Именно этого я и боялась. Я не смогу это выдержать, а значит, мне нужно будет покинуть их как можно быстрее и незаметнее, как только мы доберёмся до столицы, где легче затеряться и исчезнуть. По крайней мере, к тому моменту у меня будет достаточно практики, чтобы удерживать чужой облик круглые сутки. Мне это понадобится, чтобы скрыть свои бордовые глаза от тех, кто захочет воспользоваться моей силой.

Мы догнали колонну, и когда Изгат пожал плечами и открыл рот, чтобы что-то сказать, Узадан пробрался к нам сквозь толпу. Мой взгляд зацепился за его зубы, подпиленные до ещё более острых кончиков.

— Мы разобьём лагерь в тех деревьях. — Он указал влево от дороги. Широкие кроны действительно могли дать хоть какое-то укрытие от бури. Словно откликнувшись на мои мысли, молния разорвала небо, и одна из лошадей, привязанная к повозке, заржала и попыталась сорваться. Далеко она не ушла: поводья натянулись, и её резко дёрнуло обратно.

— Есть какие-нибудь указания? — спросил Изгат, как всегда образцовый Везэто.

— Джаку хочет, чтобы люди делили палатки, чтобы обсохнуть. Нельзя допустить, чтобы среди новобранцев начались болезни из-за сырости и холода, — передал он, и я снова мысленно выругалась на свою удачу. Словно Жнец играл со мной, проверяя, как близко к истощению я подойду, прежде чем потеряю контроль над магией и раскрою свою истинную сущность.

Впереди большая часть отряда уже свернула с дороги и пробиралась между деревьями. После очередного раската грома Узадан наклонился к Изгату, что-то сказал и поспешил обратно вперёд. Изгат начал отдавать приказы тем, кто шёл в хвосте, и я следовала им, даже не забывая бросать презрительные взгляды на знакомых мне жителей деревни.

К тому времени как деревья сомкнулись вокруг нас, укрывая своими кронами, дождь ослаб до мороси, и лишь редкие капли прорывались сквозь листву, падая вниз. В этой роще, так близко к Гразу и горам, лежали крупные валуны, давая подобие сухого укрытия. Мы с Изгатом работали вместе, расставляя повозки так, чтобы защититься от непогоды и одновременно использовать их как заслон. Повсюду разжигали костры, поваленные ветки и толстые сучья втыкали в мягкую землю и скрепляли между собой, создавая подобие сушилок. Вскоре промокшие и уставшие путники превратились в уютно устроившихся лагерем людей.

Когда я была уже наполовину занята установкой своей палатки, первая нить моей магии сорвалась. Я замерла, застыв полусогнутая, чувствуя, как ступни уменьшаются в мокрых сапогах. Глаза широко распахнулись, когда штаны тоже начали сползать.

Чёрт, только не сейчас!

Паника пронзила меня, одновременно ледяная и жгучая, и я без промедления вбила колышек в землю и закрепила полотно. Я метнулась к задней стороне, едва не споткнувшись о собственные ноги, вбивая ещё два кола и затягивая узлы на ткани. Мой взгляд метнулся к сумкам, сохнущим у огня, когда штаны уже начали собираться у лодыжек.

У меня не осталось времени. Сделав последний рывок, я выровняла центр палатки и рванула к потрескивающему костру. Если я окончательно потеряю контроль над магией, не факт, что смогу вернуть её, по крайней мере, пока не посплю. С такими темпами я ещё и без ужина останусь. В сумке лежало немного еды, и если я успею схватить её до того, как облик рассеется, возможно, смогу заснуть хотя бы не на пустой желудок.

Соски задели промокшую ткань туники, и я огляделась, надеясь, что никто не обращает на меня внимания. К счастью, все были заняты своими делами. Я резко остановилась, когда полностью обнажённый мужчина прошёл прямо передо мной, ничуть не пытаясь прикрыться. Меня накрыло шоком, но я теряла контроль над магией так стремительно, что не могла позволить себе ни мгновения, чтобы осмыслить увиденное. Я схватила сумку, закинула её на плечо и направилась к спасительному укрытию.

С каждым шагом я уменьшалась и всё больше теряла контроль над обликом. Волосы на руках исчезли, и я поспешно поправила ремень, чтобы скрыть худеющие предплечья. Туника стала висеть на талии, а не натягиваться на животе. Вход был так близко, и всё же последние нити моей магии готовы были оборваться в любую секунду.

Я ускорилась, чувствуя, как пояс штанов начинает сползать. Одной рукой я схватила их, упираясь пальцами ног в верх сапог, чтобы удержать их на месте, и, спотыкаясь, поспешила к входу.

— Вагач!

Это имя остановило меня в шаге от спасения.

— Да? — откликнулась я, не оборачиваясь, пока линия моей челюсти смягчалась. Руки дрожали, сжимая вещи, пытаясь скрыть как можно больше.

Пожалуйста, дай мне уйти.

— Хочешь рагу? — спросил Изгат за моей спиной.

— Можешь оставить там? — спросила я, указывая взглядом на сухое место рядом с палаткой. Голос дрогнул, пока я продолжала возвращаться к себе.

— Конечно, — ответил он. Краем глаза я увидела, как он присел и поставил дымящуюся миску. Он поднял взгляд, и в его гранатовых глазах мелькнуло что-то. — Офицерам не нужно делить палатки. Спокойной ночи.

— И тебе, — сказала я, стараясь скрыть облегчение. И тут же меня охватил ужас, когда я поняла, насколько по-женски это прозвучало. Юркнув в палатку, я бросила сумку и закрепила завязки, на случай если Изгату придёт в голову зайти следом.

Через мгновение последняя нить теней выскользнула из моих пальцев, и я снова стала Ассирией, стоящей в промокшей одежде посреди палатки, посреди проклятого военного лагеря, задаваясь вопросом, что я вообще здесь делаю.

6

Я чертовски ненавидел Ужгород. Дело было не в грязи, что носилась порывами по узким, крутым переулкам трущоб на окраинах, и не в каким-то образом постоянно сияющих каменных особняках, что словно молили о внимании Крала, когда я входил в ворота дворца. Нет, дело было в самих людях — в куртизанках, которые перерезали бы тебе горло во сне, если бы это принесло им внимание или благосклонность, в изъеденных болезнями телах, выстроившихся вдоль дорог, и во всех прочих между ними. Большинство было совершенно бесполезным, и только по моей воле их до сих пор не вырезала Армия Ангелов.

Я был избранным Судьбами спасителем Демонов: Халалхиво, мужчиной, призывающим мёртвых сражаться против живых. Бесконечно более могущественным, чем каждый из этих разинувших рты недоумков, вместе взятых, и лишённым всякой пощады к любому, кто осмелится бросить мне вызов.

Стража Крала стояла вдоль вымощенной дорожки, ведущей к массивным арочным дверям дворца Дьёр. Их доспехи из красного металла сияли под палящим солнцем, почти удушающим на такой высоте. Я резко остановился перед одним из них, чья выправка была неряшливой, и уставился на него через прорези своего чёрного рогатого шлема. Одного этого элемента экипировки было достаточно, чтобы дать понять, кто я такой, ведь ни один другой офицер не носил столь устрашающих масок.

— Как мой кузен может рассчитывать на защиту, если ты не способен соблюдать должную дисциплину? — прорычал я мужчине.

Несмотря на тёмную кожу, он побледнел. Его лень лишь подтверждала мои убеждения о людях, живущих в столице.

Мужчина мгновенно выпрямился, горло дёрнулось, когда он бросил на меня взгляд и снова устремил его вперёд, застыв.

— Этого больше не повторится, Халалхиво.

— Лучше бы не повторилось, — прорычал я, резко развернувшись на каблуке и направившись к входу. Мои гончие, Грем и Зик, трусили у меня за спиной, их когти щёлкали по камню.

Поклоны и раболепие начались в тот же миг, как я прошёл через эти нелепые двери с стеклянными панелями.

— Халалхиво, — окликнула меня женщина, лёгкая ткань зашуршала вокруг её ног, когда она поспешила догнать меня.

— Чего тебе нужно, Орис? — проворчал я, не сбавляя шага и не удостаивая её взглядом. Орис была дочерью одного из главных подхалимов моего кузена, и каждый чёртов раз, когда я возвращался в столицу с фронта, она прилипала ко мне, как пиявка.