, чтобы размять позвоночник. Мой взгляд проследил, как при движении перекатываются его мышцы.

— И сколько раз ты там был? — спросила я, снова заставляя себя смотреть ему в лицо.

— Слишком много, чтобы сосчитать. Я в армии с самого начала, — пожал плечами Изгат, устраиваясь в седле удобнее.

— А твой брат? — мягко спросила я.

— Зурронар, тот, что погиб, вступил вместе со мной. У меня есть ещё младший брат, он служит под началом Хадвезера крылатого подразделения. Я не видел его год или два, но с тем, как сильно Ангелы оттеснили нас назад, подозреваю, что могу встретить его в Ужгороде.