Этот мужчина постоянно был у меня в мыслях. Дни напролёт мы ехали бок о бок, ведя новобранцев вместе с Джаку, Дромаком и Узаданом. Он уже несколько раз почти замечал, как я теряю контроль над магией, и в последнее время я начала бояться, что он точно знает, что именно я скрываю, а его появление у моей палатки по вечерам вовсе не случайность.

Я никак не могла его понять, и это пугало меня.

Отбросив остатки напряжения, я скинула одеяло, подставляя обнажённое тело влажному утреннему воздуху. Скоро эта влажность сменится сухостью гор, окружающих Ужгород. Даже трава уже менялась: длинные волнистые стебли равнин уступали место более короткой и жёсткой растительности.

Мы приближались к участку реки Ваго, который, судя по всему, можно было перейти, и я молилась Судьбам, чтобы мы действительно нашли переправу, а моя личность так и осталась нераскрытой для Джаку и остальных. После этого до столицы останется всего две недели пути, и тогда у меня наконец появится шанс исчезнуть.

Я не могла этого дождаться.

Обратившись к колодцу теней в своей груди, я снова натянула на себя облик Вагача, в очередной раз отсчитывая время, которое на это ушло.

Пятнадцать секунд.

Лучше, но всё ещё недостаточно быстро, если вдруг что-то случится и мне придётся мгновенно принять облик Вагача. Одевшись, я собрала всё и вытолкнула вещи через полог. Несколько других мужчин уже поднялись и находились на разных стадиях разборки временных жилищ и погрузки припасов в повозки. Я на мгновение остановилась, осматривая лагерь.

Мужчины из Стрыя уже заметно окрепли от бесконечных миль пути с тяжёлыми мешками и тренировок, которые Везэто устраивали по вечерам. В лагере каждый выполнял свою работу: старшие мужчины готовили у костров, младшие сообща поднимали и укладывали мешки с одеждой и припасами.

Из своей палатки вышел Джаку, выглядевший свежим и отдохнувшим, а затем крикнул собравшимся:

— Выдвигаемся через двадцать минут! Живее, собирайте лагерь!

С каждым днём он давал нам всё меньше времени на выполнение приказов, хотя мы ни разу не укладывались в его невозможные сроки. Я понимала его замысел: как и скорость моей магии, это должно было проверять, насколько быстро мы сможем собраться в случае нападения. От меня не ускользали все те мелочи, с помощью которых Джаку и Везэто ежедневно готовили нас, и у меня складывалось ощущение, что они искренне заботятся о нашем отряде и хотят сделать всё, чтобы мы не погибли напрасно. То же чувство всё сильнее росло и во мне по отношению к людям под моим командованием, а также к Изгату, Дромаку и Узадану, которые отдельно занимались со мной, повышая мою общую подготовку.

— Доброе утро, Вагач, — раздался слева голос Изгата, и я едва не подпрыгнула от неожиданности, когда он прервал мои наблюдения.

— Доброе, — попыталась проворчать я, но вышел скорее писк.

Ну правда, Ассирия?

Изгат провёл рукой по свежеподстриженным волосам, и его бицепс напрягся, тут же привлекая моё внимание. Впившись ногтями в ладонь, я заставила себя сосредоточиться на его гранатовых глазах. В этом облике он был всего на пару дюймов выше меня, но его тело сильно отличалось от тела Вагача. По тому, как он двигался и как кожа доспехов двигалась вместе с ним, невозможно было отрицать, что передо мной воин.

— Думаешь, сегодня перейдём реку? — спросил он, изучая меня своим привычным пристальным взглядом.

— Ага, — ответила я, хотя сама в это не верила. Судьбы должны были бы действительно проявить ко мне милость, чтобы этот переход состоялся.

Он хлопнул меня по плечу и слегка встряхнул.

— Я не сомневаюсь, что ты справишься. Ты прирождённый лидер. Видишь этих мужчин?

Он развернул нас так, чтобы мы смотрели на отряд, прежде принадлежавший его брату; все они вместе разбирали палатки и седлали лошадей.

— Они уважают тебя, потому что ты стараешься узнать их. Они доверяют тебе вести их и духовно, и в дороге. Они видят, как упорно ты работаешь над своей силой и ловкостью, и знают, что тебе не безразлична их судьба. Они были безгранично преданы Зурронару, и видеть, как эта преданность перешла к тебе, поразительно. Я думал, ты заносчивый ублюдок, но чем дольше мы в пути, тем больше ты показываешь другую сторону. Может, военная жизнь подходит тебе больше, чем роль Корманзо.

У меня всё оборвалось внутри, когда Изгат перечислил все способы, которыми я проваливалась в роли Вагача. Его слова должны были звучать как комплимент, но для меня они такими не были. И всё же мне пришлось хотя бы сделать вид, что я воспринимаю их именно так, несмотря на панику, сжимающую горло.

— Для меня многое значит услышать это от тебя, Изгат, — пробормотала я, совершенно не походя на Вагача.

— Всем важно чувствовать, что их замечают за то, что они делают, — пожал плечами он, убирая руку с моего плеча, и на её месте тут же остался холод.

— Если это что-то значит, я тоже вижу тебя, Изгат.

Я повернулась к нему.

— Ты каждый вечер приносишь мне ужин, когда я вымотан. И я это замечаю.

Чёрт возьми, Ассирия, немедленно надень обратно маску Вагача!

Но я не смогла. Я заходила слишком далеко, особенно учитывая то, как он смотрел на меня. Лёгкое сужение его гранатовых глаз, дрожь полных губ, движение пальцев, будто сжимающих что-то невидимое — всё это разливало по моему телу дрожь. Он чуть склонил голову, и я заставила себя разорвать этот напряжённый взгляд и отступить на три шага назад.

— Нам лучше поторопиться, пока Джаку не решил оставить нас здесь, — сказала я, уже не в силах снова посмотреть на Изгата.

— Ага.

В это короткое слово вплелось подозрение. Он задержался ещё на мгновение, а затем развернулся и направился к центру лагеря, где повар выкрикивал, предлагая последние порции еды перед отправлением.

Сердце бешено колотилось, пока я собирала свои вещи и закидывала палатку в повозку к остальным, не поднимая головы и полностью сосредоточившись на задаче. Я едва поздоровалась со своими людьми, забираясь на Блейза, и только когда рядом гарцующей рысью появился каштановый конь Джаку, голос в моей голове, твердивший бежать как можно дальше, наконец затих.

— Сегодня поедешь впереди вместе с Узаданом и со мной. Нам нужны самые зоркие глаза, чтобы найти то место для переправы, о котором ты говорил.

Я не стала поправлять Сзазадоса. Я ничего не обещала, но его бы не заинтересовали подобные тонкости.

— Да, сэр, — ответила я вместо этого, отдавая салют сжатым кулаком. — Перед рассветом я молился Ткачихе, прося спокойной воды и безопасного перехода.

Это тоже было ложью, но ему не нужно было об этом знать.

— Если к полудню мы не найдём переправу, тогда помолимся все вместе, — заметил он.

Подъехал Узадан, потирая глаза и зевая так широко, что мне показалось, будто у него сейчас щёлкнет челюсть. Его тёмно-гнедой конь волочил ноги так, словно тоже хотел поспать подольше. Я не могла винить ни одного из них. Каждый день мы ехали до изнеможения, каждый вечер тренировались до упаду, а ночью едва успевали поспать пару часов, прежде чем Джаку снова поднимал нас в путь. Моей магии едва хватало на восстановление, и я была уверена, что уже находилась на грани постоянного истощения, если бы не бордовые глаза.

— Доброе утро, Узадан, — поздоровалась я.

Он моргнул раз, другой, затем буркнул:

— Доброе.

Сзазадос Джаку фыркнул от смеха.

— Просыпайся, Узадан. Тебе придётся помогать Вагачу искать переправу через реку.

— Сначала нам хотя бы нужно до неё добраться, — заметил он.

С нашего нынешнего места реку было видно лишь вдали, потому что лагерь снова разбили в открытом поле. Сегодня нам придётся идти вдоль неё, а не по дороге, огибающей берег, если мы вообще хотим найти место для перехода. По крайней мере, я на это надеялась.

— Узадан прав, — усмехнулась я, пытаясь убедить в этом не только их, но и себя. — Ближе к реке нам наверняка повезёт больше. Давайте двинемся в путь, чтобы поскорее пересечь Ваго.