— А раненые? — спросил я, зажимая рога шлема под рукой.

— Лишь несколько, сэр, и все должны полностью восстановиться, — ответил другой.

— Очень хорошо, — произнёс я. — Проследите, чтобы все хорошо поели после молитвы Судьбам в благодарность за нашу победу.

Сегодня мы пролили достаточно крови, и ещё одно жертвоприношение было ни к чему, но я не собирался испытывать удачу, не выказав им хотя бы должного почтения.

К нам подбежал молодой мужчина с свёрнутым пергаментом в руках.

— Прошу прощения, Халалхиво, это для вас.

Он опустился на колено, прижал лоб к предплечью и протянул мне свиток.

Я взял его, развернул и пробежал глазами. Сообщение от Раппа с его текущим местоположением и предполагаемым временем прибытия в Луцк. Он опережал нас примерно на день, и, судя по утреннему посланию от Трола, они встретятся раньше, чем мои батальоны догонят их. Местность ближе к горам Скала была сложнее для передвижения, но давала множество возможностей, которыми я успешно пользовался. Не просто так я выбрал именно эту сторону.

— Напиши ответ и сообщи наше местоположение, — велел я мужчине, отпуская его взмахом руки.

— Да, сэр, — ответил он, отсалютовал и поспешил прочь.

Затем я вновь перевёл внимание на закованных в металл Паранксоков.

— Завтра нам снова придётся выступать.

За зубчатыми холмами вдалеке на огромное расстояние тянулся солончак, который вынудил бы Ангелов сузить строй и осложнил бы им бой. Я надеялся, что ночью они отступят за него и закрепятся уже там. Для них это было бы куда более выгодное место для сражения: несколько высоких точек отлично подходили для дальнобойных атак. Перед следующим столкновением нам придётся отправить вперёд разведчиков, чтобы выяснить их расположение.

— Ага, тогда солдатам будет полезно получить больше времени на отдых, — сказал один из них.

Солнце едва перевалило зенит, а значит, у нас было почти полдня на восстановление. После того как яростно они сражались последние недели, они это заслужили.

— Что-нибудь ещё?

— Нет, Халалхиво, — хором ответили они.

— Вы знаете, где меня найти, если что-то понадобится, — сказал я и зашагал в сторону лагеря, расположенного в полумиле позади.

Мы побеждали настолько уверенно, что я сократил обычную дистанцию. К тому же, когда целители находились ближе, раненым было проще оказать помощь.

И Ассирия тоже была ближе.

Сегодня вечером у нас будет достаточно свободного времени, чтобы возобновить её уроки боя. Я нашёл её на краю лагеря. Она держалась в тени и смотрела в подзорную трубу. Вопреки здравому смыслу я позволил ей немного свободы и возможность помогать нам, раз уж она не могла выходить на поле боя. А учитывая, насколько хорошо она замечала вещи вдалеке во время наших поездок, я решил, что и из лагеря она сможет следить за окрестностями и предупреждать меня, если заметит приближающийся отряд с другой стороны.

— Халалхиво, — выдохнула она, увидев, как я подхожу.

Она бы никогда в этом не призналась, но каждый раз, когда я выходил на поле боя, она переживала за меня. Между нами оставалось слишком много невысказанного, слишком много того, что мы интуитивно понимали друг о друге, но не решались озвучить.

Потому что тогда это стало бы реальностью.

Грем и Зик сорвались вперёд, приветствуя её лаем и облизывая руки. Она сморщила нос, когда они перепачкали её ладонь красным.

— Сегодня остаёмся здесь. Мне нужно смыть с себя кровь, а потом мы сможем потренировать несколько боевых приёмов, — сказал я ей, пока она искала чистое место на упряжи Зика, чтобы вытереть руку.

Она захлопнула подзорную трубу о бедро, чтобы не испачкать её, затем убрала в небольшую сумку на поясе.

— Хорошо, — просияла она, глядя на меня снизу вверх.

То, как легко эта улыбка расцвела на её лице, заставило меня захотеть наклониться и поцеловать её.

Я кивком велел ей следовать за мной, и она тут же зашагала рядом, хотя её ногам приходилось двигаться почти вдвое быстрее моих, чтобы поспевать.

— Сегодня вы быстро закончили, — заметила она, заправляя выбившуюся прядь волос за острое ухо.

— Так и было. И если они отступят так, как я ожидаю, через несколько дней мы снова соединимся с Раппом, — сказал я ей.

Облегчение мелькнуло в этих коварных бордовых глазах.

— Значит, от него были вести? — спросила она.

— Он прислал ворона раньше, как и Трол. Мы уже совсем близко к Луцку.

Горе прокатилось по нашей Связи истинной пары прежде, чем Ассирия успела задавить свои чувства. Она снова посмотрела вперёд, но то, как она сжала и перекатила губы, выдавало, что её прежняя радость исчезла.

Мы были так близки к тому, чтобы оставить позади всю ненависть между нами, и я мысленно выругал себя за то, что напомнил ей о мужчине, пожертвовавшем собой ради неё. В те моменты, когда она терялась в воспоминаниях и позволяла барьеру вокруг своего разума ослабнуть, я узнал, что он был из Луцка, что пообещал жениться на ней прямо перед тем, как сгорел, и что он был первым мужчиной, рядом с которым она по-настоящему чувствовала себя в безопасности. По сути, я вырвал первый кусочек её счастья и бросил его в погребальный костёр.

Она благодарила меня за защиту, и я знал, что теперь рядом со мной она чувствует то же самое. Несмотря на тяжёлое начало наших отношений, всё изменилось. И как бы это ни тревожило меня, я хотел быть тем, кто вызывает её улыбки. Кто заставляет её смеяться. Кто утешает её, когда ей больно. Вопреки здравому смыслу она стала для меня важной.

Пора было сказать ей об этом. Возможно, тогда она наконец отпустит ту последнюю злость, которую всё ещё держала на меня из-за своей семьи и Изгата. И теперь ещё из-за Олруса.

— Идём, потренируемся. Сегодня можем позаниматься подольше, чтобы наверстать все пропущенные вечера, — тихо произнёс я, меняя направление.

Она пошла следом, ничего не говоря, с остекленевшим, отсутствующим взглядом.

Лагерь гудел жизнью. Мужчины сновали повсюду, чистя оружие и себя, перевязывая раны или разыскивая еду, чтобы набить желудки. Мы с Ассирией пробирались сквозь этот хаос, пока не добрались до окраины лагеря, где было достаточно места для тренировки и при этом не слишком далеко, если я вдруг кому-то понадоблюсь.

Я надеялся, что никому этого не понадобится. Я хотел, нет, мне было нужно показать Ассирии, насколько много она для меня значит, и если нас кто-нибудь прервёт, она увидит, что для меня война всё равно стоит на первом месте, а мои слова прозвучат пусто.

Я отбросил шлем в сторону, затем снял всю броню с верхней части тела. На мгновение задумался, не снять ли и рубашку: пот прилипал к коже.

Я снял и её, сразу почувствовав облегчение, когда прохладный ветер коснулся раскалённой кожи. К тому же Ассирии нужно было понять, каково это — бить по живой плоти, а не по металлу, и я не хотел, чтобы она повредила руку о жёсткие доспехи.

Моргнув, она словно вернулась в реальность и проследила взглядом за моими движениями, пока я снова застёгивал металлические накладки на запястьях. Жар вспыхнул в её глазах, когда она скользнула взглядом по моему обнажённому торсу.

Выставив одну ногу чуть назад, я поднял кулаки. Она повторила за мной, такая маленькая по сравнению с моим телом.

— Нападай, — сказал я ей.

Моя маленькая самозванка не теряла времени и тут же бросилась вперёд, целясь мне в рёбра. Я легко уклонился, затем неторопливо выбросил кулак ей в лицо, оставляя достаточно времени, чтобы она заметила удар.

Она нырнула под него и обошла меня по кругу. Между её бровями появилась складка, пока она продумывала следующую атаку. Я ждал её и двигался достаточно медленно, чтобы позволить удару врезаться мне в живот. Напрягши пресс, я принял его на себя. Этот удар был ничем по сравнению с тем, что я получал ранее сегодня, но с нашей последней тренировки Ассирия стала сильнее.

— Хорошая девочка, — похвалил я, едва не улыбнувшись ей сверху вниз.

На её щеках выступил румянец, а по нашей Связи истинной пары прокатилась волна желания. Ей нравилась похвала, и, чёрт возьми, мне нравилось её хвалить.