Все палатки исчезли, упакованные в одну из повозок с припасами, и на месте осталась лишь вытоптанная трава. Несколько обугленных пятен отмечали места костров. Солнце пятнами ложилось на влажную землю и на мешки за спинами сотен людей, направлявшихся к дороге вдоль Граза. Я последовала за потоком тел из леса, внимательно наблюдая за прямой осанкой Изгата. Словно почувствовав мой взгляд, он оглянулся через плечо, бросив мне лукавую улыбку, прежде чем снова отвернуться.

Я не знала, что думать об этом мужчине. Между нами витало напряжение, которому я не могла дать объяснения, и всё же не могла заставить себя отвести от него взгляд, хотя понимала, что это было бы разумнее. Связи между мужчинами не были редкостью, многие становились истинными парами, но Вагач был куда менее привлекателен, чем половина жителей деревни и даже меньше половины отряда.

Мне придётся внимательно следить за Изгатом и понять, что именно заставляет его так же интересоваться мной.

Джаку, Узадан и Дромак ждали у дороги, и конь Джаку беспокойно переступал под ним, будто рвался вперёд, чтобы возглавить движение. Мы с Изгатом присоединились к ним, молча наблюдая, как мимо проходит группа. Я подняла взгляд к небу, замечая тёмные тучи, нависшие на севере, словно предвестники грядущего. Три чёрные вороны каркнули, вырывая меня из раздумий, и, взмахнув крыльями, устремились прочь, к распухшим облакам.

— Плохая примета, — сказала я, ни к кому конкретно не обращаясь.

Дромак фыркнул.

— Судьбы и так нас уже поимели, что значит ещё одна мокрая нить в их полотне?

Его откровенное кощунство застало меня врасплох. Не то чтобы я не была с ним согласна, но Вагач пришёл бы в ярость, услышав подобное от меня. С учётом того, сколько раз я уже оступилась сегодня, я не могла позволить себе это проигнорировать.

— Ты не боишься за свою душу? — спросила я, стараясь придать голосу надменность Вагача.

— У меня есть тысячелетия, чтобы искупить пару слов против Судеб, — усмехнулся он, и его щёки сморщились от веселья. Затем он перевёл внимание на Джаку. — Возможно, придётся использовать тени, если повозки застрянут в грязи.

— Да, нам нужно торопиться. Не дайте дождю нас замедлить, — предупредил Джаку, ослабляя поводья и позволяя коню рвануть вперёд. — Вагач, Изгат, сегодня вы замыкаете. Не дайте пехоте отстать и следите, чтобы повозки двигались. Привлекайте кого нужно, чтобы всё шло как надо.

Изгат отдал Сзазадосу салют сжатым кулаком, и я поспешно повторила за ним. Затем Джаку, Узадан и Дромак пришпорили коней и поехали вдоль колонны, пока не скрылись за поворотом дороги впереди. Последние новобранцы вышли из леса вместе с последней повозкой, и мы двинулись дальше, продолжая путь на север, прямо навстречу надвигающейся буре.

Тучи разразились за час до того, как мы собирались остановиться на ночлег, гром сотрясал землю под ногами, а молнии рассекали небо над головой. Ливень мгновенно размыл дорогу, и на разбитом участке, по которому мы шли, колёса сразу увязли в вязкой грязи.

— Добавь тени с левой стороны! — крикнул Изгат сквозь шум.

Я упёрлась обеими руками в гладкое мокрое дерево и добавила столько тени, сколько могла, под колесо, пытаясь выровнять повозку. Рядом со мной несколько солдат сделали то же самое, сплетая чёрные щупальца в плотный канат, способный удержать вес.

— Есть, — процедила я сквозь зубы, пот стекал по телу, смешиваясь с дождём, пропитавшим мою рубашку.

— Вперёд! — крикнул Изгат двум мужчинам у голов лошадей. Они потянули за поводья, заставляя тех напрячься и тянуть. Копыта чавкали в грязи, дыхание паром вырывалось в воздух, пока они надрывались.

— Ещё, — приказала я тем, кто работал со мной, пока Дромак орал на тех, кто толкал сзади. Один из них поскользнулся и рухнул в грязь на руки и колени. Тени сгустились, на мгновение выравнивая повозку, затем она с глухим стоном сдвинулась вперёд и выбралась из ямы.

Спасены Ткачихой.

Чёрные щупальца исчезли, и мы бросились назад, скользя и толкая, чтобы придать лошадям дополнительный импульс и сдвинуть тяжёлую повозку дальше.

— Да сани тут бы лучше справились, — проворчал Дромак, когда мы отступили и посмотрели, как она катится дальше.

Прищурившись, я заметила Узадана и Джаку чуть поодаль, направляющих другую повозку к краю дороги, где земля была ровнее.

— И не говори, — отозвался Изгат, вытирая руки о кожаные штаны и лишь размазывая грязь. Мы все выглядели не лучше. Мои сапоги промокли насквозь, как и льняная одежда. Она липла ко всем отвратительным частям тела Вагача, и мне больше всего хотелось избавиться от неё.

— Мы скоро остановимся? — спросила я, стараясь скрыть в голосе полное изнеможение. Мне отчаянно нужны были сон, сухая одежда и собственное тело.

— С такой погодой придётся, — ответил Дромак. — Мы не сможем долго так идти, особенно когда впереди ни малейшего просвета в тучах.

Кроме редких рощиц по обочине дороги, местность здесь была довольно ровной, и в ясный день можно было бы видеть на многие мили вперёд. Но сквозь стену дождя и туман, липнувший ко всему, было почти невозможно разглядеть даже начало колонны.

Изгат подошёл и встал рядом со мной, пока Дромак уходил, очевидно направляясь к Джаку, чтобы предложить остановиться. Моя грудь всё ещё тяжело поднималась после усилий, и я заглянула в свой магический резерв, когда дыхание начало выравниваться. По серому цвету теней и их размытости было ясно, что я скоро иссякну. Сердце провалилось куда-то вниз.

— И какая у тебя сила? — спросил Изгат, и я едва не лишилась чувств.

Он что, может читать мои мысли?

Я сглотнула и уставилась вперёд.

— Почему ты спрашиваешь? — как можно небрежнее сказала я, надеясь, что он не станет требовать показать мою «силу». Я никогда не пробовала воспроизводить магию другого, находясь в его облике, и не знала, возможно ли это вообще. Вагач был Разрушителем, а значит, его дар позволял разъедать металл, вызывать гниение и творить прочие разрушительные вещи. Для фермерской общины это было почти бесполезно, куда больше пользы принесла бы противоположная способность.

На поле боя, впрочем, она была бы весьма кстати.

— Я инкуб, — спокойно сказал Изгат, делая шаг вперёд в грязь. Я осталась стоять на месте.

Судьбы, он чувствует, что под этим обликом я женщина?

Я никогда раньше не встречала инкубов, хотя Жрица Анара предупреждала о похотливых, греховных мыслях, которые могут овладеть нами, если мы окажемся в поле их влияния. Они заставляют своих жертв подчиняться, изгибаться против собственной воли и берут от них всё, что захотят, используя их лишь ради собственного удовольствия. Нам позволено быть покорными, да, но лишь в тихой, сдержанной манере, говорящей о нашей чистоте и благочестии. Стать жертвой такого существа означало получить клеймо «Х» на запястье и быть признанной падшей женщиной. Тогда оставался только один путь — служба в доме падших, где тебя вынуждают рожать детей для любого, кто пожелает воспользоваться твоим телом, как и предупреждала Жрица Анара, заставляя нас подчиняться.

Разумеется, мужчины, соблазнённые ими, не несли никакого наказания, ведь только мужчинам позволялось искать удовольствие. Они могли бесконечно распространять своё семя, и это всячески поощрялось. Связь с другим мужчиной никак не вредила их силе.

— Ты идёшь? — бросил он через плечо, и я, стряхнув оцепенение, зашагала вперёд, стараясь не поскользнуться в грязи.

— Инкуб, — повторила я, поравнявшись с ним.

— Именно так я и сказал, — усмехнулся он. По моей спине пробежала дрожь. — Так кто же ты?

— Разрушитель.

Слова сорвались с губ прежде, чем я успела прикусить язык, и я мысленно выругалась за то, что раскрыла это. Мысли всё ещё путались из-за силы Изгата и моей собственной, которая уже давала сбой.

Его тёмные брови взлетели вверх.

— Впечатляет. Тебя точно отправят на передовую.