— Прямо как твой член, — выпалила я, не успев остановить слова.

И тут же мысленно отругала себя за это. Месяцы, проведённые рядом с солдатами и их грубыми разговорами, определённо обогатили мой словарный запас тем, что теперь было трудно держать при себе.

Он пронзил меня тяжёлым взглядом.

— Значит, женщины всё-таки могут быть полезны и по-другому, — продолжила я, возвращая разговор к действительно важному. Его нежелание видеть правду меня не остановит. — Чтобы нас не запирали по домам и не говорили, что мы годимся только быть племенными кобылами.

— Кралу нужно больше людей, чтобы заселить континент после того, как мы завоюем Мир Ангелов. Нельзя просто выиграть войну и вернуться домой. Захватчики должны пустить там корни, чтобы удержать территорию, — прорычал Рокат, стиснув зубы.

— Заметь, ты сказал: «Кралу нужно», — резко ответила я. — И ни слова о том, что это тебе нужно, чтобы мы сидели дома.

— Крал — единственный, чьи приказы я выполняю, — прорычал Рокат, и в его глазах мелькнул холод.

То, как он сжал губы, заставило меня подумать, что он хотел сказать больше. А именно, что я не тот человек, который имеет на него влияние.

— Если Ксаннирину это нужно, значит, так и будет.

— Но у тебя тоже есть влияние на него, — возразила я.

Я сама это видела.

— Если бы ты сказал ему, что вам нужны женщины, чтобы, не знаю, быть разведчицами, посыльными или хотя бы поварихами, он мог бы разрешить это. А если его так волнует большее количество детей, мужчины могли бы брать с собой жён.

Взгляд Роката был достаточно жгучим, чтобы обжечь.

— Ты считаешь, что знаешь лучше Халалхиво и Крала, маленькая самозванка?

Я стиснула челюсть, пытаясь удержать резкие слова, рвущиеся наружу. Жар пополз по моим щекам, пока я безуспешно пыталась найти другой ответ, кроме единственного возможного. Я опустила голову, ненавидя чувство поражения, накрывшее меня.

— Нет, — вздохнула я. — Я лишь хочу дать другим тот выбор, которого не было у меня. Мне повезло сбежать так, как я сбежала. И даже если я ненавижу своё нынешнее положение, оно всё равно лучше того, что сейчас есть у многих других.

Последние слова были почти шёпотом, и всё же они разорвали напряжённую струну, натянутую между нами.

Рокат медленно и тяжело выдохнул.

— Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти, Ассирия.

Он направил своего коня ближе к моему, протянул руку и поддел пальцами мой подбородок. С нежностью, удивившей меня даже сильнее, чем его извинение, он приподнял моё лицо к себе.

— Правда. Я чувствую твою печаль и твою боль. Ты права. Теперь наша боль общая.

Лёгкая улыбка смягчила моё лицо, когда он провёл костяшками пальцев по моей щеке.

— Халалхиво извиняется и признаёт, что я в чём-то права? Ты уверен, что не заболел?

Рокат закатил глаза.

— Я не болен. Я способен признать, когда ошибаюсь.

Смех вырвался у меня прежде, чем я успела его подавить.

— Конечно способен, Халалхиво.

Наконец к нам вернулись Грем и Зик с высунутыми языками.

— Хорошие мальчики, — похвалил их Рокат, переключая внимание на гончих.

Их хвосты радостно завиляли, пока они бежали рядом с нами. Когда мы добрались до заводи, где я раньше заметила гончих, Рокат объявил привал.

Мужчины слаженно работали вместе, наполняя бочки водой, пока другие передавали бурдюки по цепочке, стараясь дать как можно большему числу солдат возможность утолить жажду. Сидя на выступе одной из повозок, я отпила из бурдюка, который дал мне Рокат.

Грем и Зик устроились по обе стороны от меня, и я вылила последние капли каждому на язык. Зик поднялся и лизнул меня прямо в лицо.

— Фу! — рассмеялась я, игриво отталкивая его.

Это только подстегнуло его сделать это снова.

Рапп подошёл, теребя шипы в брови.

— Ну что, Ассирия, как проходит твоё обучение разведке?

Я фыркнула, играя концом своей косы.

— Примерно так, как можно ожидать от Халалхиво.

Рапп ухмыльнулся и погладил мягкую шерсть Зика.

— То есть он выдаёт тебе крошку похвалы вместе со списком всего, что ты делаешь неправильно?

— Именно так, — вздохнула я, хотя губы всё равно тронула улыбка. — Но он всё-таки признал, что я схватываю всё лучше, чем ожидал.

— Для него это высшая похвала, которую ты вообще можешь получить.

Рапп уселся рядом со мной на дерево, вынуждая Грема подвинуться. Он почесал пушистые чёрные уши гончего.

— Рапп, что случилось с Рокатом в академии? — спросила я почти шёпотом, потому что произносила имя своей истинной пары.

Большинство мужчин уже разошлись, оставив нас одних.

Вместо ответа он замер, его рука застыла в дюйме над Гремом.

— Рокат сам должен тебе это рассказать, — наконец произнёс он и продолжил гладить пса.

Во мне вспыхнуло раздражение, а любопытство стало только сильнее. Из-за их скрытности моё воображение металось во все стороны, прокручивая тысячу ужасных вариантов.

Что такого произошло с Рокатом, что об этом невозможно было говорить?

47

— И как долго мне ещё носить это? — спросила я главного целителя.

Рокат прислонился к рабочему столу в нескольких шагах от нас, наблюдая за каждым прикосновением мужчины с видом ястреба, готового в любой момент ринуться вниз и схватить добычу, стоит ей сделать неверное движение.

— Думаю, вы уже достаточно восстановились, чтобы снимать её, кроме времени сна, хотя я всё ещё советовал бы избегать любых движений над головой как минимум ещё неделю, — сказал он, обходя меня и надавливая на заднюю часть плеча. — Больно?

— Нет, — честно ответила я, хотя меня расстраивало, что я всё ещё не могла пользоваться рукой так, как хотела.

Мне отчаянно хотелось помыться, как это делали мужчины с тех пор, как мы вошли в оазис каньона. Волосы превратились в жирный, пропитанный потом кошмар, и даже коса, в которую я их постоянно заплетала, не мешала мне морщиться от собственного состояния.

На этом этапе я бы продала своё тело за возможность их вымыть. Когда-то мне казалось, что путь из Стрыя в Ужгород был ужасен в плане чистоты. Этот переход оказался намного хуже.

Хотя бы Рокат каждый вечер приказывал приносить в свой шатёр дополнительный таз воды, чтобы я могла обтираться, и в основном я справлялась одной рукой, пусть и неуклюже.

— Хорошо, — сказал целитель, возвращаясь ко мне спереди и что-то записывая на листе пергамента. — Покажитесь мне снова через неделю, и, возможно, я разрешу вам упражнения для укрепления плеча. Теперь оно будет слабее после вывиха.

— Спасибо, — вздохнула я, затем соскользнула со стола и посмотрела на Роката, своего сопровождающего.

Мы уже поужинали, и вечер оказался на удивление приятным, когда он присоединился ко мне и Раппу. Я никогда раньше не видела его настолько расслабленным, и это лишь сильнее добавляло загадочности человеку, которого я всё никак не могла разгадать.

Лагерь постепенно затихал на ночь, а над нами с кристально чистого неба сияли миллионы звёзд. Небеса казались настолько близкими, что до них можно было дотянуться рукой, хотя я и не пыталась этого сделать, помня предупреждение целителя о лишних движениях.

— Если хочешь искупаться и вымыть волосы, я помогу тебе, — сказал Рокат, положив руку мне на поясницу и направляя обратно к нашему шатру.

— Это только потому, что ты хочешь со мной переспать, — поддразнила я.

Он хмыкнул, но по нашей связи до меня донеслась лёгкая волна веселья. С тех пор как на меня напала змея, Рокат каждую ночь спал рядом со мной, и всё же он больше не ненавидел каждое мгновение, как раньше, когда был вынужден находиться рядом. Когда мы вошли обратно в наш шатёр, воздух уже не был заряжен молнией, готовой в любой момент разжечь лесной пожар. Нет, теперь он был спокойным, как океан, мягко накатывающий на берег.