У меня вырвался долгий вздох, пока я растирал челюсть.
— Ладно.
Я размял шею и плечи, затем свистнул собакам, подзывая их следовать за нами. Обе явно испытали облегчение, когда мы с Ассирией пошли рядом и больше не начали отдавать им противоречащие друг другу приказы.
Мы шли молча, а напряжение между нами сворачивалось кольцами, словно змея перед броском. Связь пульсировала бурей эмоций с обеих сторон. По крайней мере, Ассирия была так же растеряна в своих чувствах, как и я. Да, она злилась, но под этим скрывалось беспокойство. И всё это оплетал чистый страх — нечто, чего я никогда раньше от неё не ощущал.
От этого пульсирующая боль в голове становилась только сильнее. Я понятия не имел, чего она боится и почему этот страх внезапно появился среди остальных её бездонных эмоций.
Впереди показались часовые, и мои пальцы зачесались в желании схватиться за меч. Они позволили Ассирии уйти навстречу опасности. У них, мать их, должно было хватить здравого смысла остановить её, даже если я прямо не приказывал никого не пропускать. Желание наказать их, утолить бурю эмоций, бушующую в моих венах, стало слишком сильным, чтобы его игнорировать.
Я отстегнул ножны и тяжёлым шагом направился к ним. Двое оказались достаточно сообразительными, чтобы расширить глаза и отступить назад. Те, кто этого не сделал, всё равно дрожали, пока я готовился обрушить на них свою ярость.
— Кто из вас не развернул её и не отправил обратно? — прорычал я.
Ассирия стремительно подошла и дёрнула меня за руку, словно собиралась утащить прочь.
Я стряхнул её руку.
«Не вымещай на них злость, предназначенную мне. Мы оба знаем, что ты делаешь это только потому, что тебе нужно хоть что-то контролировать», — прорычала она у меня в голове.
Я проигнорировал её.
— Кто?
Слово сорвалось с моих губ, пока я обводил каждого часового тяжёлым, смертельно серьёзным взглядом.
— Я-я-я, — заикаясь, выдавил один мужчина с вишнёвыми глазами. — Это было моё решение. Она сказала, что идёт к вам, Халалхиво, и я подумал…
— Ты подумал неправильно, — прошипел я, хватая его за ворот и дёргая вперёд.
Я швырнул его к своим ногам.
— Снимай доспехи и готовься к наказанию.
— Халалхиво! — прошипела Ассирия.
По крайней мере, она не использовала моё имя, чтобы одёрнуть меня. Хоть кто-то всё ещё способен соблюдать правила.
— Д-да, сэр, — пробормотал он, расстёгивая наплечные ремни.
Металл с грохотом упал на землю, прежде чем один из других часовых подхватил доспехи за него.
— Вы двое, — я указал на остальных, — держите ему руки.
При себе у меня не было ни плети, ни девятихвостого кнута, так что придётся обойтись плоской стороной ножен. С мрачными лицами они зафиксировали провинившегося для меня. Это было таким же наказанием для них, как и для того, кто должен был принять удары.
В следующий раз они дважды подумают о защите Ассирии.
Я бросил взгляд через плечо на неё и собак.
— Охранять, — приказал я им.
Они тут же заняли позиции по обе стороны от моей истинной пары, которая смотрела на меня, оскалив зубы.
«Рокат, прекрати. Ты уже доказал им свою мысль.»
«Когда ты наконец поймёшь, маленькая самозванка, что я сделаю всё необходимое, чтобы обеспечить твою безопасность?»
Я втянул воздух и провернул меч в руке. Длинная плоская сторона ножен выровнялась напротив спины мужчины. Крови не будет, но к тому времени, как луна поднимется высоко, его тело покроется чёрными синяками.
Я нанёс удар.
Глухой звук столкновения ножен с его спиной пронзил меня удовлетворением; по нашей связи от Ассирии прокатилась вспышка страха.
— Один, — процедил мужчина сквозь зубы.
Двое, удерживающие его, перехватили руки крепче.
Все они были закалёнными солдатами и прекрасно знали, чем всё закончится.
— Два, — выкашлял он, когда я ударил снова.
Дыхание Ассирии сбилось. Я бросил взгляд через плечо, замечая, как едва заметно дрожат её руки. Четвёртый солдат, тот, что поднял доспехи, привлёк моё внимание, переступив с ноги на ногу. Я метнул в него взгляд, и он тут же снова вытянулся в идеальную стойку.
Оторвав внимание от своей истинной пары и него, я сосредоточился на том, чтобы преподать этому мужчине столь необходимый урок дисциплины. Отдача от третьего удара прошла вибрацией по моим рукам, и в воздухе раздался треск. Он выкрикнул число, тяжело дыша. Двое других крепче удержали его, когда он обмяк.
Мои наказания всегда были жёстче остальных. Мне требовалось куда меньше ударов, чтобы донести свою мысль.
«Рокат», — прошептала Ассирия у меня в голове, но в этой мольбе не было ни капли враждебности. Больше всего она звучала томно.
Я развернулся для четвёртого удара. Воздух со свистом вырвался из лёгких мужчины, когда плоская сторона ножен снова врезалась ему в спину. Движением подбородка я разрешил двум солдатам отпустить его.
Он рухнул на землю перед собой, и пот капал в пыль рядом с его руками. Остальные трое опустились на одно колено и прижались лбами к предплечьям.
— Закончите смену, а потом проследите, чтобы его отвели к целителю, — прорычал я, снова пристёгивая ножны к доспехам.
— Да, Халалхиво, — хором ответили они.
Никто из них не поднялся, когда я снова повернулся к Ассирии. Я ожидал увидеть ярость на её лице, но то, что оказалось там вместо этого, удивило меня самым приятным образом.
Её щёки залил румянец, а губы были слегка приоткрыты, пока она смотрела на меня. Эти коварные бордовые глаза потемнели, скользя по мне взглядом, пока я сокращал расстояние между нами. Если бы я не был так зол, возможно, позволил бы злой усмешке тронуть мои губы.
Ей нравилось наблюдать за этим.
Я коснулся нашей связи, проверяя её мысли. Удовольствие свернулось внутри меня. Именно демонстрация того, на что я готов ради неё, заставила желание течь по её венам. Тёмные, первобытные части меня наслаждались этим и хотели повторить снова.
— Идём, — приказал я ей.
Она моргнула, глядя на меня снизу вверх, и тёмные ресницы скользнули по её скулам, прежде чем она стряхнула с себя то зачарованное состояние, в котором пребывала.
Я даже не стал оглядываться на солдат, уверенный, что свою мысль донёс и, как только мы исчезнем из виду, они сами всё приведут в порядок. Ассирия держалась рядом со мной всю дорогу через лагерь, а когда мы добрались до нашей палатки, нырнула внутрь и устроилась на кровати.
Я завязал пологи за нами, убеждаясь, что нас не потревожат, затем начал снимать доспехи, один элемент за другим. Грем и Зик заняли свои места на полу, уложив головы на лапы и наблюдая за мной.
Когда я повернулся к кровати, Ассирия стояла на коленях, почти так же, как в нашу первую ночь вместе. Её длинные тёмные волосы свободно спадали на плечи, касаясь изгиба талии. Она упрямо держала подбородок высоко поднятым и не сводила с меня взгляда. Я ожидал, что она снова вцепится в меня словами, обнажив свои острые зубы, которые так любила показывать.
Вместо этого она произнесла три слова, потрясших меня до глубины души.
— Я… благодарна тебе.
Она замолчала, будто боролась с тем, что хотела сказать, заставляя слова сорваться с губ.
— Спасибо, что защищаешь меня.
Её голос тоже был мягким, и это ещё сильнее запутало моё сердце, и без того превращённое в клубок. Я сжал кулаки, чтобы не потянуться к ней снова, чтобы не дать ей увидеть, насколько глубоко её благодарность меня задела.
Всё это время именно это я и пытался делать. Просто раньше она этого не видела, не понимала.
Совсем как тогда, когда я впервые увидел рисунок её глаз, мне казалось, будто она видит меня до самой тьмы моей души. И всё же она не отшатнулась, не моргнула.
Она поблагодарила меня.
И это оказалось даром, о необходимости которого я даже не подозревал.
