Я не мог его винить. В конце концов, его дом был уничтожен меньше четырёх месяцев назад, а большинство людей из его области вырезали как скот. Те, кто не сумел сбежать, неизбежно погибали от рук Ангелов, ведь их единственной целью было стереть Демонов с лица этого мира.

Так повелела их Богиня, по словам Корона Стадиэля, и именно поэтому он превзошёл остальных и стал их монархом.

— Корманзо, — поприветствовал я его, усаживаясь и раскладывая салфетку на коленях.

Раздражённым движением я откинул с плеча этот нелепый плащ, освобождая левую руку.

— Халалхиво, — ответил он мне таким же усталым голосом, каким и выглядел.

Когда их Крал прибыл, остальные мужчины тоже начали занимать свои места за столом и по всему залу, а женщины расселись отдельно от своих спутников.

— Как вам пребывание в столице? — спросил я, пытаясь соблюдать придворные манеры.

Он хмыкнул, затем сделал большой глоток из кубка.

— Это не дом.

— Мы рады, что вы всё ещё с нами, — вмешался Ксаннирин, бросив на меня многозначительный взгляд. — Более того, благодарны. С новым планом Халалхиво вы сможете вернуться в свою область уже в течение года.

Он усмехнулся, поднимая свой бокал со скейлом и позволяя ему зависнуть в воздухе.

— Судьбы, да вам придётся управлять территорией вдвое большей областью после того, как мы разгромим Ангелов.

Я поднял свой кубок и коснулся им его.

— Да. Ткачиха сплела для нас великий путь к победе. Эта новая волна добровольцев переломит ход войны и позволит нам сокрушить их.

— Искренне на это надеюсь, мой Крал, — вздохнул Сорн, тоже отпивая из кубка.

Сидевший рядом с ним Найюр Оллмонд Варрир вмешался:

— А потом вы оба сможете остепениться и сосредоточиться на создании собственных семей.

Скейл едва не убил меня, застряв в горле. Рапп подавил смешок, пока я вперил тяжёлый взгляд в отца Орит, с трудом проглатывая остатки обжигающей жидкости. Но это не помешало резким словам подняться к моему горлу.

— Ваша дочь рассказала вам о нашей последней встрече, Найюр?

Я произнёс его титул с таким презрением, на какое только был способен, желая, чтобы он почувствовал, насколько он ниже меня. Ублюдок даже не дождался подачи первого блюда, прежде чем начать продвигать свою повестку, ради Судеб.

Голова Ксаннирина резко повернулась ко мне, и я пожал плечами. Не моя вина, что этот мужчина не способен понять слово «никогда».

— Рассказала.

Слова слетели с него так небрежно, словно ничего не значили, и я почти пожалел женщину, которая была для собственного отца не более чем инструментом. Почти.

Шея запылала, а в груди начала нарастать дрожь ярости.

— И мои слова её не остановили? Как и вас обоих?

— Вы передумаете, когда эта война закончится. В конце концов, если вам нужна дальнейшая поддержка Дома Варрир, Орит необходимо найти партию…

Чьи-то руки сжали меня за предплечья: Ксаннирин и Рапп почувствовали, как вот-вот взорвётся мой печально известный нрав. Как он смеет намекать, что отзовёт ту жалкую поддержку, которую вообще оказывает, ради собственных амбиций. Если так он решил вести эту политическую игру, то мы в нём не нуждались.

— Знаете, Найюр, если вы ищете Хадвезера в мужья своей дочери, я свободен, — сказал сидящий рядом Рапп с коварной ухмылкой.

Он демонстративно посмотрел вниз по столу в поисках девушки и, найдя её, с явным удовольствием облизнул губы. Словно почувствовав наше внимание к себе, или, скорее, потому что сама следила за нами, ожидая этого момента, она захлопала ресницами в нашу сторону, а тонкая ткань, прикрывавшая её плечи, соскользнула вниз, открывая больше кожи, чем было необходимо.

Оллмонд кашлянул, явно ошеломлённый столь прямолинейным предложением. Руки Ксаннирина и Раппа отступили, хотя последний опёрся предплечьями о стол и заговорщически наклонился вперёд.

— Ходят слухи, что у Корманзо Эргада вот-вот родится четвёртый ребёнок. Я бы с удовольствием начал готовиться к жизни после войны заранее и заработал бы ещё немного благосклонности Крала, ведь моя должность Хадвезера станет практически бесполезной.

Рапп был настоящим другом, так ловко сбивая Оллмонда с толку, и придворным куда лучшим, чем я когда-либо смог бы стать. Затаив дыхание, я ждал ответа мужчины на предложение Раппа.

Сексуальные аппетиты Раппа были столь же разнообразны, как и мои собственные, и пока Орит не возражала бы против присутствия другого мужчины или женщины в их постели, в руках Раппа ей было бы хорошо. Богатство, власть и секс правили всем в этом мире и во всех остальных. Для тех из нас, кто стоял на вершине общества, правила были иными, а для ближайшего круга Крала — тем более. Рапп позаботился бы о том, чтобы рот Орит был слишком занят, чтобы она могла рассказать хоть кому-то ещё.

Наконец Оллмонд пришёл в себя.

— Ваше предложение… весьма щедро, Хадвезер Рапп. Я подумаю над ним и позже дам вам ответ.

Я даже не попытался скрыть презрительное фырканье на этот его не-ответ. Разумеется, в глазах Оллмонда в Раппе было недостаточно благородной крови. Бордовые глаза Раппа достались не от отцовского рода; это был дар Дарующего, и именно благодаря ему он сумел вырваться от жестоких родителей и создать себе имя.

Слуги, вносившие миски с супом, избавили нас от дальнейших комментариев на эту тему. Прозрачный бульон паром ударил мне в ноздри, принося солёный, пряный аромат, от которого рот наполнился слюной.

— Ваши повара куда лучше тех, что на передовой, мой Крал, — сказал я, надеясь смягчить отношение кузена после своей почти вспышки.

Столько столетий жизни, а я всё ещё не научился держать свой нрав под контролем.

Напряжённое выражение лица Ксаннирина разгладилось, и он отправил ложку в рот.

— Лучшие во всём Келети, — подтвердил он, смакуя суп.

После этого Рапп завёл разговор с главой Дома Тирис, а мы с Ксаннирином обсуждали с Сорном продвижение Ангелов по его территории и возможные манёвры, которые мы могли предпринять. В конце концов, он знал эти земли лучше меня, а я был достаточно разумен, чтобы слушать, если информация могла помочь моим планам.

Появлялись новые блюда, лилось всё больше алкоголя, и когда подали последнее, Ксаннирин велел начинать танцы. Я схватил Раппа за плечо, пока все поднимались из-за столов.

— Тебе не обязательно жениться на Орит.

Его глаза блеснули, а уголок губ дёрнулся вверх.

— Знаю. Но смотреть, как она будет извиваться, было бы невероятно весело. Пойдём танцевать, а потом, может быть, уговорим Ксаннирина позвать для нас своего премьера.

— Пока мы уберёмся с этой проклятой вечеринки как можно скорее, мне всё равно, — заметил я, следуя за ним сквозь толпу к танцполу.

Мы с Раппом были самыми крупными мужчинами в зале, и расступавшееся перед нами море тел делало это скорее из страха, чем из уважения. Заметив Кииру, я схватил её за локоть и повёл к центру.

Вуаль, скрывавшая её лицо, не могла спрятать яркость её глаз, когда я притянул её в исходную позицию.

— Ты ведь знаешь, что не можешь танцевать на таких мероприятиях только со мной, — поддразнила она, пока мы прижимали ладони друг к другу и медленно кружились.

Мы сменили направление, и её платье заколыхалось вокруг ног.

— Если я подойду к кому-то ещё, это будет выглядеть как слабость.

Я попытался скрыть раздражение в голосе, но не смог.

Она закатила глаза, отступая от меня.

— И никто не подойдёт к тебе, потому что боится того, что ты можешь сделать.

Мы разошлись, обходя ближайшую пару, прежде чем снова встретиться.

— Рад, что ты понимаешь ситуацию, Киира. Я уже начал беспокоиться, что ты растеряла свою проницательность.

Судьбы, почему все пытаются заставить меня расслабиться? Почему они не понимают, что поставлено на карту, если мой план провалится?

У меня не было времени на женское общество или на то, чтобы тратить силы на ухаживания. У меня была одна, единственная, жизненно важная цель: выиграть эту проклятую войну. Пока все остальные развлекались во дворце Дьёра, устраивали пиры с деликатесами на тарелках и спали по ночам в удобных постелях, закрыв оба глаза, я был там, на поле боя: сражался, выстраивал стратегии, следил за тем, чтобы мы уничтожили Ангелов прежде, чем они уничтожат нас.