Лишь когда кожа порозовела, а мыло уменьшилось почти вдвое, я осознала, насколько чище себя ощущаю.

Следующей была одежда, и, закончив с одним льняным предметом, я рискнула на мгновение выглянуть из-за камышей, чтобы разложить его сушиться на камне.

Вдалеке шевельнулась тень, и я замерла, ожидая, двинется ли она снова.

Я становлюсь параноиком.

Отбросив это чувство, я достала из сумки тунику. Притянув её в воду, я натёрла ткань мылом, а затем использовала растения как стиральную доску, удаляя остатки грязи. Я повторила это дважды, прежде чем поднять тунику к угасающему свету, поворачивая её так и эдак в поисках пятен, которые могла пропустить.

Удовлетворённая и с лёгкой улыбкой на губах, я опустила её обратно в воду, и дыхание тут же замерло от того, что открылось моему взгляду.

С берега на меня с потрясением в широко распахнутых глазах смотрела пара гранатовых глаз.

11

— Кто ты? — потребовал Изгат, отводя взгляд от моего лица.

Ошеломлённая, я застыла на месте, и только когда он прочистил горло, поняла, что моя грудь полностью открыта перед ним. Я судорожно прижала тунику к груди, глубже опускаясь в воду, чтобы скрыть тело.

— Где Вагач? — настаивал он, и его выражение стало жёстче, когда губы изогнулись в хмурой линии.

— Кто такой Вагач? — пискнула я, пытаясь изобразить неведение.

— Демон-мужчина, который не так давно забрёл сюда в поисках возможности искупаться, — произнёс он, и ровность его тона заставила моё сердце пропустить удар. Одна рука сильнее сжала тростник, пригибая его вниз, в то время как другая скользнула к боку, вероятно, к закреплённому там ножу. — Если ты прямо сейчас не скажешь мне, что с ним сделала, у меня не останется выбора, кроме как вытащить тебя из воды и привести к моему Сзазадосу.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь, — запротестовала я, делая полшага назад. Другой берег реки был недалеко, но вода по пояс наверняка помешала бы любому быстрому движению.

— Не лги мне, — пригрозил Изгат, медленно двигаясь вперёд.

Я взглянула на него, затем рискнула быстро посмотреть в сторону, к ближайшему просвету в камышах. Не колеблясь, я рванулась вперёд, одной рукой придерживая рубашку, а другой хватаясь за зелень.

Позади раздался всплеск воды, и адреналин вспыхнул в моих венах. Прорываясь сквозь воду, я миновала первый куст и отчаянно упёрлась ногами в песчаное дно. Мы с Изгатом неслись через бурлящую воду, но мои ноги были тяжелее золота, и паника захлестнула меня, когда всплески позади стали яростнее.

С мощным толчком я прыгнула вперёд, хватаясь за следующий пучок камышей в попытке снова подтянуться. В тот самый миг, когда мои пальцы сомкнулись на нём, другие сомкнулись вокруг моей лодыжки. Хватка тут же сорвалась, когда Изгат дёрнул меня назад, и я едва успела вдохнуть, прежде чем уйти под воду.

В следующее мгновение я снова оказалась над поверхностью, а большая рука обхватывала моё плечо. Изгат развернул меня к себе, мокрый и раскрасневшийся.

— Не стоило убегать. Это только делает тебя виноватой на вид.

Вода доходила ему лишь до середины бедра, и я вырывалась из его хватки, пока мы брели обратно к противоположному берегу.

— Отпусти меня! — снова запротестовала я, пытаясь выдернуть руку.

Изгат остановился посреди реки и развернул меня к себе так, что мои плечи оказались зажаты между его большими ладонями. Он склонил голову набок, изучая меня, и каким-то образом мой страх исчез, словно капля в воде. На его месте поднялось желание, когда меня пленил гранатовый взгляд.

— Я мог быть милым и нежным, сладкая, но тебе нужно было убежать, — промурлыкал он.

В вспышке ясности я поняла, что он использует на мне магию Инкуба. Стиснув зубы, я резко дёрнулась, выбрасывая ноги вперёд и упираясь ими в его бёдра, пока спина выгибалась прочь от него. Этот приём застал его врасплох, и его хватка ослабла вместе с вырвавшимся ругательством.

Я не теряла времени, колотя ногами по воде и унося себя вниз по течению, прочь от Изгата. Я оставила рубашку позади, слишком сосредоточенная на побеге, чтобы беспокоиться о том, что, если мне это удастся, я окажусь совершенно голой. Оглянувшись через плечо, я попыталась оценить расстояние между нами.

Но Изгата нигде не было.

Мгновение спустя меня выдернули из течения прямо в мокрые объятия Изгата. Крик вырвался из моего горла, и я снова забилась, пытаясь освободиться. Упираясь одной ногой в берег, а другой оставаясь в воде, он вытащил меня на сушу, прежде чем грубо бросить на траву.

— Продолжай кричать, и Сзазадос придёт сюда ещё быстрее, — промурлыкал он, и желание снова поднялось во мне.

Я огляделась в поисках нового пути к бегству, но промокший сапог Изгата прижал мою руку к земле, надавливая ровно настолько, чтобы удержать меня на месте, не ломая её.

— Я спрошу ещё раз. Где Вагач?

Изгат возвышался надо мной, заслоняя собой всё вокруг. Его взгляд скользил по моему телу, посылая дрожь желания прямо в самую глубину меня. Я всхлипнула, когда он усилил давление на мою руку, но губы держала плотно сомкнутыми.

— Хорошо, тогда я позволю Сзазадосу выбить это из тебя, — прошипел он, наклоняясь, чтобы схватить меня. — А потом он, вероятно, позволит всему лагерю тебя оттрахать. Прошли недели с тех пор, как мы видели женщину.

Угроза Изгата словно вернула меня к жизни.

— Изгат, нет, подожди!

Он застыл, и его рука замерла над моей шеей.

— Откуда ты знаешь моё имя?

— Я Вагач, — прошептала я, и слёзы защипали глаза, когда правда сорвалась с губ.

Вот и всё. Это мой конец.

Стиснув зубы, он прошипел:

— Объясни.

Сделав дрожащий вдох, я сказала:

— Моя магия позволяет мне принимать любой облик. Так что я и есть Вагач.

— И как долго ты была Вагачом? — спросил Изгат, почти незаметно сгибая пальцы.

Чёрт, он не даст мне исказить правду словами.

— Несколько недель, — ответила я, чувствуя, как сердцебиение ускоряется до такой степени, что я вот-вот потеряю сознание.

— В день, когда мы прибыли в Стрый, ты тоже была Вагачом? — настаивал он.

Мне хотелось закричать, когда он перекрыл мне ещё один путь к бегству — через слова. Давление на руку усилилось, и я подавила вскрик. Я не хотела, чтобы Джаку прибежал сюда, когда я голая и беспомощная. Между мной и Изгатом что-то натянулось ещё до того, как он поймал меня в реке, и если я смогу воспользоваться этим чем-то, возможно, он сохранит мой секрет.

— Нет, — процедила я сквозь зубы.

Думай, Ассирия, думай! Ты знаешь, как пережить это.

— Я так и думал, — усмехнулся Изгат, глядя на меня сверху вниз со смесью отвращения и подозрения. — Всё это время в тебе было что-то неправильное. Я не мог понять, что именно, но теперь всё встало на свои места.

Несмотря на нынешнюю враждебность Изгата, в нём была доброта, которую не смогли вытравить даже сражения за жизнь на фронте. Его брат или сестра тоже умерли во время чумы, и хотя он ни разу прямо не говорил о своей боли, она была столь же глубокой, как и моя собственная утрата. Возможно, я могла потянуть за эти нити и убедить его пощадить меня.

— Пожалуйста, Изгат, не позволяй им пытать меня, — взмолилась я, и слёзы покатились вниз, впитываясь в мягкую землю. Моя грудь тяжело вздымалась, и взгляд Изгата скользнул к моей груди, прежде чем снова вернуться к лицу. — Я не готова присоединиться к своей сестре в другом мире. Я даже не успела пожить в этом.

Он склонил голову набок.

— Твоя сестра?

— Она тоже умерла от чумы, — пробормотала я, и новая волна горя поднялась во мне, смешиваясь со слезами, которые уже текли по щекам. — Я потеряла всю свою семью.

Часть напряжения ушла из его тела, и раскрытая ладонь сжалась в кулак, прежде чем снова опуститься вдоль бедра. Он выпрямился, затем убрал вес с ноги. Я не осмеливалась шевелиться, пока между нами тянулось это хрупкое перемирие.