И всё же мне было ненавистно признавать, что это оставляло ещё одну рану на моём и без того истерзанном сердце. Почему я оказалась настолько глупа, чтобы поверить, будто Жнец всё-таки не проклял меня? Что, открывшись Рокату, я не обреку его на смерть?

Снова варясь в своей дерьмовой ситуации, я наблюдала, как мужчины собирали охапки припасов и расправляли свои тёмные крылья. Взмывая в небо, словно чёрные звёзды, они поднимались по высоким стенам и исчезали за краем. С такой скоростью это предприятие займёт весь день. Несколько мужчин с глазами более тёмных оттенков красного использовали свою магию, чтобы поднимать наверх более тяжёлые грузы, но, поскольку Рокат отправил самых сильных призывников в Фуред на дополнительное обучение, ни у кого не хватало сил, чтобы существенно ускорить работу.

У всех оставшихся Паранксок и Сзазадос были именно такие тёмные глаза, но я не увидела ни одного из них помогающим своим подчинённым переносить вещи. Вместо этого они были заняты координацией передвижений — склонившись над пергаментами, выкрикивая приказы и указывая направления.

Я фыркнула, затем распрямилась и зарылась пальцами в пыльную чёрную шерсть Грема.

— Ты можешь в это поверить? Такие неэффективные мужчины. Они вытаскивают всё из повозок и бросают их, хотя могли бы просто поднять наверх целиком.

Он заворчал и потянулся, слегка подрагивая лапами.

— Вот именно. Как хорошо, что ты собака. Но ты ведь куда умнее их, правда, мальчик? — проворковала я, почёсывая его за ушами.

Зик, не желая оставаться без внимания, подвинулся ближе и ткнулся в меня мордой.

— О да, и ты тоже, Зик, — сказала я ему, и он довольно фыркнул, пока я массировала его острое ухо.

Подняв взгляд к солнцу, я попыталась определить время. Тени, защищавшие нас от его жёстких лучей, уменьшались с каждой секундой, а значит, время молитвы приближалось. Но, судя по мужчинам, сегодня они собирались её пропустить.

Интересно, они вообще молятся на поле боя?

В голове возникла картина: армии Ангелов и Демонов бросают оружие и падают на колени для молитвы в самый пик солнца, — и мне пришлось подавить смешок. Это была нелепая мысль, когда каждая сторона сражалась за каждый клочок земли, и почему-то я была уверена, что даже если Ангелы захотят остановиться ради молитвы Богине, Рокат воспользуется этим моментом.

Он не был мужчиной чести — в этом я была абсолютно уверена.

Словно мои мысли призвали моего истинного, он появился среди толпы, возвышаясь над каким-то Сзазадос. Он яростно жестикулировал, отдавая приказы. Он правил армией, умело сочетая уважение и страх, и мужчина под его гневом едва ли съёжился — лишь кивал, принимая на себя всё, что обрушивал на него Рокат.

В памяти вспыхнуло, как он наказывал мужчину, позволившего мне пройти, и от этого мой низ живота сжался. Я ненавидела то, что его способность запугивать других, его беспощадность заставляли меня желать его ещё сильнее.

Могучий Халалхиво резко развернулся и зашагал прочь. Мужчина выкрикнул нескольким другим присоединиться к нему, а затем вокруг них заклубились тени, скользнули под отцепленную повозку и приподняли её над землёй. Примерно на полпути вверх по отвесной стене каньона её опасно повело в сторону. Сзазадос рявкнул на одного из членов своего отряда, и тот влил больше магии в проседающую сторону.

Я вскочила на ноги, уже призывая тени в своей груди.

— Стоять, — велела я гончим.

Переходя на бег, я подняла обе руки и направила магию под заднюю часть повозки, выравнивая её. Пять голов резко повернулись ко мне, уставившись в изумлении, пока я приближалась. Я встала рядом с Сзазадос.

— Мы собираемся двигать эту штуку или нет? — резко бросила я, а мгновение спустя поняла, что прозвучала точь-в-точь как Рокат.

— Да, э-э…

— Не трать время на любезности, просто толкай, — фыркнула я, разворачиваясь и поднимая руки выше.

Всё ещё звучала как Рокат.

Ещё больше чернильной тьмы хлынуло от пятерых мужчин, и спустя два вдоха повозка уже стояла на вершине хребта.

Я повернулась к Сзазадос.

— Полагаю, одному из вас нужно подняться туда и закончить работу?

— Ага. И спасибо за помощь, — ответил он, разглядывая мои бордовые глаза.

Если уж честно, большинство армии почти не видело меня. Хотя шёпот в основном стих, мысль о женщине среди них всё ещё занимала слишком многие головы. Помогая, я рисковала навлечь на себя гнев Роката, но к чёрту — он всё равно будет вести себя как мудак. Так почему бы не использовать свои силы, учитывая, что в нынешней группе нас с такой магией было всего трое. К тому же я не собиралась выходить на поле боя вместе с этими мужчинами, а всё, что они смогут сберечь для предстоящей битвы, пойдёт им на пользу.

— Проследи за этим, — распорядилась я, а затем двинулась дальше вдоль линии, выискивая следующую группу, испытывающую трудности.

Снова и снова я добавляла свои тени, помогая поднимать тяжёлые предметы, лошадей — всё, что могла. Мужчины взмывали вверх по обе стороны каньона, разделяясь на новые группы. Я оглянулась на гончих и лошадей, обнаружив их ровно там, где оставила. Теперь они были уже далеко после того, как я помогла стольким мужчинам, но я решила, что могу продолжить ещё немного, особенно раз ни Раппа, ни Роката нигде не было видно.

Когда я повернулась к следующей группе, знакомый голос привлёк моё внимание. Крупная мускулистая фигура и вишнёвые глаза сияли самодовольной ухмылкой, пока он подначивал группу мужчин заталкивать лошадь наверх.

В груди вспыхнуло возбуждение, и я бросилась вперёд, окликая его по имени.

— Дромак!

Он видел меня в облике Ассирии всего один раз, но я надеялась, что он меня вспомнит. Его внимание переключилось с мужчин на меня, и он тут же побледнел.

Я замерла на полушаге примерно в дюжине шагов от него, ощущая, как в животе оседает что-то тяжёлое.

— Вам нужна помощь? — осторожно спросила я.

Когда-то мы были друзьями. Но, возможно, только потому, что тогда я была мужчиной.

Дромак огляделся, словно что-то выискивая. Затем поманил меня вперёд взмахом руки. Я сократила расстояние, и он опустил голову, заговорив тихо:

— Мне нельзя, чтобы меня видели разговаривающим с тобой. Джаку отдал мне строгий приказ держаться подальше после того… случая.

Слёзы защипали глаза, и я кивнула. Конечно, Рокат был непреклонен в этом. В конце концов, после того случая я считалась его личной падшей. Никому не нужно было напоминание ни об этом, ни о том, что произошло на самом деле. Метки «H», вырезанные на моих запястьях, вспыхнули новой волной ненависти вместе с моим сердцем, и я пожалела, что испортила кожаную броню с длинными рукавами во время неудачной попытки побега — тогда я могла бы их скрыть.

Но Дромак всё равно их заметил, и в его глазах появилось что-то очень похожее на жалость.

— Мне правда жаль, Ассирия. За всё. Может быть, когда всё это закончится…

— Да, — быстро ответила я, борясь с желанием вытереть полные слёз глаза. — Благословение Дарующего, что это скоро закончится.

— Ага. Иди помоги другим. Здесь я справлюсь, — мягко сказал Дромак.

А затем снова вернулся к своей беспощадной болтовне с отрядом. Намёк был более чем ясным, и я пошла дальше, опустив голову и вытирая нос концом шарфа, наброшенного на голову и плечи.

Следующие несколько повозок я поднимала молча, почти не обращая внимания на тех, кому помогала. И снова, и снова я вкладывала свою боль в тени, отдавая Рокату то, чего он никогда не смог бы дать мне.

— АССИРИЯ! — рявкнул Рокат, и я подняла голову, сердито уставившись на своего истинного.

Этот день окончательно вернул мою ненависть к нему, и, похоже, это чувство было взаимным. Как послушная девочка, я ждала его ровно там, где он меня оставил, когда решила, что мне нужно отдохнуть. В конце концов, мне ещё предстояло поднять наверх себя и пятерых животных, хотя я понятия не имела, на какую именно сторону мы направляемся. Рокат держал все свои планы в секрете от меня, и, судя по всему, Рапп скрывал немало тоже.