Но не такой путь уготовила мне Ткачиха.

Я сделаю всё, что потребуется, чтобы выжить.

Несмотря на то, как крепко я держала свои эмоции, одна слеза всё же сорвалась, затем другая, пока эта хватка полностью не ослабла. Я отдалась сложной паутине чувств, окружавших меня, надеясь, что, позволяя слезам течь, они проложат для меня путь сквозь них.

Шаги зашуршали по траве, приближаясь, пока не остановились у самого края моей палатки. Луч света, пробивавшийся внутрь, был перерезан чьей-то тенью. Я прикусила губу, чтобы заглушить звуки, которые издавала, напряжённо прислушиваясь к любому движению. Если кто-то попытается войти сейчас, мне конец.

— Эй, Вагач, знаю, мы сегодня тебя загоняли, поэтому я принёс тебе еду. Тебе не обязательно есть там, со всеми, — голос Изгата прозвучал приглушённо сквозь ткань, и мои глаза снова защипало от его доброты. Но я не могла поблагодарить его, не в этом облике и не в тот момент, когда я пыталась тихо развалиться на части.

— Оставлю здесь, ты, наверное, слишком устал, чтобы двигаться, — усмехнулся он, и тень присела, затем снова поднялась. — Присоединяйся позже, если захочешь.

Не дожидаясь ответа, он ушёл, обратно в шум лагеря. Я подождала, пока не убедилась, что он действительно ушёл, затем подползла вперёд и чуть приподняла край полотна. Как он и сказал, меня ждала дымящаяся тарелка еды. Я втащила её внутрь, словно зверь, утаскивающий добычу в своё логово, и без промедления съела всё до последнего кусочка.

Когда я закончила, на сердце стало легче, а тело уже не казалось таким тяжёлым. Но мысли всё ещё были заняты Изгатом. Чего он хочет от меня? Что он подозревает? И почему между нами существует это притяжение, заставляющее его одновременно дразнить меня и заботиться обо мне?

8

Комната для приёмов Ксаннирина соперничала размерами и роскошью с одним из меньших бальных залов на главном уровне дворца Келети, служа болезненным напоминанием о том, насколько далеко я находился от своего места, на поле боя. Огромные очаги ревели, выбрасывая столбы дыма вверх, к выходам под потолком, а пол между столами и кушетками покрывали элегантные ковры из чёрного меха. С двух сторон огромные окна открывали непревзойдённый вид на Горы Скала, над острыми вершинами которых мерцали первые звёзды, пока рядом поднималась луна.

Бутылка моего любимого алкоголя, тёмного янтарного напитка с перцем, известного в Мире Демонов как скейл, стояла на столе из серого дерева рядом с двумя бокалами. Ксаннирин развалился на длинном изящном кожаном диване, листая книгу, когда я вошёл в его покои.

Он закрыл её и отложил в сторону, когда я приблизился.

— Я уже начал думать, что ты не появишься, — подразнил он, сверкнув озорной улыбкой.

Опускаясь на такой же диван напротив него, я закинул лодыжку на колено и широко развёл руки.

— Я лишь восстанавливал силы перед предстоящим вечером. К тому же все ждут нас.

Ксаннирин взял бутылку и разлил напиток по двум бокалам, протянув один мне. Я принял его, чокнулся с ним и сделал глоток. Жидкость приятно обожгла горло и растеклась теплом в животе.

— Это точно, — наконец ответил мой кузен и щёлкнул пальцами.

Один из слуг, державшихся у стены, исчез за дверью и спустя мгновения вернулся с целой процессией. Тележки, заставленные блюдами и напитками, предшествовали дюжине женщин; полупрозрачная ткань шелестела вокруг их ног и тел. Каждая носила прозрачную вуаль и держала взгляд опущенным.

— Туда, — произнесли мы одновременно, и Ксаннирин ухмыльнулся, его бордовые глаза скользнули ко мне, прежде чем вернуться к женщинам, покачивающим бёдрами по направлению к разложенным в свободном пространстве за моей спиной коврам. Повернув голову, я наблюдал, как каждая по очереди опускается на колени, кладёт руки на бёдра и склоняет голову к полу.

Как Крал, Ксаннирин имел доступ к лучшим падшим. Это были не обычные женщины, они сами выбрали такую жизнь и получали за неё огромные деньги. Судя по их количеству, Ксаннирин явно не пожалел средств ради моего возвращения.

Слуги расставляли вокруг нас блюда. Аромат пряностей ударил мне в нос и заставил желудок глухо заурчать. Во рту собралась слюна, когда я заметил своё любимое блюдо, острый, почти кипящий котёл супа, в котором можно было готовить самые разные продукты, просто окуная их внутрь. В военном лагере таких изысков не было, и Ксаннирин прекрасно понимал, что делает, соблазняя меня остаться в Ужгороде, а не возвращаться в растущий палаточный город за воротами.

Слуги удалились, осыпая нас поклонами и словами почтения, и Ксаннирин явно наслаждался этим. Я же хотел, чтобы они убрались к чертям, чтобы я наконец смог поесть. Мой кузен был тщеславен и любил подхалимов, я же нет. Мои достижения говорили сами за себя, мне не требовалось чужое восхищение, чтобы подтверждать собственный успех.

Подцепляя ломтики сырой говядины щипцами, я окунал их в горячий бульон, наблюдая, как красное, окровавленное мясо превращается в тёмные, насыщенные куски. Напротив меня Ксаннирин накладывал себе овощи и обжаренное мясо в липком сладком соусе, который особенно любил.

— Как там наша дорогая кузина? — спросил я Ксаннирина.

С полным ртом он ответил:

— Верховная жрица Киира передаёт тебе свою любовь, хотя Храм Варбад сейчас полностью поглощает её внимание. Я и сам почти не видел её с твоего последнего визита.

Я с силой пронзил еду вилкой и отправил в рот. Киира выросла в Ужгороде вместе со мной и Ксаннирином, незаконнорождённая дочь третьего брата наших отцов. Как и остальные представители нашей крови, она обладала глубокими бордовыми глазами и властью над духами и мёртвыми. Вместе мы были идеальным союзом для завоевания всего Келети, и Киира не только приняла планы Ксаннирина после того, как он отобрал трон у своего отца, но и помогала воплощать их.

Киира была единственным Демоном в письменной истории, обладавшим даром Видения, хотя её Видения отличались от ангельских. Ангелы предсказывали пророчества, которые могли сбыться или нет, но всё, что являлось Киира в её состояниях, неизменно происходило. Дарующий благословил её прямой связью с плетением Судеб, используя её как проводник своих желаний.

— В последнее время у неё были Видения? — спросил я, помешивая овощи, чтобы они готовились равномернее.

— Уже давно ничего не было, — Ксаннирин замолчал, бросив взгляд на лучших падших. — Вообще-то, пойдём со мной.

Нахмурившись, я последовал за ним в спальню. Он выдвинул несколько ящиков, прежде чем нашёл то, что искал. Затем протянул это мне, нахмурив губы. С осторожностью я принял предмет, не понимая, что вызвало у него такую тревогу.

Смятая бумага захрустела, когда я развернул её. На меня смотрел рисунок пары глаз, настолько поразительных и тревожащих, что они будто пронзали глубины моей чёрной души.

— Что это? — спросил я, поворачивая лист так и эдак, словно другой угол мог дать ответы, почему несколько штрихов углём на бумаге так меня беспокоят. Эти глаза казались живыми, будто сошли с лица прекрасной женщины и отпечатались здесь.

— Киира продолжает присылать это, и больше ничего, — вздохнул Ксаннирин, проводя пальцами в кольцах по бороде. Гранатовая печатка Дома Врак блеснула в движении.

Дарующий щедро одарил Кииру, но несмотря на множество её талантов, особенно способность ткать правдоподобные истории о трёх Судьбах, живопись к ним не относилась.

— Это какая-то шутка? — уточнил я, разглядывая длинные детализированные ресницы и миндалевидную форму глаз. Работа была выполнена мастерски, а меня не было достаточно долго, чтобы Киира успела освоить новое увлечение.

— Не знаю. Я не видел её уже несколько недель. Вообще-то, больше месяца, — пробормотал Ксаннирин, и в его голосе прозвучала тревога. Он переминался с ноги на ногу.