— Да, — прошептал он в ответ, и я был благодарен Судьбам за то, что мы надели закрытые маски, скрывавшие рты.

Не то чтобы Ангелы могли услышать или понять нас, говори мы на демоническом. Лишь немногие владели языком другой стороны из-за нашей яростной ненависти друг к другу. Для любой дипломатии обычно использовали общий язык.

Это была совсем не такая встреча.

Нет, это было столкновение с одной-единственной целью: месть.

«Что ты собираешься делать?» — спросила она, и в её голосе прозвучала слабая надежда.

— Халалхиво, — произнёс Заф, поднимая кинжал выше и позволяя солнцу сверкнуть на лезвии. — Похоже, ты всё-таки умеешь следовать указаниям.

— Не понимаю, почему в этом вообще кто-то сомневался, — прорычал я, скрещивая руки на широкой груди, подчёркивая своё физическое превосходство. — Если память мне не изменяет, во время нашей последней встречи я велел тебе улететь и передать Корону, что именно ты начал войну. Похоже, ты тоже умеешь выполнять приказы. Так мы перейдём к делу или мне снова придётся преподать тебе урок? Может, на этот раз вырежу красивую «H» у тебя на члене?

Его торжествующая ухмылка сползла, превращаясь в полную ненависти гримасу.

— Здесь преимущество у меня.

Я слегка склонил голову набок.

— Правда?

Бирюзовый не был самым сильным цветом глаз в Мире ангелов, а сам мужчина по рангу соответствовал лишь Сзазадос, судя по доспехам, которые он носил. Я едва не фыркнул от смеха. Эта затея была не только местью, но и попыткой выслужиться перед начальством, наверняка чтобы искупить свою прошлую ошибку — ту самую, из-за которой война вообще началась.

Его лицо покраснело от моего безразличного тона, и он прижал кинжал к горлу Ассирии.

«Поверь мне,» — быстро сказал я через связь.

Она ненадолго закрыла глаза, будто заставляя себя сделать именно это.

— Хочешь, чтобы она умерла? — прошипел он. — Потому что я убью её прямо сейчас. Принесу в жертву Богине и поблагодарю Её за дары, которые Она дала нам, чтобы выиграть эту войну и уничтожить Демонов.

— Я ни секунды не сомневаюсь, что ты так считаешь. Но что тогда будет с тобой? Её кровь не успеет коснуться земли, как наши силы сметут ваши. Нас как минимум вдвое больше, — заметил я, медленно поворачиваясь к орде Демонов за моей спиной и обводя её рукой.

В ответ они оскалились, показывая в солнечном свете тысячи острых клыков.

— Вы пришли без оружия, — парировал он, высокомерно вскинув подбородок.

— И что? Наша магическая сила многократно превосходит вашу. И кроме того, я Халалхиво. В тот момент, когда тела коснутся земли, они станут моими, и я смогу использовать их так, как пожелаю.

Я медленно повёл шеей и вздохнул, изображая скуку от этого разговора.

— Справедливое замечание. Именно поэтому я предлагаю тебе сделку, — сказал мужчина, и в его голосе появилось нечто, заставившее меня насторожиться.

Вот ради чего я пришёл. И наконец мы добрались до сути того, чего он хотел.

— Жизнь твоей истинной или жизни всех твоих солдат здесь. Выбирай.

Лёд разлетелся по моим венам, и кровь похолодела. Ассирия тоже побледнела, а её большие бордовые глаза мгновенно наполнились слезами.

Его предложение оказалось совсем не тем, чего я ожидал, и я понятия не имел, как действовать дальше.

Отдать свою жизнь за её? Да, из этого я бы выбрался без труда. Даже с цепями на запястьях. Именно этого я ожидал от Ангелов. Отрубить змее голову, чтобы победить.

Но это было совсем другое. Даже близко нет.

И всё же я не мог дрогнуть. Не сейчас.

— Серьёзно? И это всё? Я величайший генерал в истории Раваса, и мне жаль твоего командира, которому приходится терпеть такого идиота. Так уж и быть, дам тебе ещё один шанс придумать предложение получше, потому что это просто жалко.

— Если оно такое ужасное, почему бы тебе им не воспользоваться? — спросил он.

Я стиснул зубы.

Он знал больше, чем показывал.

«Бананд и Зурронар живы. Их держали там же, где и меня, и они сказали, что захватили и других. Так Ангелы и узнали обо мне. Полагаю, те мужчины рассказали им и о ваших планах призыва,» — быстро сказала Ассирия.

Она явно читала мои мысли.

Меня пронзил шок. Ещё один поворот в этом безумном дне.

«Конечно, именно так всё и произошло,» — пробормотал я, отчаянно пытаясь найти решение, выход из этого.

Если бы только кинжал не был приставлен к горлу Ассирии…

Она находилась слишком далеко, чтобы я мог использовать тени и освободить её, а из-за линии Ангелов между нами и отчаяния этой толпы я не верил, что, даже отбросив Зафа, смогу действительно спасти ей жизнь. Эти фанатики тут же бросились бы на шанс полоснуть её и нанести смертельный удар.

— Ты ведь понимаешь, что если я выберу свою истинную и эти пятьдесят тысяч мужчин погибнут, я всё равно подниму их и уничтожу вас? — Я заставил себя рассмеяться снисходительно.

Заф ответил мне такой же ухмылкой.

— Я не настолько глуп.

Свободной рукой он вытащил из кармана два серебряных штыря и помахал ими в воздухе. Среди Ангелов вокруг него поднялся хохот.

— Как только ты согласишься на сделку, я поставлю тебя на колени и вобью их тебе в руки.

Он резко притянул Ассирию вплотную к своей груди, словно ожидал, что я тут же сорвусь после этого дополнения к его условиям. Но вместо ярости на мои плечи опустилось спокойное принятие.

Видение Кииры всё-таки сбудется. День смерти Зафа просто не сегодня.

Но он умрёт.

Медленно. Мучительно.

Я вырежу своё имя и имя Ассирии на его плоти, прежде чем содрать её с костей. А затем вырву и сами кости, одну за другой, пока от него не останется такое же бесхребетное существо, каким он был всегда. Его сердце остановится задолго до того, как я утолю свою жажду крови его телом.

Бордовые глаза Ассирии встретились с моими, блестящие от слёз и полные печали.

«Я знаю, как много для тебя значат эти солдаты, Рокат. Как много они значат для безопасности всех Демонов. Ты ведь с самого начала не хотел меня. Просто в конце концов я тебя дожала. После того как они убьют меня, ты быстро оправишься и продолжишь сражаться. Только, пожалуйста, покончи с этим быстрее. И если сможешь, сделай это быстро. Сожги моё тело, чтобы в другой жизни я могла быть рядом с сестрой. Найди любовь в другой жизни.»

Печаль и обречённость в её голосе разорвали мою душу надвое.

Чего она не знала, потому что я так и не смог ей сказать, так это того, что в тот миг, когда я понял, что она исчезла, я наконец осознал, насколько сильно хочу её.

Насколько она мне нужна.

Насколько я жажду её.

Насколько люблю её.

То, что я чувствовал тогда, когда пытался сказать ей об этом раньше, не шло ни в какое сравнение с глубиной моей преданности ей сейчас.

«Я не позволю тебе умереть,» — прорычал я ей в сознание.

«Я не стою пятидесяти тысяч мужчин, Рокат. Я знаю, сколько поставлено на карту.»

Эти слова выпотрошили меня изнутри.

«Маленькая самозванка, для меня ты стоишь сотни тысяч, миллионов жизней. Не существует числа, достаточно большого, чтобы я обменял твою жизнь на что-то другое. Ты моя. Чтобы заявить на тебя права, держать рядом, защищать. Любить. Потому что, Ассирия, я, блядь, люблю тебя. Люблю, что ты пахнешь садом даже после нескольких дней без купания. Люблю, как ты заботишься о Греме и Зике. Люблю то, как ты выкрикиваешь моё имя, моё настоящее имя, когда рассыпаешься на части. Люблю, как ты сопротивляешься моему дерьму, как обжигаешь меня всем своим огнём. Я должен был быть с тобой лучше с самого начала. Должен был хорошо относиться к тебе всё это время. Потому что ты этого заслуживаешь. Судьбы знали, что делали, когда свели нас вместе. Ты идеально мне подходишь во всём. Прости, что я не заставил тебя выслушать меня тогда, когда хотел сказать это раньше.»

Слёзы потекли по её щекам, а нижняя губа задрожала.

«Я хочу тебя. Ты мне нужна. Я люблю тебя. И сегодня ты не умрёшь.»