— Я положу руку тебе на шею, а ты должна обеими руками прижать мою к своему телу и перекатить меня с себя, — тихо произнёс он.

Что-то твёрдое упёрлось мне в живот. Следом прозвучало тихое ругательство.

Поджав губы, я подавила смешок, готовый вырваться наружу. Но когда его сильные пальцы коснулись чувствительной кожи под моей челюстью, из меня всё же вырвался тихий звук, достаточно томный, чтобы это было неловко.

— Сосредоточься, — сквозь стиснутые зубы сказал Рокат.

Было неясно, предупреждал он меня или самого себя.

Втянув так необходимый воздух, я прижала его руку к груди и резко подалась бёдрами вверх, сбрасывая его с себя. Он поддался легко, а я тут же отползла и вскочила на ноги.

— Хорошо, — прорычал он, усаживаясь на пятки. — Мы повторим это ещё дюжину раз, чтобы движение отпечаталось в твоих мышцах.

То, как они дрожали, когда я снова ложилась на землю, не имело ничего общего с усталостью от тренировки и абсолютно всё — с тем, как Рокат выглядел, устраиваясь надо мной. С татуировками, перекатывающимися и напрягающимися на его обнажённом торсе. С тем, как бугрились мышцы его рук, когда он тянулся к моему горлу.

Судьбы, помогите мне.

Должно быть, Судьбы услышали меня, потому что я сумела выполнить столько повторений, сколько требовал Рокат, ни разу не попросив его снять остатки одежды. Он всё сильнее наваливался на меня, вынуждая прикладывать больше усилий, чтобы сбросить его с себя. После того как я провалила три попытки подряд, он поднялся и протянул мне руку.

— Продолжим завтра.

Я приняла помощь и застонала, поднимаясь на ноги.

— Благословение Дарующего. Я умираю с голоду.

— Я тоже, — вставил Рапп, в очередной раз напоминая нам о своём присутствии.

Зик подбежал ко мне и ткнулся головой мне в ладонь, пока мои пальцы не оказались у него за ушами. Я почесала его.

— Жадный, жадный, — проворковала я, пока Рокат поднимал свою рубашку.

Рапп подошёл вместе с Гремом.

— Ты делаешь успехи, Ассирия. Со временем всё придёт.

— Спасибо, — вздохнула я, оглядываясь вокруг, пока ночь всё плотнее окутывала нас. По всему каньону плясали живые огни костров, отбрасывая длинные тени на стены, пока мужчины сновали туда-сюда.

Когда Рокат вернулся, я спросила:

— Так когда я смогу начать тренироваться с оружием?

Он склонил голову набок.

— Зачем? Чтобы исполнить своё первоначальное обещание убить меня?

Я прикусила губу, сдерживая улыбку.

— Возможно.

Он закатил глаза.

— Тебе нужна еда, чтобы твой рот наконец заткнулся.

Того, как он развернулся на пятке, было достаточно, чтобы понять — нужно идти за ним. Пока мы пробирались через царящий вокруг хаос в поисках еды, мы с Раппом перешёптывались, отпуская оскорбления в адрес Роката достаточно громко, чтобы он их слышал. Пока мы ели, подбрасывая кусочки собакам, Рапп пересказывал последние лагерные сплетни, а я отвечала ему самыми шокированными и возмущёнными реакциями. Проведя месяцы в военном лагере, я стала невосприимчива к грубым словам, за которые Жрица Анара всегда стыдила меня. Если уж на то пошло, я чувствовала себя скорее одной из мужчин, чем кем-либо ещё, несмотря на постоянные напоминания о моём поле в виде нескончаемых взглядов. По крайней мере, в последнее время Рокат дал мне хоть какое-то подобие цели — и в разведке, и в бою.

Мой истинный оставался молчаливым, пока мы с Раппом болтали, хотя он наблюдал за мной, и в его глазах скрывалось что-то нечитаемое. Я слишком часто ловила себя на том, что смотрю на него, и каждый раз, когда наши взгляды сталкивались, между нами вспыхивал жар.

Из толпы вышел молодой мужчина со свитком в руках. Моё внимание тут же зацепилось за него. Рокат бросил взгляд ему за спину, и его брови сошлись.

— Халалхиво, это только что прибыло от Верховной жрицы, — сказал он, опускаясь на колено и протягивая пергамент.

Рокат принял его, затем сломал печать. Что Киира могла написать ему теперь? С тех пор как мы ушли, от неё не приходило никаких сообщений. По крайней мере, насколько мне было известно.

— И для вас, Хадвезер Рапп, — добавил посыльный, поднимаясь и протягивая ему вторую сложенную записку.

Рапп принял её, пока Рокат пробегал глазами несколько строк своего письма. А затем он застыл совершенно неподвижно.

— Свободен, — прорычал он мужчине, и тот не стал медлить с уходом.

— Что там? — спросил Рапп, потянувшись к листу Роката.

Рокат не отдал его. Я перестала дышать, когда он поднял взгляд.

— Это тебе, — тихо произнёс он, и по тому, как он смотрел на меня, я поняла: ничего хорошего там не было написано.

Киира должна была написать мне об Олрусе…

Я потянулась за листом, но Рокат дёрнул его назад.

— Сначала вернёмся в палатку.

Слёзы защипали глаза, и я зажала рот ладонью, подавляя всхлип. Мне удалось кивнуть, и Рапп быстро собрал наши тарелки, пока Рокат вёл меня сквозь толпу. Каждый шаг казался вечностью, а мысли бешено метались, перебирая все возможные варианты. Я ускорила шаг, когда по щекам покатились первые слёзы. Я не собиралась плакать перед всеми этими мужчинами и подтверждать их убеждение, что женщинам здесь не место.

— Отдай мне, — сказала я куда резче, чем собиралась, в тот момент, когда мы ворвались за чёрные пологи.

Рокат тут же протянул мне письмо. На прикроватном столике мерцало несколько свечей, и я бросилась к ним, чтобы было больше света для чтения.

Ассирия,

мне так жаль, что потребовалось столько времени, чтобы передать тебе эту информацию. С момента твоего отъезда в Стрые произошло множество потрясений. Жрица Анара быстро обнаружила твоё исчезновение и приказала обыскать поместье Дома Олмут, где среди деревьев нашли тело Вагача. Олрус признал свою вину и поклялся, что ты сбежала из страха, что он поступит с тобой так же.

На следующий день его сожгли.

Новый назначенный Корманзо Ксаннирин вместе с новыми жрицами, как ты помнишь, отправился на юг с нашими строгими указаниями. К тому времени, как он прибыл, Жрица Анара уже вмешалась в управление поместьем и далеко вышла за пределы долга, данного ей Судьбами. Её действия в отношении Олруса, особенно с учётом информации, которой обладал новый Корманзо, вынудили его сжечь и её тоже.

Я сожалею твоей утрате, Ассирия. Надеюсь, тебя сможет хоть немного утешить мысль о том, что Анара больше никогда никому не причинит вреда, и тем, что, рассказав мне о её действиях, ты помогла добиться отстранения всех остальных, кто практиковал этот ритуал.

Надеюсь, Рокат хоть немного утратил своё грубое отношение к тебе и теперь сможет тебя утешить. А если нет, знай: я думаю о тебе и молюсь о твоём исцелении.

С любовью,

Киира

Мир закружился, и я рухнула на колени.

— Нет, — всхлипнула я, и слова расплывались перед глазами, пока я пыталась перечитать их снова.

Олруса сожгли. Он взял на себя вину за убийство Вагача. Он тоже умер, защищая меня. Ещё один удар полоснул по моему сердцу, и боль была такой острой, что мне казалось — она никогда не закончится.

Что я сделала в прошлой жизни, чтобы заслужить такую преданность, Жнец? Почему все, кого я люблю, должны умирать, Ткачиха? Что это за благословение — эта уникальная магия, если я не могу спасти с её помощью никого, Дарующий?

— Ассирия, — тихо произнёс Рокат, опускаясь рядом со мной на землю.

Мгновение спустя в палатку вошёл Рапп.

— Что случилось? — сразу спросил он, обходя нас и садясь на кровать.

Тревога в его глазах разбила последний осколок моего самообладания.

— Олрус, — разрыдалась я, прижимая пергамент к животу. — Он… он умер. Из-за меня.

Рокат обхватил мои плечи своими сильными руками, и я позволила ему притянуть меня к себе на колени. Грудь тяжело вздымалась, горло сжималось, глаза жгло, и из-за силы моего горя я не могла ни думать, ни дышать.

— Это не твоя вина… — попытался успокоить меня Рокат, но я перебила его.