Джаку поднёс пальцы ко рту, вставил два и пронзительно свистнул.
— Слушать всем! Сегодня идём вдоль реки. Если повозки застрянут, зовите на помощь. Наш Корманзо покажет нам дорогу.
Чёрт, как же мне хочется, чтобы он перестал это повторять.
По рядам прокатились одобрительные возгласы, и я вежливо склонила голову перед солдатами, несмотря на холод, скользнувший вниз по позвоночнику. Джаку пришпорил жеребца, и тот тут же рванул вперёд, переходя на ровную рысь по направлению к реке Ваго. Спустя мгновение мы с Узаданом последовали за ним, и я позволила ритму шага Блейза мягко раскачивать мои бёдра, пока мы не вошли в удобный темп.
Чтобы успокоить тревогу, сдавливающую рёбра, я перевела внимание на Узадана.
— Как твоя пара?
Дромак вскользь упомянул о ней несколько недель назад, но я почти ничего не знала о самом Узадане — откуда он родом в Мире Демонов, как давно служит в армии и тому подобное.
— Она устала, потому что ей приходится одной заботиться о нашем сыне. Она переехала с семьёй к побережью, пытаясь спастись от наступающих Ангелов.
То, как опустились его плечи, говорило куда больше слов.
— Ангелы уже так близко? — спросила я, чувствуя тяжёлый удар сердца о рёбра. Если они действительно подобрались настолько близко к семье Узадана, я понимала его страх. Если Ангелы доберутся до них, в живых не останется никто.
— Ага. Она говорила, что видит огни вдалеке, на плато. Ангелы сжигают всё на своём пути, — тяжело вздохнул Узадан. — Хорошо хоть наша ментальная связь позволяет нам разговаривать, и я знаю, что она жива. Я бы не вынес этой тишины, как остальные.
Истинные пары могли говорить мысленно независимо от расстояния, и я предполагала, что многие мужчины среди нас мечтают хотя бы о таком контакте с теми, кого оставили дома.
Вспомнив, кем должна быть, я поспешно добавила:
— Я каждый день думаю о своей жене и успокаиваю себя тем, что она в безопасности на юге. Ангелам ещё очень далеко туда идти.
— Вам повезло. Их жертва как раз и нужна для того, чтобы вам никогда не пришлось переживать за свои семьи.
Узадан оглянулся через плечо на отряды, двигавшиеся за нами.
Тем более мне нужно было понять, как, чёрт возьми, пересечь эту реку, чтобы мы смогли воссоединиться с остальной армией. Позади грохотали копыта и шаги тысячи мужчин, и я растворилась в этом монотонном ритме марша, надеясь, что путь через воду сам откроется мне.
Когда солнце поднялось почти в зенит, я всё ещё не нашла места, которое выглядело бы достаточно мелким для переправы. Из-за растений, цепляющихся за берега, и огромных валунов, разбивающих поток воды, было трудно понять, насколько глубока река от одного берега до другого. Мои пальцы всё крепче сжимали кожаные поводья, становясь влажнее с каждым прошедшим часом. В конце концов я вонзила пятки в бока Блейза и вырвалась вперёд, оставляя Джаку и Узадана позади. Я больше не могла выдерживать осуждающие взгляды Джаку, особенно после того, как слишком многое выдала Изгату тем утром. К счастью, его взгляд не прожигал мне спину, лишь усиливая и без того растущую тревогу.
— Скоро нужно будет остановиться для молитвы, — крикнул Джаку позади меня.
Я оторвала взгляд от тёмно-синей воды и снова посмотрела на солнце. Оно действительно стояло почти в зените, крадя все тени своим подъёмом.
— Ага, — крикнула я в ответ, натягивая поводья и замедляя Блейза. — Здесь хотя бы безопасно напоить лошадей.
За разрывом в кустах виднелась мягкая земля у самого берега, а течение было достаточно спокойным, чтобы лошади могли напиться, не рискуя быть унесёнными водой.
Джаку снова свистнул, выкрикивая приказ замедлиться. Команду передавали дальше по колонне, вплоть до самого хвоста процессии, где, вероятно, находились Изгат и Дромак, ведь сегодня я ехала впереди. Остановить такую огромную группу было всё равно что остановить валун, катящийся по пологому склону: это требовало усилий и происходило далеко не сразу.
Земля оказалась мягкой под ногами, когда я спешилась и подвела Блейза к воде. Жеребец почти без понуканий подошёл ближе и опустил морду к прохладной реке. Пока он пил, я порылась в сумках и достала ритуальный нож. Один за другим остальные солдаты подводили своих коней к берегу, быстро сменяя друг друга, чтобы всем хватило места.
Привязав Блейза к дереву, я направилась к открытому участку поля и стала ждать, пока мужчины соберутся для нашей ежедневной молитвы. Я вертела нож между пальцами, пока мысли лихорадочно перебирали все возможные последствия моей неудачи с поиском переправы. Если я не справлюсь, моя настоящая личность неизбежно раскроется. Они узнают, что я выдаю себя за Вагача, и меня убьют за это.
У меня впереди была целая жизнь. Я ещё не была готова умереть. Я даже не успела почувствовать, что значит быть свободной.
Осознание ударило в живот так же сильно, как когда-то бил Вагач.
Пожалуйста, Ткачиха, дай мне знак.
Годами я боролась со своей верой. Особенно после жестокости мужа и того, как зимой вся моя семья умерла ужасной смертью. Зачем Судьбам причинять столько страданий, если они хотят, чтобы Демоны покорили Келети? Если они хотят, чтобы Крал и Халалхиво вели священную войну во имя них и победили? Особенно Жнец не была милосердной фигурой в нашей вере, и стоило его взгляду пасть на кого-то, как жизнь этого существа безвозвратно менялась к худшему. Но почему? В чём был смысл всего этого?
Эти вопросы мучили меня каждый раз, когда меня заставляли опускаться на колени в Храме. Я хорошо скрывала их под своей вуалью: нахмуренные брови казались окружающим признаком сосредоточенной преданности, а не растерянности.
Судьбы были вплетены в нашу жизнь настолько глубоко, что избежать их было невозможно. В их существовании никто не сомневался: они не раз являли себя верующим через знаки и символы. Богиня тоже существовала, хотя являлась только Ангелам.
Всё, чего я когда-либо хотела, — понять почему. И отсутствие ответа лишь сильнее разжигало в душе ярость от несправедливости этого мира.
По привычке или от отчаяния, пытаясь спасти себя, я продолжала молиться о знаке, надеясь, что на этот раз одна из Судеб действительно смотрит на меня и готова помочь.
Пока мужчины выстраивались ровными рядами, похожими на те, что мы отрабатывали по вечерам, я перестала крутить нож и выпрямилась. Джаку и остальные Везэто встали рядом, лицом к отряду, и по очереди опустились на колени. Наконец, когда все заняли свои места, я заговорила.
Подняв лицо к солнцу, я медленно выдохнула, вспоминая слова армейской молитвы, которую Джаку дал мне в наш первый день. Затем подняла нож.
— Ткачиха, прядущая нити наших судеб, проложи для нас путь, твёрдый и нерушимый. Мы идём по твоему велению, наши шаги связаны нитями, которые ты соткала. Веди нас к славе, пока мы маршируем под знаменем войны. За Крала, за Халалхиво мы проливаем кровь. Свяжи наши судьбы с их судьбами, чтобы мы восстали победителями.
Я провела лезвием по ладони, и солдаты хором ответили:
— Мы истекаем кровью за Крала, за Халалхиво.
Капля за каплей наша кровь питала землю.
— Дарующий, благослови нас бездонными источниками магии, чтобы мы использовали её во имя твоё в битве. Пусть кровь, которую мы проливаем, утолит твою жажду, и пусть мы уничтожим тех, кто бросает вызов твоему замыслу. Даруй нам силу, необходимую, чтобы прославить твоё имя.
— Нашей кровью мы чтим тебя.
— Нашей кровью мы чтим тебя, — эхом отозвались они, распростёршись ниц.
Я опустилась на колени и произнесла почитание последней из Судеб.
— Жнец, чьё проклятие падает на тех, кто сходит с пути, не дай нам вкусить твоего гнева. Мы приносим эту кровь как клятву нашей верности. Пусть твой взор обратится в другую сторону и покарает тех, кто ставит под сомнение твоё великое могущество. Если мы согрешим, пусть твоё проклятие будет быстрым и беспощадным.
