— Но не Вагач? — уточнил он.

Я покачала головой, отказываясь дрожать под тяжестью его взгляда и прохладного ветра, скользящего между деревьями.

— Он… он издевался надо мной. Бил меня. Брал силой. — Я крепко зажмурилась, пытаясь загнать воспоминания как можно дальше. — Он хотел, чтобы я забеременела, и злился, что я не могла родить ему ребёнка.

Перед глазами вспыхнули его остекленевшие, мёртвые глаза, отражающие рубиновую лужу.

Если уж я раскрыла так много, стоило продолжать, особенно потому, что мои слова, казалось, превращали гнев Изгата во что-то очень похожее на сочувствие.

— Я тайком выбралась из нашего дома, чтобы посмотреть, что происходит в Стрые. Но он вернулся раньше меня и ждал, когда я вернусь. Я… я убила его, когда он напал на меня.

Я умолчала об Олрусе, желая защитить старого Демона.

— В целях самозащиты, — произнёс Изгат ровным тоном.

Я смотрела прямо в его гранатовые глаза, чтобы он увидел серьёзность моих слов.

— В целях самозащиты, — повторила я.

— Только это и позволит тебе выжить, когда тебя будут сжигать заживо за убийство последнего оставшегося члена благородного дома, — предупредил Изгат, будто я и без того не знала наказание за подобное преступление. Но из-за моих бордовых глаз они могли сделать исключение — хотя эта альтернатива, по крайней мере для меня, была хуже смерти.

Я лишь кивнула.

Вздохнув, он протянул мне руки, помогая подняться. Я ухватилась за них и позволила ему поставить себя на ноги, сопротивляясь желанию прикрыться.

— Значит, ты никому не расскажешь?

— Нет. Но взамен я хочу знать твоё настоящее имя, — сказал Изгат мягким, шелковистым голосом.

На мгновение я задумалась, не использует ли он снова свою магию, чтобы заставить меня подчиниться, но я не чувствовала нарастающего желания в ситуации, которая этого не предполагала.

Я подняла на него взгляд сквозь мокрые ресницы и прошептала:

— Ассирия.

— Ассирия, — повторил он, и то, как моё имя сорвалось с его губ, пустило мурашки по моей коже. Я надеялась, что в тусклом свете он не заметит реакции моего тела. — Что ж, Ассирия, давай сначала оденем тебя и вернём тебе мужской облик, прежде чем кто-нибудь ещё начнёт тебя искать и решит быть не таким добрым, как я.

— Спасибо, — выдавила я, на этот раз обхватывая себя руками, будто это могло защитить меня от возможности, что Изгат лжёт.

Жестом, который не должен был казаться настолько притягательным, Изгат стянул через голову свою тунику и протянул её мне.

— Надень это, пока мы не вернёмся к твоей сумке.

Она оказалась суше, чем я ожидала, когда я натянула её через голову; влажной была только полоса на талии после нашей стычки в реке. В глазах Изгата вспыхнуло что-то очень похожее на желание, когда подол опустился до середины моего бедра. Сквозь тонкую ткань проступали мои соски, но мне было теплее, чем когда я лежала на земле.

— Пойдём, — приказал он, взмахом руки показывая, чтобы я шла впереди.

Я не могла его винить. Несколько минут назад я действительно пыталась сбежать.

Поэтому я пошла вперёд, остро ощущая, как ткань касается моего тела при каждом шаге, и жар, скользящий по моей спине, словно он всё ещё видел скрытые под ней изгибы. Я покачивала бёдрами сильнее, чем было нужно, приближаясь к участку берега, который, как мне казалось, позволял быстро перепрыгнуть обратно на прежнее место. Когда я наклонилась, чтобы раздвинуть камыши, из Изгата вырвался сдавленный звук.

Какая-то часть меня, о существовании которой я даже не подозревала, расцветала под его вниманием, и, уже чувствуя безрассудство, я нарочно позволила его тунике соскользнуть с моего тела с медлительностью потягивающейся кошки и бросила её, оглянувшись через плечо.

— Что ты… — начал он, но в следующий миг я уже скользнула обратно в воду, переходя реку и одновременно смывая грязь с тела. Мгновение спустя позади раздался всплеск — Изгат последовал за мной.

Стекая водой, я пробралась сквозь высокую зелень на противоположном берегу и нашла свою сохнущую одежду и сумку именно там, где оставила. Вдалеке костры горели ярче теперь, когда солнце почти исчезло с неба. Когда Изгат вышел следом, его фигура была лишь разрывом среди теней.

И всё же мой взгляд снова зацепился за то, как его пресс уходил под пояс штанов.

И то, как его глаза скользили по моему обнажённому телу, тоже не осталось незамеченным.

Будь то магия Инкуба, нехватка женского общества или то, что Изгат действительно был мной заинтересован, я глупо принимала это.

Кроме Вагача, у меня никогда никого не было, и мысль о том, чтобы разделить своё тело с другим, одновременно возбуждала и пугала меня. Жрица Анара много раз предупреждала нас об Инкубах, но я становилась новым, другим человеком, и Ткачиха направила меня на этот путь не просто так. Возможно, Изгат был частью этого.

— Нам стоит идти, — сказал Изгат напряжённым, хриплым голосом. Он с усилием перевёл взгляд на моё лицо, и его брови нахмурились. — У тебя бордовые глаза.

Я приподняла бровь.

— Остальное слишком отвлекало?

Медленная улыбка растянула его губы.

— У тебя очень красивые черты, Ассирия. Включая глаза.

Капли воды стекали с кончиков моих волос и падали на поясницу, пока я делала шаг к нему.

— И ты никому не расскажешь об этих красивых чертах? — Я подарила ему самую приторную улыбку.

— Я уже сказал, что не расскажу, — поклялся он.

Сократив оставшееся между нами расстояние, я положила ладонь на его обнажённую грудь. Там, где соприкоснулась наша кожа, расцвело тепло.

— Хорошо.

Я слегка толкнула его и развернулась на пятке. Через три шага я уже натягивала единственную чистую и сухую одежду, оставшуюся в моей сумке. Не оборачиваясь, я потянулась к дымчатым нитям своей магии и снова стала Вагачом, хотя на этот раз мои волосы были короче, а щетина, которую я пыталась добавить к своему облику утром, исчезла.

— Готов? — спросила я уже снова более низким голосом.

Судьбы, как же мне не хватало звучания собственного голоса. Скоро я смогу ускользнуть и больше не придётся притворяться своим мёртвым жестоким мужем.

Но возможно ли это теперь, когда Изгат знает правду?

— Я пойду за тобой, — ответил Изгат, проводя рукой по волосам.

Я натянула сапоги и подхватила сохнущую одежду. Затем, не сказав больше ни слова, направилась обратно в лагерь, а Изгат молча шёл рядом. Я доверяла его словам о том, что он не раскроет мою личность, но дыхание всё равно застревало в груди, пока я не свалила вещи в своей палатке и не взяла на ужин тарелку жареного мяса и варёного картофеля. Изгат исчез в своей палатке, всего в дюжине шагов от моей, сразу после нашего возвращения. Убедившись, что он больше не выйдет, я поела в одиночестве, запихивая в себя столько еды, сколько могла, прежде чем отправиться спать.

Погружаясь в тревожный сон, я снова и снова перебирала в мыслях все способы, которыми знание Изгата могло повлиять на моё будущее, и что на самом деле Судьбы приготовили для меня.

12

На следующий день наши упражнения превратились во что-то большее. Вместо привычных бесконечных отжиманий и бега нам также пришлось учиться наносить удары друг другу. Хотя днём ранее Дромак и Узадан показывали группе основные боевые приёмы, я этого обучения не получила. Я не была незнакома с ударами, летящими в мою сторону; вот только наносить их самой было для меня чуждо. Остальные Везэто взяли на себя задачу обучать меня отдельно от группы, так же как и тогда, когда мы только начали эти тренировки.

— При ударе разворачивай бедро, — снова инструктировал Изгат.

Он продемонстрировал удар правой рукой с преувеличенным разворотом бедра и стопы, а затем вернулся в исходную стойку. Я повторила за ним — или мне так казалось. Он покачал головой и подошёл ближе, кладя руки по обе стороны моих бёдер.