Мои чёрные сапоги до колен блестели после свежей полировки, а золотые пряжки сияли им в тон. Убедившись, что шерстяные брюки и хлопковая парадная туника под форменным жакетом не испорчены ни единой складкой, я закрепил ещё два оружия на скрытых петлях внутри плаща и вышел из своей спальни.

Рапп развалился на угловом диване в моей гостиной. Он сменил свои бордовые лётные доспехи на похожий наряд, дополненный бордовым плащом под цвет глаз. Таков был путь Демонов: как можно больше напоминаний о нашей силе. Что до меня, я предпочитал чёрный, чтобы никто не забывал, кто я и на что способен.

— Готов? — грубо спросил я.

Рапп поймал грубый кристалл, когда тот снова упал ему к лицу, затем выпрямился и вернул камень на место, на деревянный столик у кожаного дивана.

— К сожалению.

Когда мы направились к двери, Грем и Зик попытались последовать за нами, но я остановил их, почесав каждого за пушистыми ушами, прежде чем отправить обратно на лежанки.

Мы встретили Ксаннирина в коридоре. Крал Демонов носил золотой плащ, усыпанный крошечными бордовыми драгоценными камнями в тон короне, покоящейся на его челе. Острый шип спускался по центру лба, почти касаясь пространства между бровями, а такие же зеркальные шипы тянулись вверх. Толстое, искусно выгравированное золотое кольцо охватывало его голову, соединяя шипы и прочие изящные детали. Эта корона в каком-то смысле напоминала мне эбеновый рогатый шлем, который я носил в бою, хотя россыпь драгоценных камней всех оттенков красного смотрелась бы на мне неуместно.

— Мой Крал, — поприветствовали мы с Раппом, отвесив глубокие поклоны.

Позади него ожидали шестеро стражей в красных доспехах, и, выпрямляясь, я обвёл их всех тяжёлым взглядом. Лишь один из них дрогнул под ним, и я отметил, кто именно. Я не позволю своему кузену иметь небрежных часовых.

— Хадвезер Рапп, Халалхиво, — приветствовал он нас, и воздух наполнился официальностью ситуации. От нашей прежней непринуждённости не осталось и следа. В присутствии остальных иерархия должна была соблюдаться. — Присоединяйтесь ко мне по пути в обеденный зал.

— Разумеется, — ответил я.

Мы зашагали рядом, и грохот наших сапог эхом разносился впереди, предупреждая всех убраться с дороги.

Слуги склонялись в поклонах, когда мы проходили мимо, но Ксаннирин не обращал на них внимания, пока мы один за другим сворачивали за острые углы, двигаясь к сердцу дворца, где должен был состояться сегодняшний официальный ужин.

— Какие дома будут присутствовать, кузен? — спросил я, хотя бы для того, чтобы морально подготовиться к неизбежному.

— Дома Эдар, Варрир и Тирис, как обычно, — начал он.

Три Найюра владели землями ближе всего к столице, а значит, неизменно присутствовали здесь, к моему сожалению, поскольку отец Орит возглавлял Дом Варрир.

— И Дом Туррокар, поскольку им больше некуда идти.

Область Туррокара полностью находилась под контролем Ангелов, так что это не стало неожиданностью. Именно их постоянное пребывание в столице усилило сомнения других благородных домов в лидерстве Ксаннирина и стало одной из причин, по которой сегодня вечером проводился этот проклятый ужин. Они должны были уйти отсюда убеждёнными в нашем единстве и моей преданности общему делу.

По крайней мере, именно так это объяснял Ксаннирин.

Я бы не назвал своё пребывание в Ужгороде «преданностью», скорее «отказом» от того места, где мне действительно следовало быть.

— Дом Нуул тоже будет присутствовать, хотя Корманзо Эргад не останется до конца вечера: его жена должна в любой момент родить их четвёртого ребёнка, — закончил Ксаннирин.

Значит, домов оказалось меньше, чем я ожидал, и это меня порадовало.

— Четверо детей для Крала. Должно быть, ты доволен, — заметил Рапп.

— Несомненно. Возможно, он всё-таки заслужит титул Найюра, — ответил Ксаннирин, останавливаясь перед массивными дверями из тёмного дерева.

Они приглушали смешанный гул голосов за ними, и когда двое слуг взялись за изящные металлические ручки и потянули, наружу вырвался настоящий шум собравшихся на ужин гостей.

Хотя в зале присутствовало лишь несколько домов, казалось, они прибыли целыми толпами, компенсируя недостаток представителей. Стол за столом, заставленные отполированными металлическими украшениями, посудой и блюдами с едой, встречали нас: за одними уже сидели, вокруг других толпились гости. Мужчины и женщины, от детей до матрон и дальних родственников, заполнили помещение, смеясь и ведя себя так, словно за городскими стенами не стояла проклятая армия, готовящаяся защищаться от другой, не менее многочисленной и фанатичной, наступающей с севера.

Когда мы вошли, над залом повисла тишина, а затем мои уши атаковал взрыв аплодисментов; многие распростёрлись перед нами, пока мы неторопливо направлялись к главному столу.

— Дарованные Судьбами завоеватели Келети!

— Слава Кралу! Слава Халалхиво!

Их заискивания продолжались без конца. Ксаннирин наслаждался каждым мгновением, тогда как я демонстративно игнорировал происходящее. С той редкой и могущественной магией, которой обладали мы с Ксаннирином, трудно было поверить, что Дарующий наградил нас ею случайно. Добавь сюда прямую связь Кииры с тремя божествами, и наш путь становился предопределённым. Эта мысль настолько глубоко укоренилась среди Демонов, что пропаганда Кииры и Ксаннирина без труда заставляла всё население идти на жертвы ради того, чтобы их Крал восседал на обоих тронах.

Наша кузина, одетая в тонкое чёрное шёлковое платье с глубоким вырезом между грудей, ждала нас за главным столом. Золотой обруч удерживал на её голове тонкую полупрозрачную вуаль, спадавшую на лицо и вниз по спине. Обогнув стол, я подошёл к ней, и она поднялась со своего места, чтобы поцеловать меня в обе щеки.

— Халалхиво, прошло слишком много времени, — пропела она, снова поднимая салфетку и укладывая её на колени, когда села обратно.

— Да, Верховная жрица, действительно прошло слишком много времени, — ответил я, на мгновение задержавшись, чтобы позволить Раппу поприветствовать её.

Они были близки и обменивались бесчисленными письмами, пока нас не было. Иногда она писала Раппу даже чаще, чем мне. После целомудренного поцелуя в щёку он прошёл дальше, к главе стола, где уже сидел Ксаннирин. Я задержался, потому что мне нужно было поговорить с Киирой, хотя о настоящем разговоре здесь не могло быть и речи. Моё место всегда находилось по правую руку от Крала, и, независимо от всего прочего, мы всё равно сидели бы слишком далеко друг от друга для долгой беседы.

— Между нами всё в порядке? — тихо спросил я.

Она кивнула.

— Через несколько дней я освобожусь, и тогда мы сможем встретиться, — прошептала она в ответ, и её длинные ресницы скользнули по эбеновой вуали.

— Варбад настолько тебя загружает? — спросил я, слегка наклонив голову.

Она подняла кубок и поднесла его к губам.

— Даже представить не можешь. С каждым днём к нашим дверям прибывает всё больше новоприбывших. Я расскажу больше, когда мы снова увидимся.

Она перевела взгляд на женщин вокруг себя, большинство из которых были жёнами, дочерьми и кузинами мужчин, возглавлявших благородные дома.

Очевидно, это было не то, о чём она хотела говорить при них.

— А как насчёт рисунков? Почему ты продолжаешь отправлять их Ксаннирину? — настаивал я.

С той самой ночи, как я увидел их, эти бордовые глаза преследовали меня даже в те редкие часы сна, которые мне удавалось урвать. Пергамент, который я забрал у Ксаннирина, теперь лежал на моём прикроватном столике.

Её тонкие брови сошлись над округлыми глазами.

— Каких рисунков?

Прежде чем я успел задать ещё один вопрос, Ксаннирин многозначительно прочистил горло.

— Мы поговорим позже, Киира.

Сжав её плечо, я отошёл и занял своё место на противоположном конце стола, с Раппом справа от меня. Напротив сидел Корманзо Сорн Туррокар, выглядевший измученным: под глазами залегли тяжёлые фиолетовые тени, щёки осунулись. Даже его обычно ухоженные волосы были растрёпаны, словно он бесконечно запускал в них пальцы и уже не мог пригладить обратно.