А затем, прежде чем я успела ответить, он наклонился вперёд и поцеловал меня в лоб. Отступив назад, он добавил:

— Делай всё, что скажет главный целитель.

И всё, что мне оставалось, — моргать ему вслед, потрясённой этой мягкой лаской. Когда до меня донёсся звук тысяч марширующих ног, я встряхнулась, возвращаясь к реальности, а затем снова вошла в шатёр целителей.

— Что я могу сделать?

Кровь пропитала мои руки, пока я прижимала толстые свёртки ткани к ране на ноге Везэто. Вокруг меня целители метались из стороны в сторону, отчаянно пытаясь спасти как можно больше мужчин. Каждые несколько минут внутрь вваливались новые раненые, и я безуспешно пыталась напомнить себе, что Рокат ожидал этого. За всё время, что я бродила по лагерю, ожидая окончания битв, я ещё никогда не видела такого количества тяжело раненых.

— Всё будет хорошо, — сказала я мужчине, не зная, что ещё можно сказать.

Он лишь глухо застонал, прижимая другую ткань к глубокой ране над глазом. Рядом появился целитель с кожаным ремнём и слегка оттеснил меня в сторону.

— Держи давление, пока я это закреплю, — велел он.

Я сделала, как он сказал, вытянув руки до предела и надавливая изо всех сил. Он приподнял ногу Везэто и протянул под ней ремень.

Мышцы на шее Везэто напряглись, но ему удалось сохранить молчание. Целитель продел один конец ремня в петлю на другом, затем затянул так сильно, что кожа впилась в бедро Везэто.

— Теперь можешь отпустить, — сказал мне целитель, и я осторожно приподняла пропитанный кровью кусок ткани. Кровь больше не брызнула мне в лицо, и я с облегчением выдохнула.

— Что теперь? — спросила я целителя, чьи гранатовые глаза были окружены тенями усталости.

— Ещё чистых бинтов и пиума со склада. Пожалуйста, принеси их как можно быстрее, — ответил он, уже отходя к следующему раненому.

— Поняла, — откликнулась я, бросая окровавленную тряпку в переполненное ими ведро. Уклоняясь от мужчин, носившихся между столами, я пробралась к выходу из шатра и обошла его сзади, где стоял второй шатёр со снабжением. Несколько часов назад, когда я была здесь, всё было аккуратно сложено и легко находилось. Теперь же здесь царил почти такой же хаос, как на поле боя: ящики были перевёрнуты, одни пустые, другие нет. Аккуратные стопки бинтов теперь валялись повсюду, и я собрала целую охапку, прежде чем начать искать флаконы с пиумом. Ящик, в котором они были раньше, оказался пуст, и я начала рыться в соседних в поисках зелёной жидкости.

Ничего.

— Глаз Жнеца, — выругалась я и поспешила к выходу, надеясь, что поблизости есть ещё один запас.

Неужели у нас уже всё закончилось?

Пробегая между шатрами с руками, полными бинтов, я всё равно не могла найти ещё.

Может, один из ящиков случайно отнесли вместе с едой.

Озарённая этой мыслью, я помчалась к ближайшему кухонному шатру. Там никого не должно было быть, всё равно никто сейчас не ел, а значит, я смогу без помех порыться в запасах обидчивых поваров.

Однако прежде, чем я добралась до него, моё внимание привлекли голоса. Я тут же замерла, задержав дыхание, чтобы прислушаться. Этот звук был совсем не похож на гортанный язык Демонов, но кто-то определённо говорил. Нахмурившись, я убрала волосы за ухо, пытаясь понять, не молится ли кто-то.

Звук был певучим, почти мелодичным, настолько, что мне захотелось слушать этот успокаивающий голос вечно. Как можно тише опустив бинты на землю, я начала осторожно подкрадываться вперёд, пытаясь заглянуть за край бордового шатра. В угасающем свете моё внимание привлекло резкое движение. Я рванулась вперёд, и с земли вспорхнули три вороны, громко каркая и бешено хлопая крыльями.

Просто птицы пели.

Усталость тянула вниз мои конечности и саму душу после бесконечного потока раненых мужчин. Должно быть, я уже начала слышать то, чего нет, пытаясь справиться со всем этим. Эта мысль скрутила мне желудок, когда я вспомнила, что Рокат рассказывал о мужчинах, сходивших с ума после слишком долгого времени на передовой. Покачав головой, я подняла брошенные бинты и продолжила путь к продовольственному шатру в поисках пиума.

Столы пустовали, и я проскользнула между ними, нырнув за складную ширму, где повара хранили свои запасы. После нескольких минут, проведённых среди мешков и полок, я не нашла те спасительные бутылочки с пиумом. Слёзы защипали глаза при мысли обо всех мужчинах, нуждавшихся в нём в шатре целителей.

Реальность войны причиняла ещё больше боли, чем реальность самой жизни.

Многие умрут потому, что я не смогла его найти, или потому, что он закончился ещё раньше. Но другие всё же могут выжить, если я принесу им бинты. Больше не задерживаясь, я подхватила бинты и снова побежала, позволяя слезам падать в такт моим шагам по земле.

Я снова свернула за бордовый шатёр и тут же врезалась в широкоплечего мужчину.

— Проклятье, больно, — выругалась я, отшатнувшись от него и потирая разбитый нос; глаза затуманились ещё сильнее от жгучей боли.

И вновь этот мелодичный звук наполнил мои уши, и я резко вскинула голову, сталкиваясь взглядом с глазами цвета бирюзы. Я даже не успела закричать, как ладонь накрыла мой рот, наполняя ноздри резким запахом. Я забилась в чужой хватке, и всё, чему меня учил Рокат, исчезло из головы под напором адреналина и страха, затопивших мои вены. Лишь одна мысль сумела прорваться сквозь панику: кем бы ни был этот человек, он хотел забрать меня и не хотел, чтобы кто-то узнал об этом. Я сорвала кольцо матери с пальца и уронила его на землю за мгновение до того, как полностью обмякла.

Прошло ещё два удара сердца, а затем всё погрузилось во тьму.

56

Белизна окрасилась рубином, когда солончаки превратились в кровавую бойню, особенно там, где местность зажимала нас между низким полем острых скал с одной стороны и крутыми склонами каменного выступа с другой. В воздухе и на земле мы сражались за каждый шаг вперёд.

Ещё до того, как мы решили вступить в бой, я знал, что эта позиция далека от идеальной. Узкий проход затруднял продвижение для обеих сторон. Из-за этого я предполагал, что Ангелы осознают бесполезность сопротивления и отступят. К моему несчастью, что-то изменилось в их настрое, и теперь они сражались с яростью, которой им недоставало с тех пор, как мы столкнулись в пустыне Пакс.

Похоже, нам всё-таки придётся сражаться до самой ночи.

Один Ангел бросился на мужчину, пробивавшегося через переднюю линию, и я, не задумываясь, швырнул в него тени. Используя их как петлю, я рванул его к себе и пронзил бронзовым мечом насквозь. Справа от меня Разрушитель разнёс валун на куски, и я едва успел вывернуть руку и превратить тени в щит, укрывая нас от падающих камней.

— Твою мать! — выкрикнул я, когда один из обломков всё же проскользнул и ударил меня по плечу. — Следи за обстановкой.

Мужчина даже не успел ни извиниться, ни ответить мне, как две женщины спрыгнули со своей позиции прямо на него. Пространства для манёвров катастрофически не хватало, а случайные стрелы, сыпавшиеся сверху, лишь усугубляли положение. Необходимость следить сразу за всем только отвлекала и увеличивала шансы погибнуть.

Я снова нанёс удар, продвигаясь вперёд вместе с остальными и сумев глубже прорваться в их строй. Если бы только удалось сильнее разделить их…

Страх, настолько сильный, что меня отбросило назад, взорвался по связи истинной пары. Я пошатнулся в сторону, едва не споткнувшись о мёртвого Ангела, затем тряхнул головой, пытаясь прийти в себя. Этот ужас был не моим, а значит, его источник находился в лагере.

«Ассирия?» — позвал я по нашей связи. Битва полностью поглотила моё внимание, и с того момента, как я спрыгнул с коня и ринулся вперёд вместе с воинами Демонов, я даже не думал о ней.