Джаку повернулся в седле, и я тут же выпрямилась, не желая давать ни малейшего повода усомниться в том, что я — Вагач.

— Мы уже достаточно близко к Гразу, чтобы идти вдоль него к горам?

Река Граз служила границей между Миром Ангелов и Миром Демонов на юге, её ширина и мощь были таковы, что никто не осмеливался её пересекать. Я бывала на её берегах несколько раз, и ледяные брызги, разлетающиеся от ударов о зазубренные скалы, выступающие из воды, заставляли меня тогда дрожать даже под жаром восходящего солнца.

— Да. Если свернуть на ту тропу, — я указала вперёд, на узкий проход в рощице, ведущий на запад, — мы доберёмся туда примерно за два часа. Именно близость к реке даёт жизнь урожаю на открытых равнинах юга. — Я немного помедлила. — В лесу есть ответвления, где новобранцы смогут наполнить бурдюки и напоить лошадей.

Я не была уверена, бывали ли эти мужчины так далеко на юге и понимали ли опасность, которую несёт река. Здесь не нужна была разделительная стена с Миром Ангелов, когда сама река служила естественным препятствием для перехода на чужую территорию.

— Мы будем полагаться на твоё знание местности, чтобы двигаться в нужном направлении, Вагач, — сказал Джаку, прежде чем отвернуться и достать бурдюк с передней части седла. Вокруг меня остальные сделали то же самое, и я повторила за ними, уверенная, что действия этих опытных мужчин, вероятно, в моих же интересах.

Но если они рассчитывают, что я поведу их дальше, чем на несколько дней пути к северу, у меня не было никаких шансов долго поддерживать видимость того, что я действительно Вагач. Тревога осела в животе вместе с водой.

О чём я вообще думала, отправляясь на войну и притворяясь своим мёртвым мужем?

К тому времени, как мы остановились тем вечером, чтобы разбить лагерь, моя магия уже иссякала. Сколько бы воды я ни пила в течение дня, это не помогало справиться ни с потом от летней жары, ни с усталостью. К счастью, неумеренность Вагача давала мне удобное оправдание этому. Я убедила Джаку и остальных двигаться по дороге вдоль реки, и впереди уже возвышались Горы Скала, огромные, несмотря на то, что до них предстояли недели пути.

Недели, в течение которых я не была уверена, что смогу удерживать маску, особенно когда тени в моей груди едва откликались, когда я пыталась призвать их, чтобы поставить палатку. Повозки с припасами гудели от активности, всё больше временных укрытий передавали из рук в руки. Часть новобранцев из деревни была вынуждена ночевать под открытым небом. Меня кольнуло чувство вины, но Вагача это бы не волновало, и я ничего не сказала. Они расстилали одеяла на траве и укладывали мешки у изголовья, обеспечивая себе хоть какое-то удобство.

Как только мы закончили ужин из дичи и хлеба, я извинилась и почти бегом направилась к своей палатке. Едва закрепив полог, я рухнула, моя магия рассеялась, и я утонула в одежде Вагача. У меня не осталось сил даже сдвинуться с места на земле, и я с трудом доползла до койки, сбросив сапоги и штаны. Стон, слишком громкий и слишком женский, наполнил пространство, когда я откинулась на жёсткую подушку. Всё моё тело болело, а тени в груди стали почти прозрачными от истощения.

Мне нужен был сон, чтобы восстановиться, потому что следующий день потребует столько же магии, чтобы поддерживать мою маску. И следующий, и ещё следующий, и каждый после.

Ткачиха, как мне это выдержать?

Сомнения подкрались вместе с приглушёнными голосами и лёгким ветерком. Верх палатки поплыл перед глазами, веки налились тяжестью, и вскоре я сдалась сну.

5

Первые шорохи птиц над головой вырвали меня из сна. Сердце заколотилось, я резко села, едва не споткнувшись о сброшенную одежду и не запутавшись в низко нависающем потолке палатки. Когда осознание обрушилось на меня, я замерла, дыхание застряло в груди. Я напряжённо прислушалась, не разбудила ли я кого-нибудь своими метаниями. Когда единственным ответом стало очередное пение птиц, я расслабилась, плечи опали, и я рухнула обратно на койку. Снаружи всё ещё было темно, а значит, я могла выкроить ещё несколько часов сна.

Настроившись на свой источник магии, я проверила, сколько восстановилось за ночь. Тени снова были густо-чёрными, хотя их движение было слабее, чем до того, как я убила своего мужа. Использование магии было похоже на работу мышц — её нужно было развивать и давать ей отдых. Со временем и то и другое давалось легче, позволяя углубить резерв и ускорить восстановление.

В обозримом будущем мне придётся использовать каждую каплю, каждый день.

Честно говоря, я расслабилась во всём после того, как вышла замуж за Вагача и он показал своё истинное лицо: контроль над моей магией, нежелание обеспечивать себя самой, отсутствие стремления делать что-либо, кроме как позволять часам утекать, пока я ждала перемен. Несмотря на ломоту в теле и остаточную усталость после целого дня в седле, возбуждение бежало по моим венам, и части той живой девушки, которой я была, когда ещё жила с семьёй, возвращались ко мне.

Я больше не ждала, что будет дальше; теперь я сама прокладывала себе путь. Я даже не могла заставить себя почувствовать вину за убийство Вагача, не тогда, когда в моём сердце расцветала надежда.

Я подтянула тонкое одеяло к себе и закрыла глаза, позволяя мыслям блуждать среди всех возможностей, что ждали впереди. Представится ли мне шанс ускользнуть? Назначат ли мне собственный отряд? Я надеялась, что нет. Убить незнакомца будет легче или сложнее, чем убить своего жестокого мужа?

— Вагач, — прошипел голос, и я резко открыла глаза, тут же ослеплённая точечными лучами света, пробивающимися сквозь ткань палатки.

Черт.

— Ты проснулся? — снова донёсся голос, и паника на мгновение лишила меня дара речи.

Я прочистила горло, пытаясь заставить слова выйти.

— Да, — сказала я, опуская подбородок и понижая голос в отчаянной попытке звучать более по-мужски. Я поморщилась, когда он оказался недостаточно низким.

Человек снаружи, похоже, ничего не заметил.

— Завтрак сегодня будет быстрым. Лучше вставай, если хочешь успеть. Выходим через тридцать минут.

Его шаги удалились прежде, чем мне пришлось что-то ответить.

Дерьмо, это было близко.

А если бы он вошёл в палатку и увидел меня, настоящую? Здесь не было других женщин, и мои бордовые глаза сразу бы выдали меня. Не говоря уже о том, что если бы это был кто-то из Стрыя, он узнал бы во мне жену Вагача, а не их Корманзо.

Внезапный страх холодом прошёлся по позвоночнику. Что если жители деревни, вместо того чтобы держаться подальше от Вагача, начнут заискивать перед ним? Мне придётся прожигать их взглядом и не допустить этого.

И не только это. Когда мы остановимся на ночь, мне нужно будет придумать, как не позволить никому входить в палатку, пока я без сознания.

И всё это, притворяясь мужчиной, которого я ненавижу. Всё будет хорошо.

Обратившись к своей магии, я начала сплетать вокруг себя облик Вагача, отсчитывая время на пальцах. Прошло двадцать секунд, прежде чем я убедилась, что всё получилось правильно. Это было недостаточно быстро.

Ещё один пункт в списке того, что может меня выдать, я слишком медленно создаю облик. Надеюсь, со временем и практикой это будет происходить быстрее.

Видишь? Для всего нужны время и практика, Ассирия.

Но даже это не убрало тяжесть, осевшую в моём животе.

Я натянула одежду со вчерашнего дня, поморщившись от запаха, но стиснула зубы, принимая, что от остальных пахнет не лучше. Мыться и стирать одежду будет непросто.

Вот так, избавилась от одной проблемы, чтобы получить другую.

— Я со всем разберусь, — пробормотала я себе под нос, сворачивая постель и закрепляя её кожаным ремнём. Выйдя из палатки, я быстро разобрала её, собрала вещи под руку и отнесла к своей лошади и повозкам с припасами. Лагерь кипел жизнью, солдаты, старые и новые, перекрикивались, хотя самые опытные создавали больше всего шума.