— В свободное время я представляла, как бью тебя, — съязвила она, перебрасывая косу через плечо.

— Меньшего я и не ожидал, — ответил я, на этот раз позволяя уголкам губ слегка приподняться.

Весёлый блеск, вспыхнувший в её глазах, едва не выбил из меня дыхание. Они были такими же насыщенными, как розы, которые она так любила, а её губы — такими же мягкими, как их лепестки. А её тело? Мышцы, туго натянутые под кожей, и эти проклятые изгибы, словно сочный плод, так и манили вонзить в них зубы.

Она ударила меня снова, и на этот раз застала врасплох. Я пошатнулся в сторону, а она тут же воспользовалась преимуществом, нанося удар за ударом. Я прикрылся, позволяя ей продолжать и выжидая, когда она ошибётся. Стоило ей шагнуть чуть дальше, чем нужно, как я схватил её, притянул спиной к себе и запер в кольце своих рук.

Затем я наклонился и прорычал ей на ухо:

— Держи ноги не шире плеч, иначе тебя слишком легко вывести из равновесия.

Её сердце грохотало у моего бицепса, а эрекция упиралась ей в спину. Малейшее движение её задницы заставило меня застонать, и мои руки невольно сильнее сжались вокруг неё. Больше не в силах сдерживаться, я развернул её к себе лицом, одной рукой обхватив за талию, а другой приподняв подбородок так, чтобы эти коварные бордовые глаза смотрели только на меня.

— Ты прекрасна, Ассирия. Должно быть, Ткачиха потратила столетия, создавая тебя такой идеальной для меня.

Её нижняя губа дрогнула.

— Халалхиво, ты не…

Я покачал головой.

— Пожалуйста, дай мне закончить.

Её горло дрогнуло под моей рукой, и я переместил ладонь ей на затылок. Наклонившись, я коснулся её губ с той нежностью, которая, как я надеялся, могла показать, насколько серьёзен этот момент. Её ресницы дрогнули по щекам, когда я отстранился.

— Маленькая самозванка, ты такая яростная. Такая удивительная. Даже с этим твоим острым языком мне всё равно мало твоих слов, твоего огня, тебя самой. Я не должен хотеть тебя так сильно, как хочу, но ничего не могу с собой поделать. Ты держишь меня мёртвой хваткой.

Глаза Ассирии широко распахнулись вместе с губами.

— Рокат, остановись.

То, с какой силой она произнесла моё имя, моё настоящее имя, заставило меня нахмуриться. С тех пор как я отшлёпал её, она ни разу не произносила его там, где кто-то мог услышать. Сейчас это было совершенно намеренно.

— Почему? Я пытаюсь дать тебе то, что тебе нужно, Ассирия. Я просто хочу сказать тебе, что за всё это время я…

Она вывернулась из моих рук и отступила назад, поднимая ладони так, словно собиралась остановить меня, если я подойду снова. Шок пригвоздил меня к месту, пока моя истинная продолжала увеличивать расстояние между нами.

— Ты не можешь. Пожалуйста, не говори этого.

Моё сердце болезненно скрутило, а жар пополз по груди вверх к шее, застывая в челюсти.

— Почему нет, маленькая самозванка? — прорычал я.

Я шагнул вперёд, легко сокращая расстояние и нависая над ней.

Эти бордовые глаза наполнились слезами, и это были не те слёзы, которые мне нравились. Глубокая печаль, смешанная с паникой, хлынула по нашей Связи истинной пары с её стороны, пока я изо всех сил пытался раздавить боль, закручивающуюся у меня в груди, в миллион осколков.

Я признаюсь ей в любви, а она меня отвергает. Всё это время она просто играла со мной, пытаясь заслужить моё расположение, чтобы снова сбежать? Для неё это всё игра?

Я мысленно проклял себя за то, что вообще позволил себе чувствовать. За то, что позволил себе влюбиться. Вот почему я никогда никому не показывал, что мне не всё равно. Любить было опасно.

— Потому что, — всхлипнула она, отступая назад.

— Потому что почему? — прорычал я, хватая её за талию обеими руками.

Мои пальцы впились в неё так сильно, что наверняка останутся синяки. Но мне было плевать. Она не уйдёт без объяснений.

— Пожалуйста, Рокат, просто не надо, — повторила она, упираясь ладонями мне в руки.

И снова моё имя.

— Скажи мне, — приказал я, и наружу прорвался голос Халалхиво.

Две слезы сорвались с её ресниц и покатились по щекам. Чёрт, мне хотелось стереть их, прижать её к себе и успокоить. Яростная смесь злости, разочарования и боли сдавила моё сердце.

— Все, кто любит меня, умирают. Все, кого люблю я, умирают. Мои родители, моя сестра, Изгат, Олрус, — прошептала она дрожащим голосом, обнимая себя руками так, словно пыталась удержать себя от распада.

— Я не собираюсь…

— Ты этого не знаешь! — выкрикнула она, ударяя кулаками мне в грудь. — У нас война. Ты каждый день на поле боя, среди тысяч Ангелов, которые хотят тебя убить. Чья единственная цель — убить тебя, а потом и всех нас. Я не могу жить с этим на совести.

Рыдание сотрясло её грудь, и она вытерла щёки, прежде чем снова сжаться в себе.

Краем глаза я заметил, как несколько солдат остановились и начали смотреть между рядами палаток в нашу сторону. Ассирия дышала коротко и резко, пытаясь взять себя в руки.

Мы привлекаем слишком много внимания.

Это признание шло совсем не так, как я хотел. Я часами мучительно подбирал слова, а она реагировала совсем не так, как я себе представлял. Я отпустил её талию и попытался притянуть к себе. Но она со всей силы ударила меня в печень, заставив пошатнуться в сторону. Этого пространства ей хватило, чтобы сорваться с места и убежать, едва не сбив по пути нескольких солдат.

Целый шквал эмоций пронзил меня, пока я смотрел ей вслед.

Ярость.

Горе.

Ненависть.

Боль.

Я пытался продвинуть наши отношения вперёд, а Ассирия это отвергла. Отвергла меня. Из-за собственного страха, будто она проклята Жнецом и я умру, если мы полюбим друг друга. Я открыл ей своё сердце лишь для того, чтобы она разорвала его на части. Вот почему лучше вообще ничего не чувствовать.

Почему я позволил ей растопить лёд вокруг моего сердца?

Я схватился за бок, пальцы впились в кожу, пока мой гнев разгорался всё сильнее, раскалённый добела и отчаянно защищающий мои чувства. Впервые со времён Таста у меня защипало глаза. Я тяжело зашагал через лагерь к командному шатру, опустив голову, словно разъярённый бык. Никто не должен был увидеть агонию, сжигавшую меня заживо.

Она не хочет, чтобы я её любил? Прекрасно.

Тогда я снова начну ненавидеть её за то, чем она была для меня — слабостью.

55

Ветер отбросил мои длинные волосы назад, когда я раскрыла подзорную трубу и направила её через солончак. Я никогда прежде не видела подобных пейзажей, и казалось, будто оказалась в совершенно ином мире. От выжженных красных скал, окаймляющих край, до белых насыпей, сверкающих под солнцем, всё это захватывало дух. Тонкий слой воды покрывал огромную равнину, уходя вдаль, и с моей позиции на вершине невысокого хребта я осматривала местность в поисках любого признака движения.

Начав слева, я медленно вела взгляд по скалам и соли. Вспышка заставила меня снова вернуться к скальному выступу, и я задержала дыхание, стараясь успокоиться. Едва заметный отблеск белых перьев заполнил поле моего зрения, а затем два Ангела опустились на каменистый склон и, скользя, спустились вниз, на равнину.

Как и предсказывал Рокат, Ангелы ждали наши батальоны на противоположной стороне. Я ещё раз провела взглядом по всей местности, пытаясь обнаружить другие позиции, которые они могли занять. К сожалению, среди белизны земли и каменистой равнины Ангелов было трудно заметить. Несмотря на долгое пребывание в пустыне, большая часть их снаряжения всё ещё оставалась безупречно чистого цвета, тогда как красные и серые оттенки Демонов постепенно становились коричневыми.

Их чистота должна быть выставлена напоказ в любой момент, раз уж они настолько превосходят всех остальных.