Она ещё не знала, что там тупик.

Скользя вдоль стены, я вышел с противоположной стороны, прислонился бедром к балюстраде и скрестил руки. Она резко обернулась, пытаясь найти другой выход.

— Я дам тебе ещё один шанс убежать. Погоня — моя любимая часть.

С тихим вскриком она вздрогнула, затем развернулась и снова бросилась бежать. Я отсчитал в голове десять секунд и последовал за ней. Она скользила между растениями вдоль длинного узкого прохода. Адреналин хлынул по моим венам, когда я сорвался следом. Жестокий восторг пронёсся по позвоночнику и ударил прямо в пах. Полупрозрачная ткань и её волосы развевались позади, касаясь моей кожи.

Она резко свернула, и я проскользил мимо, но тут же восстановил равновесие и погнался за ней по более широкому проходу. Размахивая руками, я догнал её. Одним плавным движением схватил за талию и поднял в воздух. От неожиданности с её губ сорвался вздох, но я уже перебросил её через плечо и шлёпнул по упругим ягодицам.

Она застонала, и я сделал это снова.

Неподалёку стояла уличная кушетка, и я понёс её туда, укладывая перед собой словно личное пиршество. Послушная, как мои гончие, она сразу раздвинула ноги, и лунный свет блеснул на влаге между ними.

При виде её блестящей киски у меня в груди прокатилось рычание.

— Сними одежду, — приказал я, и она выпрямилась, потянув за завязки, удерживающие полупрозрачную ткань на её теле. Та соскользнула вниз, оставив лишь бронзовые цепочки. Я притянул её ближе. С её губ сорвался ещё один вздох, когда я провёл пальцами по соскам, наслаждаясь тем, как затрепетали её веки. Я хотел увидеть то же выражение, когда её губы сомкнутся вокруг моего члена.

— На колени.

Она подчинилась, находя пальцами пуговицы на моих штанах и расстёгивая их. Я спустил их вниз, а падшая впилась ногтями в мои мощные бёдра, прежде чем провести ладонями к эрекции. Она взглянула сначала на неё, потом на меня, слегка приоткрыв губы. Затем провела языком по головке, дразня меня.

Но мне было нужно не это. Запустив пальцы в её распущенные волосы, я потянул её вперёд, прижимая её рот к самому кончику.

— Открой, — приказал я.

Она подчинилась, высунув язык, длинный и влажный. Я ударил членом по нему, затем медленно провёл головкой. После чего толкнулся глубоко, до самого горла. Она застонала, и вибрация прошла по всему моему стволу, заставляя яйца тяжело сжаться от этого ощущения.

Я начал двигаться, сначала медленно, смакуя жар её влажного рта. Упираясь руками мне в бёдра, она принимала меня полностью, настолько послушно, что часть возбуждения начала угасать. Больше всего мне нравилось сопротивление, и то, как быстро она подчинилась, раздражало меня.

Её ногти впились в мои бёдра, когда я ускорился, и я прорычал, сильнее сжимая затылок и вталкиваясь глубже.

— Вот так, — похвалил я, и она вцепилась ещё сильнее.

Слёзы текли из её алых глаз, пока она смотрела на меня снизу вверх, ресницы дрожали именно так, как я хотел, пока я входил до самого основания. Она закашлялась, сжимая меня так крепко, что наверняка оставит синяки, и я простонал, низко и протяжно, от этого чертовски сладкого ощущения.

Вот так уже лучше.

Я отпустил её, когда она начала задыхаться. Тяжело дыша, она вытерла глаза и нос, а я отступил назад, стягивая штаны и рубашку.

— Повернись, — приказал я, желая почувствовать, как её киска сжимается вокруг меня.

— Да, сэр, — выдохнула она, и когда она раскрылась передо мной, я увидел, насколько влажными были её бёдра.

Устроившись позади неё, я направил член к её входу. Когда вошёл внутрь, едва не выругался от того, насколько тугой она была. Впившись пальцами в её бёдра, я начал трахать её, кожа громко шлёпала от силы толчков. Из неё снова и снова вырывались тихие всхлипы, пока её киска сжималась вокруг меня. Слишком давно я не был с женщиной, и разрядка приближалась быстрее, чем мне хотелось бы.

Обмотав её волосы вокруг кулака, я потянул её голову вверх, заставляя поясницу сильнее прогнуться.

— Судьбы! — вскрикнула она, когда я задел чувствительное место глубоко внутри неё.

Затем она выругалась, и её тело дёрнулось.

Я прижал её на месте, преследуя собственную разрядку, пока оргазм прокатывался через неё. То, как её стенки сжимали меня, подвело меня так близко к краю, что мне пришлось полностью отпустить её и оттолкнуть, чтобы не кончить внутрь. Она удержалась на руках, а я забрызгал её спину густыми липкими струями. Тяжело дыша, мы оставались в таком положении, приходя в себя после быстрого траха.

— Оденься и возвращайся внутрь.

Она кивнула, подняла прозрачную ткань и обернула её вокруг себя. Я же просто подхватил одежду и нагим прошёл через двери. Это не имело значения: Ксаннирин уже был по яйца в одной женщине, одновременно вылизывая киску другой. Эти две целовались и ласкали друг друга у него сверху, пока ещё две обслуживали его у ног.

Падшая с алыми глазами стояла на коленях возле кушетки, где я ел, ожидая дальнейших приказов. К сожалению, она не оказала такого сопротивления, на какое я рассчитывал. Несмотря на то что этим женщинам щедро платили за то, чтобы они удовлетворяли нас любым способом, мне нравилось, когда между нами возникало напряжение, заставляющее меня чувствовать, будто я вынужден ломать её волю, а не получать покорность только потому, что этого от неё ждут.

Именно это столкновение и сопротивление делало жизнь интересной, и я жаждал этого напряжения даже сильнее, чем алкоголя, способного успокоить мой разум.

Пока что проигнорировав её, я вернулся к ряду падших, выбрал ещё двух и указал им на ковёр неподалёку. Затем подозвал одного из слуг и велел привести к нам нескольких мужчин. Власть направлять их совокупление, определять позы и движения возбуждала почти так же сильно, как участие в этом самому, и я продолжал руководить этим представлением всю ночь, почти осушив бутылку скейла, прежде чем солнце поднялось над Горами Скала и залило комнату золотым светом.

Только тогда мы решили разойтись. Но когда я, пьяный, рухнул в постель и попытался уснуть, перед глазами всё равно стояли эти пронзительные бордовые глаза.

Интерлюдия

Кашель наполнял затхлый, сырой воздух маленького дома, заставляя женщину, спавшую на койке, вскочить и броситься к девушке, пытавшейся приподняться в постели.

— Ассирия, — прохрипела младшая, махая рукой, словно пытаясь отогнать её. — Ты… кхе… заболеешь… — наконец выдавила она между приступами кашля.

Ассирия замерла, сжимая в одной руке влажную тряпицу, а в другой стакан воды.

— Я не могу потерять и тебя тоже, сестра.

Её бордовые глаза наполнились слезами, и она шмыгнула носом так сильно, что сама казалась больной.

— Поставь туда, — сестра указала на маленький деревянный столик у края кровати, словно желая ещё больше увеличить расстояние между ними.

Слёзы прочертили дорожки по щекам обеих женщин, пока Ассирия выполняла её просьбу. Сестра потянулась за стаканом воды, сделала глоток, но едва не выплюнула его, когда новый приступ вырвался из её груди. Она прижала влажную ткань ко рту, и когда кашель наконец утих, на ней осталась кровь.

На лицах обеих женщин отразился одинаковый ужас.

— Нет, — выдохнула Ассирия, прижимая руку к груди. — Нет, нет, нет.

Её колени ударились о пол, пока слёзы продолжали течь из глаз.

— Эстра, ты не можешь оставить меня совсем одну с ним.

— Сестра, ты должна довериться плану Ткачихи для тебя, — выдохнула младшая, и в её голосе звучала убеждённость, которой Ассирия никогда прежде не слышала. — Она не соткала бы тебе этот путь, если бы хотела, чтобы ты ушла от него.

— Почему ты говоришь это сейчас? — голос Ассирии звучал тихо и надломленно. — После того как пыталась помочь мне сбежать?