Наши взгляды встретились, и между нами протянулось взаимное понимание.

Я — беспомощная женщина, над которой издевался муж. Изгат — бесстрашный воин, смотревший на меня с такой тревогой, что у меня сжималось сердце. Никто в Стрые не смотрел на меня с подобным сочувствием. Даже родители никогда не давали мне такой поддержки. В одном этом взгляде Изгата было всё, что я столько лет хотела увидеть отражённым в ответ, пока Вагач издевался надо мной.

Словно приближаясь к пугливому оленю, Изгат сократил расстояние между нами и положил ладонь мне на плечо. Кожа под туникой вспыхнула там, где он коснулся меня, но я не отпрянула.

— Ты этого не заслуживала, Ассирия. И поддразниваний Дромака сегодня вечером тоже. Я поговорю с ним и скажу, чтобы он был с тобой мягче, когда дело касается тренировок.

Теперь уже я изучала его. Несколько прядей моих волос выбились из кос, и они скользнули по щеке, когда я наклонила голову набок. Мой взгляд медленно прошёлся по его покрытой шрамами руке, широкой груди и наконец поднялся к лицу и беспорядочному узлу волос на макушке, открывающему гладко выбритые виски. Изгат был настоящим воином, и его тело это доказывало. Он двигался грациозно, чувственно, смертоносно и не боялся никого.

Возможно, мне нужно было принять то, что предлагали мне он, Дромак и Узадан, а не бежать от этого. Я и так бесконечно упрекала себя за то, что не научилась владеть своей силой до того, как это стало необходимо. А теперь они давали мне возможность научиться сражаться, чтобы я была готова к грядущей битве. И неважно, увижу ли я когда-нибудь Ангела в настоящем бою, эти навыки всё равно пригодятся в мире, где женщины стоят ниже мужчин и обязаны быть покорными во всём.

То, что меня били, совершенно не научило меня защищаться. А вот умение драться гарантировало бы, что ни один мужчина больше никогда не поднимет на меня руку, по крайней мере без быстрого и решительного ответа с моей стороны.

— Нет, — просто сказала я. — Учите меня. Не сдерживайтесь. Он никогда не сдерживался. Я хочу быть готовой в следующий раз.

Губы Изгата сжались в тонкую линию, и на его щеке дрогнула мышца.

— Но его больше нет рядом.

Я лишь пожала плечами.

— Необязательно, чтобы это был именно он. Это просто факт моего существования как женщины.

Краска сошла с лица Изгата, а его брови сошлись, когда он переменил позу.

— Ты правда так считаешь?

Невольный смешок сорвался с моих губ.

— Конечно, ты этого не видишь, будучи мужчиной. У тебя совершенно другой жизненный опыт. Тебя, скорее всего, даже учили иначе, чем меня. По крайней мере в Стрые обучение мальчиков и девочек было раздельным. Я почти не видела своих сверстников-мужчин, кроме коротких встреч с детьми других фермеров во время сезона сбора урожая. А теперь посмотри на себя, Везэто в Армии Демонов, постоянно окружённый мужчинами. Скажи мне, Изгат, когда ты в последний раз разговаривал с женщиной, кроме меня?

Между нами повисла тишина, пока он обдумывал ответ. Его рука всё ещё лежала на моей руке, хотя пальцы едва заметно дрогнули, прежде чем он заговорил.

— Если не считать, — он прочистил горло, — нескольких близких связей с тех пор, как я вступил в армию, то очень редко. Ничего настолько глубокого или серьёзного, как это, если не считать моей матери.

Я резко сбросила его руку и отодвинулась назад.

— И ты считаешь меня ниже себя только потому, что у меня есть грудь и матка?

Изгат отстранился, садясь ровнее и опираясь руками на колени.

— Нет. — Он замолчал, словно перекатывая в голове следующие слова и решая, хочет ли произносить их вслух. — Я вижу бесстрашную женщину, которая рискует всем. Я вижу женщину, которой Ткачиха сплела дерьмовый путь и которая пытается пройти по нему в надежде на другую жизнь. Если уж на то пошло, меня впечатляет твоё упорство. Да, если бы ты подошла к нам в этом облике, мы бы отвергли тебя по тем причинам, которым нас учили в школе. Но день за днём ты доказывала, насколько достойна этого, насколько готова не отставать от каждого мужчины здесь, несмотря на то что сама мужчиной на самом деле не являешься. Твоя магия сильна, Ассирия, и ты пользовалась ею с умом. В основном.

Его губы дрогнули в кривой усмешке.

Я могла только смотреть на него, потрясённая до немоты. Его откровение оказалось неожиданным. Мужчина, который смотрит на меня как на равную или как на кого-то достойного большего, был для меня чуждым понятием. Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но не смогла выдавить ни звука.

— Если хочешь научиться драться, я научу тебя. После того как Дромак и Узадан закончат с тобой по вечерам, я покажу тебе настоящие способы уложить мужчину. Бой на поле сражения отличается от боя в целях самозащиты. Тогда тебе не придётся снова притворяться кем-то другим после того, как ты убьёшь мужчину за то, что он тронул тебя не так.

Ухмылка Изгата была откровенно озорной, когда он опустился на руки и колени и пополз к выходу из палатки.

Слова всё ещё не находились, пока он раздвигал пологи. Оглянувшись, он чуть придержал ткань, чтобы я увидела искренность, отпечатавшуюся на его лице.

— Если хочешь остаться здесь сегодня вечером, я принесу тебе ужин. Я позабочусь о тебе, Ассирия. Ты этого заслуживаешь.

И с этим признанием он исчез, оставив мою голову кружиться от внезапного поворота событий. Я думала, это лишь вопрос времени, когда Изгат расскажет правду Джаку или остальным. Но его слова, его поступки говорили совсем о другом. Можно ли ему доверять, ещё предстояло узнать. Весь этот разговор мог быть ловушкой, чтобы заставить меня опустить защиту перед тем, как нанести смертельный удар. Возможно, в конце концов он собирался предать меня.

Тогда почему я никак не могла заставить себя в это поверить?

13

Я оставил Хадвезера Трола на передовой, где он принимал на себя основной удар наступления Ангелов вместе с более чем сотней тысяч мужчин. Хадвезер Рапп вернулся со мной в Ужгород вместе с другой половиной армии, чтобы ожидать новых рекрутов, которые должны были увеличить наши силы ещё на треть. Рапп, как и все Паранксокы под нашим командованием, наслаждался передышкой в городе, и именно поэтому все, кроме моего единственного друга, выглядели недовольными, когда я собрал их в кабинете Ксаннирина, чтобы обсудить прибывающих день за днём новобранцев.

Рапп был Связующим: безжалостным, умным и слегка безумным. Но под давлением он был подобен глыбе льда, что делало его идеальным моим заместителем. Мы вместе поднялись по армейским рядам, и наши бордовые глаза сразу же принесли нам как внимание, так и врагов.

Он стоял рядом со мной по другую сторону большого стола для планирования напротив Паранксоков, пока Ксаннирин расположился во главе стола, закинув ноги в сапогах и пережёвывая листья пиума. Тарелка с ними стояла посреди стола, чтобы остальные тоже могли взять их, помогая себе справиться с изменением высоты. Это чудесное растение в изобилии росло вокруг Ужгорода и даже уходило в пустыню Пакс на севере, а густые колючие кусты процветали в каждом свободном горшке города, пока люди демонстрировали свою поддержку своему Кралу. Листья, после измельчения и смешивания с водой, образовывали настой, мгновенно останавливающий кровотечение, буквально спасая жизнь при почти смертельных ранениях, с которыми наша врождённая способность к исцелению не могла справиться. Более того, они дарили столь необходимую бодрость, их мятный вкус был таким же бодрящим, как и освежающим, особенно после нескольких поздних ночей, которые я провёл со своей кузиной.

— Паранксок Олет, — начал я, устремляя взгляд на одного из своих офицеров, — сколько вернулось к вам?

— Только половина, Халалхиво, — доложил он, склонив голову. — Сзазадос Джаку был отправлен дальше всех на юг, в область Дома Олмут. Ему потребуется время, чтобы вернуться.