Ксаннирин мог говорить с духами, которые уже покинули этот мир, но ещё не переродились в иной форме. На поле боя это было почти бесполезно, зато чрезвычайно полезно в придворной политике. Однажды, когда мы были моложе, он случайно наткнулся на Крала, умершего в мире, который тот называл Землёй. Он рассказал Ксаннирину о своём завоевании континента, который называл Европой, и о последующей модернизации своего королевства. Кузен говорил мне, что разговаривал с тем мужчиной часами, и значительная часть его стремления завоевать весь Келети была вдохновлена этим разговором.

Я же обладал способностью оживлять мёртвых. Воин, которого мы потеряли из-за Ангелов, мог создавать направленные болезни. Мой заместитель создавал плотные чёрные путы, которые не только сковывали движения любого, кого ими связывали, но и подавляли его магию, делая невозможным побег. Я мог назвать каждую редкую силу, которую Дарующий даровал Демонам за последние триста лет, потому что именно это делало меня лучшим предводителем армии, какого когда-либо знал Мир Демонов.

Я намеревался использовать каждую каплю тёмной магии себе во благо, чтобы стать самым печально известным генералом в истории Раваша.

Но моей проблемой было время. Пока Ангелы хлынули в наш мир и их контроль с каждым днём усиливался, мне нужны были новые рекруты быстрее, чем они прибывали. Пока что мне придётся довольствоваться тем, что удерживать самых сильных магов позади линии фронта, а их новых товарищей отправлять принимать на себя основной удар наступления Ангелов.

— Я полностью уверен, что ты сумеешь переломить ход войны в нашу пользу своим новым планом, — сказал Ксаннирин.

Я хмыкнул, проводя кончиком пальца по краю губы, теряясь в мыслях о планах сражений и структуре армии.

— Есть новости от Корона Стадиэля и Короны Иаот?

— Их ежемесячная насмешка с предложением сдаться пришла сегодня утром. — Ксаннирин убрал ноги со стола, затем вытащил лист из стопки и бросил его в мою сторону.

Я поймал его одной рукой, выровнял и пробежался взглядом.

— Мне больше нравилось, когда это мы отправляли насмешки этим фанатикам, восседающим на своих тронах из белых перьев, будто они лучше нас, — прорычал я, складывая лист и швыряя его обратно Кралу.

— Мне тоже. Сделай так, чтобы это снова стало реальностью, Рокат. — Ксаннирин на мгновение замолчал, глядя в окна, в мир за ними. Вдалеке ждали Горы Скала, разделяющие континент, каменная гряда тянулась по их хребту, словно шипы на спине Драконьего Перевёртыша. Между зловещими вершинами и городом раскинулись холмы, дающие множество выгодных точек обзора далеко вперёд. За долиной простиралось огромное пространство пустыни, готовое отнять жизнь у любого, кто осмелится войти в неё без достаточного запаса воды.

Эта пустошь на севере была одной из главных защит столицы. Расположенная на плато в тысячах миль над уровнем моря, пустыня Пакс была столь же смертоносной, сколь и прекрасной. Немногие выживали в её суровом климате, и любые зачатки цивилизации существовали лишь на редких оазисах, разбросанных по ландшафту. Продовольствие в столицу приходилось ввозить с плодородных южных равнин из-за нехватки пригодной для земледелия земли поблизости.

— Что ещё? — спросил я кузена.

— Знать… беспокойна. Особенно теперь, когда Дом Туррокар, или то, что от него осталось, был вынужден отступить сюда, — признал Ксаннирин, потирая затылок.

Я стиснул зубы, когда всплыло воспоминание о том, как я сопровождал их из раскинувшегося поместья в песчаных болотах на северо-западных берегах. В тот день я решил, что нам нужно призвать достаточно мужчин, чтобы с избытком восполнить потери, понесённые из-за чумы. Отступление перед натиском Ангелов раздражало меня до предела, и я хотел — мне было необходимо — переломить ход этой чёртовой войны.

Я провёл рукой по челюсти, пытаясь ослабить сковавшее её напряжение.

— Почему ты не сказал мне об этом раньше? Я бы вернулся быстрее.

— Потому что ты бы попытался всё исправить прямо там и тогда и только сделал бы хуже. Ты занимаешься убийствами, я — политикой, — напомнил он мне. Таково было наше соглашение с самого начала. Я ненавидел политику, потому что ненавидел большинство людей. Но если знать теряла поддержку войны, теряла веру в истории, которые мы им рассказывали… тогда мне необходимо было вмешаться и напомнить им, кто я такой.

Сначала небрежные стражники, теперь болтливая знать. Вот что происходит, когда я слишком долго отсутствую — дисциплина улетает в горы и не возвращается, пока не возвращаюсь я.

Схватив шлем, я поднялся, и мои ноги тут же отозвались протестом, стоило мне встать.

— Если кто-то доставит тебе проблемы, ты знаешь, где меня найти.

— Это будет в твоих покоях во дворце? — усмехнулся Ксаннирин, обходя стол и опираясь на него, пока наблюдал, как я надеваю доспех.

— Если тебе будет угодно, я останусь во дворце, пока нахожусь в столице, — проворчал я. Хотя я не мог отрицать: проточная вода и мой широкий перьевой матрас были тем, по чему я скучал, живя в военном лагере.

Ксаннирин это тоже знал.

— Иди приведи себя в порядок, и вечером поужинаем вместе.

— Едой или пиздой? — спросил я, натягивая на голову рогатый шлем-череп.

— А ты как думаешь? — фыркнул он.

— И тем, и другим. — Резким свистом я поднял Грема и Зика на ноги, и они были готовы патрулировать коридоры вместе со мной.

Когда я открыл дверь, кузен крикнул:

— Приведи собак!

Я закатил глаза и вышел из его кабинета, не утруждая себя ответом.

Мои покои были точно такими, какими я оставил их в прошлый раз зимой, хотя, похоже, служанки всё же заходили сюда несколько раз, чтобы прибраться и навести порядок. Бумаги на столе в углу по-прежнему были беспорядочно разбросаны, но стул аккуратно задвинут. В зоне отдыха всё так же лежало множество одеял и подушек, однако теперь они были аккуратно сложены и разложены. Подстилки для моих гончих стояли вплотную к стене с книгами по военной истории и стратегиям со всех континентов Раваша, а вот куча жевательных костей осталась в центре, нетронутой. Грем и Зик рванули вперёд, каждый схватил по одной и улёгся, принимаясь грызть.

Оставив их отдыхать, я вошёл в спальню и направился к манекену в углу. Первым предметом, который я снял с себя, был чёрный рогатый шлем, и, установив его на место, я начал расстёгивать ремни остальной своей чёрной брони. Каждый металлический элемент, соскальзывающий с моего тела, я с максимальной аккуратностью закреплял на набитом манекене. Внешний вид имел значение, и этот комплект был изготовлен специально для устрашения. Любая потёртость или царапина могли заставить людей подумать, что я слаб, а я был кем угодно, но не слабым. Пусть недооценивают меня на свой страх и риск.

Оставшись в нижней одежде, я сбросил сапоги и направился в примыкающую купальню. Месяцы пота и грязи нужно было смыть.

В центре помещения находилась утопленная в пол ванна, достаточно большая, чтобы в ней с комфортом разместились по меньшей мере четыре Демона, а при определённом настроении шесть. К счастью, Олрит меня не поджидала, и я был блаженно один. В этом и была проблема военных лагерей, там никогда не бываешь по-настоящему один, по крайней мере физически. Посыльные постоянно сновали в мою палатку и обратно, передавая донесения разведчиков о передвижениях, прося помощи по пустяковым вопросам, которые должны были решать мои младшие офицеры, или сообщая, что пришло время разрабатывать стратегию следующей атаки.

Повернув краны, я позволил воде хлынуть на дно ванны, и этот звук наполнил меня чувством покоя. Пройдёт некоторое время, прежде чем она наполнится достаточно, чтобы я мог насладиться купанием, поэтому я шагнул к умывальному столику, где миска с прохладной водой, острое лезвие, полотенца и мыло были аккуратно разложены, словно служанки побывали здесь всего несколько часов назад, готовя всё к моему возвращению. Что, зная Ксаннирина, скорее всего, так и было.