А мгновение спустя в шатёр вошёл Рокат, и Рапп тут же сменил тему.

Тогда эта мысль заставила меня задуматься. Иногда мне казалось, будто Ткачиха действует через Раппа, пытаясь столкнуть нас с Рокатом ближе друг к другу. Из нас троих только он, похоже, действительно хотел, чтобы наша взаимная неприязнь начала исчезать.

И чаще всего он добивался этого, поддразнивая Роката. Что мой истинный воспринимал далеко не всегда благосклонно.

Этот случай исключением не стал.

Из груди Роката вырвалось рычание, а Рапп даже не дрогнул под свирепостью его взгляда. Он лишь продолжал ухмыляться, словно ему нравилось вытаскивать эту сторону своего друга наружу.

Что он, безусловно, и делал.

Я сжала губы и снова сосредоточилась на попытке поесть. На этот раз вместо того, чтобы двигать ложку кистью, я решила использовать плечо. Когда мне удалось удержать еду достаточно высоко, я сама наклонилась к ложке и сумела взять в рот немного похлёбки.

Меня тут же передёрнуло, и я уронила ложку, потянувшись к воде, которую Рапп тоже принёс мне. Безвкусная бурда застряла в горле, слишком густая, чтобы пройти сама по себе, и вода почти не помогала. Сильный глоток, затем ещё один кашель наконец сдвинули её с места, позволяя провалиться дальше в желудок.

— Это было хуже всего, — кое-как выдавила я, вытирая рот тыльной стороной ладони.

Рапп и Рокат наблюдали за мной с разной степенью веселья.

— Именно поэтому у нас в военном лагере нет женщин, — заявил мой истинный, опираясь локтем о подлокотник стула и лениво наваливаясь на него.

Рапп фыркнул.

— А может, если бы были, у нас появилась бы еда получше.

— Потому что женщины готовят лучше мужчин? — съязвила я, отодвигая миску подальше. Я скорее останусь голодной, чем попытаюсь запихнуть в себя ещё хоть ложку.

— Ну да, — ответил Рапп, закидывая руки за голову. Стул скрипнул, когда он качнулся на двух ножках.

Я закатила глаза.

— Мужчины умеют готовить не хуже женщин.

— Уверена? — парировал Рапп, выразительно посмотрев на мою отставленную миску.

Вздохнув, я тяжело опёрлась головой на кулак.

— Всё зависит от того, сколько усилий ты вкладываешь. Когда нужно накормить десятки тысяч, это немного сложнее.

— Ты говорила, что умеешь готовить. Возможно, я всё-таки позволю тебе помогать, — предложил Рокат, и в его глазах мелькнуло что-то хитрое.

Вот она, та свобода, которую, как мне казалось, он, возможно, способен мне дать.

Из меня вырвался смешок, и я одарила его раздражённым взглядом.

— Будто ты позволишь мне находиться без охраны среди всех этих мужчин.

Он пожал плечами, словно вовсе не был ястребом, не сводящим с меня внимательного взгляда ни на секунду. Особенно сейчас.

— К тому же я не могу, — проворчала я, указывая на примотанную руку.

Она ныла, и после целого дня верхом икра тоже болела. Больше всего на свете мне хотелось просто лечь спать. Сон всё ещё давался тяжело, хотя маковый настой, который дал главный целитель, немного помогал. О еде я подумаю уже утром.

«Мы можем пойти спать прямо сейчас, если хочешь.»

«А тебе не нужно идти на своё ночное собрание офицеров?»

— Я бы с удовольствием поучаствовал в вашем разговоре, — хмыкнул Рапп, и ножки его стула с глухим стуком опустились на землю.

— Ассирия устала и хочет сейчас пойти спать, — вслух произнёс Рокат, не сводя с меня тяжёлого взгляда.

Дрожь скользнула вниз по моему позвоночнику, и я медленно провела зубами по нижней губе. Рокат проследил за этим движением.

Рапп поиграл с шипами над бровью.

— Нам особо нечего обсуждать, раз мы до сих пор ничего не слышали от Трола. Может, стоит дать Паранксокам одну ночь отдыха.

— Ага, — согласился Рокат, всё так же не отрывая взгляда от меня.

Я выдержала этот взгляд, отвечая ему той же напряжённостью, хотя и пыталась скрыть мурашки на коже и лёгкую испарину, выступившую на затылке.

Рапп собрал наши миски и ложки и поднялся из-за стола.

— Мне сегодня затыкать уши во сне?

Одновременно мы с Рокатом резко повернули головы к ухмыляющемуся Хадвезеру.

— В этом не будет необходимости, — прорычал Рокат, и я едва сдержала смех.

С тех пор как он заставил меня принять его член и проглотить его семя, мы больше не были вместе. От воспоминания низ живота вспыхнул жаром, и я мысленно выругала себя не только за то, что снова об этом подумала, но и за трепет, который это вызвало во мне.

Рокат действительно показал мне, что значит чувствовать себя живой.

И всё же он оставил меня такой отчаянно жаждущей, напряжённой туже той кобры, и я до сих пор не нашла облегчения.

Рапп подмигнул мне, прежде чем исчезнуть за приоткрытым пологом. Проворчав что-то себе под нос, Рокат отошёл от стола и закрыл его, затянув завязки, чтобы нас не беспокоили. Все звуки лагеря, наполнявшие пространство вокруг, исчезли, когда он снова повернулся ко мне.

На дрожащих ногах я поднялась и встретила его в центре шатра. Потёртый ковёр покрывал пол под нами, и я пошевелила пальцами ног по жёсткой ткани, пытаясь хоть немного прийти в себя.

— Начнём? — тихо произнёс Рокат, и я кивнула.

Как и каждую ночь после укуса, Рокат размотал повязку на моей руке, поддерживая её, пока снимал с меня тунику. Я едва могла дышать, пока его пальцы почти невесомо скользили по моей коже, оставляя за собой след из тлеющих искр. Затем он снова зафиксировал руку и опустился ниже.

Завязки на штанах я хотя бы смогла развязать сама. Но ласка, которой он коснулся моих обнажённых бёдер, твёрдая мышца его тела, которую он подставил мне для опоры, пока стягивал штаны с моих ног, всё это было совсем другим. Его бушующие бордовые глаза медленно скользили по моей коже, от коленей к лицу.

— Сейчас хочешь сменить нижнее бельё или утром?

Я сглотнула, стараясь скрыть дрожь в голосе.

— Утром будет нормально.

Он поднялся, и, возвышаясь надо мной, показался ещё массивнее, чем прежде. Заплетённые волосы рассыпались по моей спине, пока наши взгляды оставались прикованы друг к другу, щекоча обнажённую кожу. Ноздри наполнили запахи специй и огня, такой мужской запах, такой его.

Когда Рокат отошёл к прикроватному столику, где ждал маленький флакон с молочно-белой жидкостью, воздух со свистом вырвался из моих лёгких. Он выдернул пробку и протянул его мне. Запрокинув голову, я выпила всё до последней капли.

Тем временем он избавился от собственной одежды, смятой и пропитанной потом после целого дня под бронёй. Дни в пустыне были невыносимо жаркими, поэтому, когда я допила воду, оставшуюся в стакане на столе, я оценила каждую каплю. Из потёртой кожаной сумки, почти разваливающейся на части, он вытащил чистую одежду и аккуратно разложил её на одном из стульев у стола. Я уже знала, что он делал это для того, чтобы всегда точно помнить, где лежит его одежда, на случай ночного нападения. Грязные вещи, включая мои, он сложил в другую сумку, чтобы на следующий день отнести их к одной из прачечных стоянок.

По крайней мере в том, чтобы быть рядом с Халалхиво, был один плюс: чистая одежда. Остальной Армии приходилось носить одни и те же вещи, пока мы не добирались до очередного оазиса, где можно было всё постирать снова.

— Почему у тебя эта старая сумка? Наверняка другая подошла бы тебе больше, — заметила я, забираясь на кровать.

Рокат напрягся, и наша связь вспыхнула вихрем эмоций.

— Потому что я к ней привык, — отрезал он.

Несмотря на то как он пытался скрыть это, в его голосе прозвучала боль. Я задумалась, связано ли это с теми обрывками прошлого Роката, которыми делился со мной Рапп. Тот отказывался рассказывать подробности, утверждая, что Рокат должен сам поведать мне об этом.

Любопытство вспыхнуло во мне, и я не смогла подавить желание узнать больше.

— Можно привыкнуть и к другой, — заметила я.

Одной рукой я взбила подушку со своей стороны кровати, поглядывая на него из-под ресниц.