Рокат взял два банных полотна и два куска мыла возле таза.

— Найди сменную одежду для нас обоих, — бросил он через плечо.

Меня охватило предвкушение, пока я рылась в своей кожаной сумке, доставая простое платье, которое легко было надеть. Потёртая дорожная сумка Роката лежала рядом с моей, и пряжка почти сама раскрылась под моими пальцами. Нити едва удерживали её вместе, а ткань потрескалась от времени. Осторожно я вытащила из неё свободную чёрную тунику и чёрные штаны Роката, потому что другого цвета он никогда не носил, и сложила их вместе со своим платьем.

— Готово, — сказала я, выпрямившись и прижимая свёрток одежды здоровой рукой.

— Пошли, — прорычал он, направляясь к выходу.

Он придержал для меня полог шатра, и я снова шагнула в прохладный ночной воздух. С ближайшего столба он снял два факела, и пламя бросало пляшущий свет на резкие черты его лица, пока мы уходили из лагеря к текущему ручью.

Из-за позднего часа мы оказались одни, когда нашли место у воды, всё ещё влажное после множества людей, купавшихся здесь вечером. Неподалёку покачивалось чахлое дерево, и Рокат воткнул факелы у берега, после чего повесил банные полотна на низкие ветви. Он протянул руку, и я отдала ему одежду. Он развесил её рядом.

— Сядь, чтобы я снял повязку с твоей руки, — велел Рокат, указывая на круглые валуны.

Я подчинилась без споров. Пусть он всё ещё командовал мной так же, как солдатами, со временем я поняла, что это больше не потому, что он меня ненавидит. Просто так он существовал. Осознание этого чаще всего помогало мне держать язык за зубами.

Рокат занялся моей рукой, разматывая бинт и наматывая его на ладонь. Я успела подхватить собственное запястье, прежде чем оно опустилось вниз, когда он снял последний ремень, удерживавший руку у тела. В суставе вспыхнула лёгкая боль, но она была уже далеко не такой сильной, как раньше.

— Думаю, дальше я справлюсь сама, — сказала я, поднимаясь и стаскивая пыльные сапоги.

Он ничего не сказал, но его взгляд следил за каждым моим движением, пока я расшнуровывала кожаную одежду сбоку и выбиралась из неё. Я бросила её позади себя на валун, где сидела раньше. Раздеваться перед Рокатом меня больше не смущало после того, сколько раз ему приходилось мне помогать.

Повязка на груди упала вниз и присоединилась к тунике. А вот со шнуровкой штанов оказалось сложнее, но я стиснула зубы и заставила себя осторожно воспользоваться обеими руками, чтобы стянуть кожу вниз. Штаны застряли на бёдрах, и прежде чем я успела попросить помощи, Рокат уже оказался рядом, опускаясь передо мной на колени. Его руки скользнули по моей коже, пока он стягивал их ниже. Когда ткань собралась у моих лодыжек, я опёрлась на его сильную спину и переступила через неё.

Он поднял на меня взгляд, и в этих бордовых глазах было что-то мягкое, почти нежное. Но это исчезло так же быстро, как появилось, и он отступил, прочищая горло.

— Я присоединюсь через минуту.

Бросив одежду в сторону, он быстро избавился и от своей. Огонь отбрасывал тени на его массивное тело, смешиваясь с тёмными узорами татуировок, покрывавших каждый дюйм кожи. На его шее смотрели пустыми глазницами черепа, кроме одного на горле, рядом с которым распускалась роза. По груди тянулись изображения животных: оскалившийся гончий пёс с глазами, будто светящимися враждебностью, змеи, туго обвивающие дерево, и несколько птиц с острыми когтями, готовыми атаковать. Между ними переплетались колючие лозы и расцветали новые розы. Ирония того, что это были мои любимые цветы, не ускользнула от меня. На его спине, я знала, был идеальный круг, такой же, как у меня, а вокруг него тянулись настолько реалистичные следы когтей, что в первый раз, когда я их увидела, я вздрогнула.

При мысли о наших метках истинной пары я огляделась, убеждаясь, что мы всё ещё одни.

— Не переживай, маленькая самозванка, никто не подойдёт достаточно близко, чтобы увидеть, — прогремел он, возвращая моё внимание к себе.

— Если ты уверен, — сказала я, делая шаг вперёд.

Воздух между нами нагрелся.

— Уверен. Хотя приятно видеть, что теперь тебя это хоть немного волнует, — ответил он, медленно скользя взглядом по моему телу с голодом измождённого хищника.

Его член налился сильнее, когда я подошла ещё ближе к нему и к ожидающей воде.

— Мне нужно, чтобы ты расплёл мне волосы, — сказала я голосом едва громче шёпота.

— Подойди ближе и повернись, — хрипло произнёс он, делая рукой вращающий жест.

Я подчинилась, и когда он прижался к моей спине, наша кожа вспыхнула жаром. Больше он меня не касался, пока работал, и, когда закончил, мои волосы длиной до талии рассыпались вокруг меня спутанными волнами.

— Я возьму мыло. За тем тростником есть маленький водопад.

Рокат указал в темноту, и когда его голос стих, я различила журчание воды.

Кивнув, я прошла мимо него и остановилась на краю тёмной воды. Затем глубоко вдохнула и вошла внутрь. Вода оказалась тёплой, что, если подумать, было неудивительно, и доходила мне лишь до середины бедра, пока я уходила дальше от берега. Позади раздался всплеск, и я почувствовала, как Рокат снова приблизился. Он нёс факел, и его свет дрожал на поверхности взволнованной воды.

Мы добрались до другой стороны, где действительно был маленький водопад. Поток вырывался между двух камней и срывался вниз по гладкой скале, отполированной постоянным течением. Высоты едва хватало, чтобы Рокат мог удобно стоять под ним. Он закрепил факел между камнями сбоку, оставляя нам немного света.

Закрыв глаза, он запрокинул голову, позволяя потоку воды стекать по нему, скользить вниз по телу к соблазнительной V-образной линии, уходящей к паху. Он был высечен, как эти каменные стены, будто сами Судьбы вырезали его из скалы, и источал смерть и разрушение. И всё же, когда его глаза открылись и остановились на мне, в них проступила боль, поднимаясь из глубин его чёрной души.

— Займи моё место, и я вымою тебе волосы, — пробормотал он, и его голос звучал мягче, чем когда-либо прежде.

Я подошла ближе, и вода стала достаточно глубокой, чтобы скрыть моё тело. Поток не бил так сильно, чтобы причинять боль, но его хватало, чтобы смывать слои грязи с моей кожи и насквозь промочить волосы. Я закрыла глаза и наслаждалась ощущением. Вода плескалась у моих ног, пока Рокат двигался, а затем снова оказался позади меня. От его близости по моей шее пробежали мурашки.

Сильные руки обхватили мою голову и слегка запрокинули её назад, прежде чем он отжал концы моих волос. Через мгновение твёрдые пальцы зарылись в кожу головы, мягко массируя её. Стон вырвался у меня прежде, чем я успела его сдержать. Рокат прижался ко мне, и его твёрдость упёрлась в мою спину.

— Повтори этот звук, — прорычал он, на мгновение убирая руки, прежде чем снова вернуться к моим волосам.

На этот раз, когда его пальцы вновь начали перебирать пряди, я позволила звуку сорваться с губ в полную силу. Вода разбрызгивалась вокруг нас, большую часть потока принимало на себя тело Роката, и я прижалась к нему, позволяя ему тереть мою кожу головы до ощущения чистоты.

— Мне уже стоит их смыть, — пробормотала я с закрытыми глазами. — Но это так приятно.

Глухое веселье прокатилось по его груди у моей спины, и мои глаза тут же распахнулись. Не обращая внимания на его пальцы, всё ещё запутавшиеся в моих волосах, я резко повернулась к нему.

— Ты только что рассмеялся?

Он приподнял одну тёмную бровь, будто я задала совершенно нелепый вопрос.

— Да.

Я упёрлась ладонями ему в живот и слегка толкнула.

— Шутка и смех в один день. Кто ты такой и что ты сделал с моим истинным?

И тогда Рокат подарил мне самодовольную ухмылку.

— Может быть, у меня есть стороны, о которых ты не знаешь.

Я поймала себя на том, что улыбаюсь ему в ответ.

— Не думаю. Ты довольно прямолинеен. Драки и секс.

И всё же, если бы меня заставили выбрать только одно слово, чтобы описать его, я бы сказала: сложный. От дурманящей смеси его гнева и привязанности до ярости, исходящей от него вместе с разрушением, Рокат был многогранным так, как я только начинала понимать.