Он размазал влагу по туго сжатому входу, и от этого незнакомого ощущения я едва не застонала.

— А как же то, что я должна была их заслужить?

— После сегодняшней победы я чувствую себя щедрым, — ответил он и снова качнул бёдрами.

Он не солгал, когда сказал, что поездка будет жёсткой, и мне пришлось переставить вспотевшие ладони, чтобы лучше удерживаться.

Ощущение его члена, давящего на все мои стенки, пока палец скользил по моей заднице, было не похоже ни на что из того, что я испытывала раньше.

— Ты так хорошо справляешься, Ассирия. Двигай этой красивой киской по моему члену, пока я ввожу в тебя палец, — приказал Рокат.

С Рокатом всё ощущалось впервые. Вместо того чтобы быть пассивной участницей близости, рядом с ним я чувствовала себя живой. Он давал мне силу брать от этого всё, чего я хотела сама.

Медленно я начала двигать бёдрами вперёд и назад, и удовольствие быстро нарастало теперь, когда я сама контролировала ритм. Я замерла, когда кончик его члена задел именно ту точку, снова и снова проходясь по ней. Влага стекала по моим бёдрам, но было ли это потом или возбуждением, я не знала. Мне было все равно. Всё, на чём я могла сосредоточиться, — это ощущение Роката внутри меня и его прикосновения к моей заднице.

— Вот так, продолжай, — подбодрил Рокат, и в этот момент его палец скользнул внутрь.

Резкий вдох сменился потоком ругательств и его именем. Я замерла, привыкая к новому ощущению.

Он снова провёл членом по той самой точке, вырывая из меня тихий всхлип.

— Мм, да, я чувствую, как ты пульсируешь, Ассирия. И каково это — быть помеченной сразу в двух местах?

— Так охренительно хорошо, — сумела выдохнуть я, когда моё тело напряглось от того, как он едва заметно двинул пальцем.

— Вот моя девочка. Бери своё удовольствие от меня, — приказал он.

И я брала, двигаясь по его члену, пока он продолжал давить в меня сзади.

Ругательства и стоны вырывались из меня один за другим, пока напряжение всё туже и туже скручивалось внутри. Рокат не прекращал своих движений, и вскоре меня снова понесло к оргазму.

— Кажется, я сейчас снова кончу, — выдохнула я, чувствуя, как веки дрожат в попытке удержать контроль над собой.

— Кончай на мой член, Ассирия. Кричи моё имя. Пусть все знают, кто разрывает тебя на части, — прорычал он.

Эти слова стали моей погибелью. Его имя вырвалось из моего горла, когда меня накрыло, и я рухнула вперёд, чувствуя, как руки дрожат и больше не способны удерживать мой вес. Он продолжал трахать меня сквозь оргазм, ускоряя темп и становясь внутри ещё твёрже. Мои стенки сжимали его, удерживая внутри так крепко, что мне казалось, будто мы срослись в единое существо.

В моём мире больше не существовало ничего и никого, кроме него.

— Рокат, — простонала я протяжно и низко, а затем окончательно обмякла, прижавшись к камню.

— Блядь, Ассирия, мне так нравится слышать, как ты произносишь моё имя, — простонал Рокат и с глухим рыком вышел из меня.

У меня не осталось сил двигаться, пока он дрочил себе и изливался на песчаную землю.

Рокат развернул меня к себе лицом, затем притянул в свои объятия. Его сердце билось неровно у моего уха, пока я обнимала его влажный от пота торс. То, как он держал меня в тот момент, говорило не просто о мужчине и женщине после бурной близости, а о чём-то большем.

О чём-то, что хотело пробраться между моих рёбер и исцелить один из порезов в моём истерзанном сердце. Рокат снова вёл себя со мной как мудак, и, если честно, я с ним тоже, и всё же после этой победы, после этой погони, после этого присвоения я почувствовала, как ветер меняется, возвращая нас к тому пути, который мы наметили, пока заживало моё плечо.

Вопреки здравому смыслу, я позволила себе наслаждаться тем, что он мне предлагал. Я оставила барьер между нами открытым, позволила нашей Связи истинной пары довольно гудеть, пока наши эмоции, мысли и души текли друг в друга единым плотным потоком.

Рокат тоже отдался этому ощущению нас, и все те жестокие слова, что он говорил о том, будто я слишком отвлекаю его и мешаю спасать Демонов, растворились без следа.

В тот миг общей уязвимости между нами расцвело доверие, словно оно всё это время ждало идеальных условий, чтобы показать, каким прекрасным цветком способно стать.

Мы ещё долго оставались в объятиях друг друга, пока в каменный проход не донеслись звуки ликования, и тогда мы решили вернуться и отпраздновать быструю победу, которую принёс Рокат.

В лагерь мы вошли, держась за руки.

54

Бронза вспыхнула под солнцем, когда я рубанул мечом по шее Ангела. Но женщина оказалась быстрой и отклонилась назад, так что лезвие просвистело в волоске от её лица. Она не теряла времени и сразу пошла вперёд, выпуская перед собой вспышку белого света, чтобы выбить меня из равновесия. Мне захотелось рассмеяться её дерзости, от мысли, что она способна выступить против Халалхиво и победить. Я ушёл в сторону от её атаки, выдернул кинжал из ножен у рёбер, вонзил его ей между рёбер и двинулся к следующему противнику, даже не удосужившись посмотреть, как она падает.

Довольно скоро она станет моей марионеткой.

Гранатовая кровь пропитывала землю под моими сапогами, а воздух был тяжёл от запаха смерти. Крики, звучавшие вокруг, были для меня почти колыбельной, куда более успокаивающей, чем тишина. С рыком я полоснул отступающего мужчину и отправил его валиться на землю. Он перевернулся с глухим стоном, отползая назад с криком на губах.

— Нет!

Я пронзил его сердце, переступая через тело в поисках следующей цели.

Орда Демонов сметала эту жалкую группу Ангелов так же легко, как и в наши последние столкновения, и мне уже начинала надоедать та лёгкость, с которой мы теснили их назад. Через несколько дней мы снова будем в Луцке, возвращая территории, которые теряли месяцами, всего за считаные недели.

Заметив груду валунов, я взобрался наверх и окинул взглядом поле внизу. Белая броня сверкала в солнечном свете, словно маяки, но по сравнению с Демонами в кожаных доспехах, взмывающими и падающими с неба, и с закованными в красную броню, наступающими по земле, их было слишком мало.

Ангелы тоже поднимались в воздух, выпуская стрелы в летящих Демонов. Они сражались за господство в сложном, стремительном танце, который заставил бы Раппа гордиться.

Рог протрубил дважды, и по рядам прокатились крики к отступлению. Снова Ангелы отступали, не решаясь продолжать бой с нами. Какая же бездарность — думать, будто они способны противостоять моей мощи.

Засунув большой и указательный пальцы в рот, я резко свистнул.

— Остановить наступление!

Пусть Ангелы обсираются от страха, пока бегут и пытаются перегруппироваться с более крупными силами. Всё, чего они добивались, — лишь откладывали неизбежное. Их армия снова сомкнёт ряды, как и наша, и когда все силы соединятся, мы вырежем их подчистую.

У них не было ни единого шанса.

Грем и Зик потрусили ко мне, их упряжи и намордники были залиты рубиновой кровью.

— Хорошие мальчики, — сказал я им, и они улеглись у подножия камней, тяжело дыша.

Я оставался наверху достаточно долго, чтобы проследить, как Ангелы исчезают за горизонтом, затем спрыгнул вниз и нашёл своих Паранксоков.

— Докладывайте, — приказал я, снимая шлем. Под ним было чертовски жарко, а после отступления Ангелов нужды носить его больше не было.

— Сегодняшние потери оцениваются примерно в сотню, Халалхиво, — сказал один из них.

Позади него тела уже складывали в кучу, а вокруг раскладывали дрова для погребального костра. Мы всегда быстро провожали наших воинов в следующую жизнь в знак благодарности за то, что они умерли ради общего дела. Ангелов же оставляли гнить, позволяя стервятникам обгладывать их кости.