— И все рисунки одинаковые? — настаивал я. То, что она так исчезла и присылала Ксаннирину только эти записки, было тревожным.

Наш союз рушится? Это зашифрованное сообщение? С ней что-то случилось?

Мысли проносились в голове одна за другой, пока мой стратегический разум работал на пределе. Я выпил недостаточно скейла, чтобы его успокоить.

— Почти одинаковые. Большинство чёрно-белые, но у некоторых радужки окрашены в бордовый. И приходят они с её печатью, так что я знаю, что это не проделки одной из её аколиток.

Это ответило на один из моих вопросов.

Ксаннирин медленно выдохнул.

— Она даже не отвечает на мои послания. Я уже подумываю отправиться в Варбад и самому её найти.

Я прищурился, глядя на него.

— Почему ты ещё этого не сделал? И как давно это продолжается?

— Я был занят дворянами, — проворчал он.

— Я уже говорил, что могу разобраться с этим, — прорычал я. Мне стоило избить того мужчину, который посмел потревожить меня раньше, хотя бы чтобы выплеснуть часть этого раздражения.

— Если она не объявится в ближайшие дни, мы вместе отправимся в Варбад и потребуем объяснений, — пообещал Ксаннирин. — А что касается дворян, я разберусь с ними сам. Я их Крал, и они продолжат делать то, что я прикажу, иначе лишатся титулов. У меня нет проблем с тем, чтобы напомнить им, кто на самом деле правит этим миром.

— Ага, — ответил я.

Хотя Ксаннирин любил роскошь, она не сделала его мягким. Он был столь же беспощаден, как Киира и я, и делал то, что требовалось. Я бы, скорее всего, только всё испортил из-за своего нрава.

Он кивнул в сторону двери.

— Давай поедим и отдохнём. О допросе Кииры подумаем позже.

Кивнув, я убрал рисунок в карман. Позже я изучу его внимательнее и попробую найти скрытый смысл. В ситуации с Киирой что-то было не так, и мне нужно было понять, что, чёрт возьми, изменилось за время моего отсутствия.

Мы трое были нерушимым союзом, связанным нашими ублюдочными отцами и пропагандой, которую сами же создали. Благодаря влиянию Кииры она распространялась как пожар, и при постоянной поддержке жриц нам удалось перестроить общество так, чтобы оно служило нашим интересам.

Я надеялся, что воины, согнанные из дальних уголков Мира Демонов, окажутся достаточно промытыми пропагандой и не станут сопротивляться, когда их заставят вступить в армию.

Снова устроившись на своём месте, я отогнал остатки тревоги и сосредоточился на еде. Овощи уже сварились, и я осторожно переложил их на тарелку; пар поднялся прямо к лицу вместе с острым ароматом.

Ксаннирин поднял со стола бутылочку с тёмным соусом и протянул её мне.

— Хочешь?

Я покачал головой и отпил из наполовину пустого бокала скейла.

— Лучше ещё этого.

Он передал мне бутылку, и я налил себе двойную порцию. Я редко позволял себе роскошь расслабиться и выпить вот так, но сейчас мне нужно было заглушить мысли. Это был мой первый день после возвращения, и после всего, что я узнал, мне не терпелось вернуться на фронт и перебить всех тех ублюдков, которые решили, что способны захватить наш мир.

Ксаннирин прошёл мимо меня к стоящим на коленях лучшим падшим. Он выбрал свою первую игрушку на этот вечер, и без единого звука она последовала за ним к бордовой кожаной кушетке и опустилась у его ног. Она была достаточно хороша собой: гладкая кремовая кожа цвета взбитой карамели и волосы ей под стать, собранные в длинный хвост у основания шеи. Но голову она держала низко опущенной, ожидая, пока Ксаннирин скажет ей, что именно делать.

Не в моём вкусе.

— Тебе всегда нравился беспрекословный контроль, — фыркнул я, выразительно взглянув на неё.

Ксаннирин лишь усмехнулся и поднёс падшей гроздь винограда. Одна ягода сорвалась и упала ей в ложбинку груди. Она даже не пошевелилась, пока мой кузен наклонялся, чтобы поймать её зубами.

Допив скейл до последней капли, я поставил бокал на гладкое серое дерево рядом с собой и повернулся, оценивая свои варианты на вечер. У одной на краю волосы спадали занавесью по плечам, почти скрывая лицо. Но моё внимание привлекла тонкая талия, подчёркнутая бронзовой цепочкой. Она соединялась с двумя солнечными дисками, украшавшими её соски и прижимавшимися к полупрозрачной изумрудной ткани на груди.

Одним плавным движением я поднялся с кушетки и направился к группе. Несколько женщин отпрянули, когда я приблизился, и я отметил их про себя, решив заняться ими позже. Я не мог винить их за страх. В конце концов, я был Халалхиво.

— Ты, — прорычал я женщине в изумрудном, остановившись перед ней. Этот цвет идеально подходил к её тёмной коже, делая её ещё более экзотичной. Она поднялась, сцепив руки перед животом, и подняла взгляд на меня. Алые глаза смотрели прямо в мои, с едва заметным зелёным оттенком. В них плясал намёк на непокорность, а плечи оставались расправленными, подбородок поднятым, словно она считала нас равными.

Именно это мне и нравится.

Мне нравилось доминировать, но только после того, как я действительно заслуживал это.

— Ксаннирин, где ты нашёл эту? — спросил я, утягивая её вперёд достаточно далеко от остальных, чтобы обойти кругом. Её фигура была великолепна: широкие бёдра, за которые хотелось хвататься, и грудь, идеально заполняющая мои большие ладони. Отведя её волосы назад, я приподнял её подбородок и снял вуаль, так же внимательно изучая её лицо.

Превосходно.

— Вообще-то, это для Кииры. Она хотела стать жрицей. Наша дорогая кузина решила, что после одного признания она может оказаться полезнее в другом качестве, — ответил Ксаннирин.

Я приподнял бровь, переводя взгляд на кузена.

— И что же это было?

Улыбка, расползшаяся по лицу Ксаннирина, была чистым воплощением злобы.

— Она любит убегать.

Моя кровь вскипела, и я вновь перевёл внимание на женщину. Склонив голову набок, я спросил:

— Это правда?

Она кивнула, и уголки её губ тронула лёгкая озорная улыбка.

— Я счастлива служить вам, Халалхиво. Надеюсь, наша игра придётся вам по вкусу.

Кровь мгновенно вспыхнула жаром.

— Ксаннирин, ты меня балуешь.

Позади раздался низкий смешок.

— Дверь на балкон не заперта, а сад очищен специально для вашего развлечения.

— Ты искушаешь меня задержаться дольше, чем следует, — прорычал я, чувствуя, как в штанах напрягся член, пока мой взгляд вновь скользил по женщине.

— Наслаждайся роскошью, пока можешь, Рокат, — поддразнил Ксаннирин.

Мгновение спустя воздух прорезал его стон.

Игнорируя кузена, я вторгся в личное пространство женщины передо мной и склонился к её уху.

— Даю тебе две минуты. — Отступив, я махнул рукой в сторону двойных дверей в дальней стене. — Беги.

Погоня за женщиной напоминала мне битву, заставляя чувствовать себя живым так, как никогда не могла политика. Эта охота станет идеальным отвлечением от мыслей.

Быстрее, чем я ожидал, она сорвалась с места, распахнула дверь и исчезла в холодной ночи. Порыв воздуха ударил по ближайшим очагам, заставляя пламя взметнуться, пока я медленно проходил мимо них. На каменном балконе раскинулись растения, создавая идеальные укрытия для того, кто не хотел быть найденным. Здесь были и стены, дарившие уединение, когда Ксаннирин желал остаться один.

Днём это место казалось умиротворённым. Ночью же оно превращалось в настоящий лабиринт, где ветви стонали под ветром.

Шагнув наружу, я ощутил, как новый порыв холодного воздуха скользнул по выбритой голове, пробираясь под короткие рукава туники и тёмные штаны. Закрыв глаза, я прислушался к звукам шагов по камню и тяжёлому дыханию. Лунный свет касался моего лица, и когда я вновь открыл глаза, зрение уже привыкло к темноте настолько, что я различал очертания балкона.

Я двинулся вперёд. Справа послышался резкий вдох. Видимо, падшая наткнулась на колючие кусты у дальней стены. Я направился туда, как волк, выслеживающий добычу: медленно, методично и почти бесшумно.

До меня донёсся тихий звон металла — я был близко. Между двумя растениями мелькнули длинные тёмные волосы. Я облизнул губы, наблюдая, как она юркнула за одну из высоких стен.