Мгновение спустя мой друг вернулся с едой и водой.

— Что в этом такого важного? — спросил я у него, указывая на изящное кольцо с маленьким гранатовым камнем.

— Это было кольцо её матери. Она умерла во время чумы, вместе со всей своей семьёй, — сказал мне Рапп.

Что-то очень похожее на сочувствие поднялось из глубины моего нутра. Сначала она рассказала мне о том, как с ней обращался Вагач. А теперь ещё и это.

Чего ещё я не знал о своей истинной паре?

Я ничего не ответил, лишь уложил её ладонь поверх живота, повторяя положение другой руки, зафиксированной повязкой целителя.

— Увидимся утром, — сказал я, давая понять, что разговор окончен.

— Ты остаёшься здесь? — спросил Рапп.

Мне удалось оторвать взгляд от Ассирии ровно настолько, чтобы заметить шок на его лице.

— Да.

Мой тон не оставлял места для дальнейших вопросов.

Как бы я это ни ненавидел, я должен был.

Нуждался в этом.

Хотел этого.

Я уничтожил эту мысль в тот же миг.

— Ну, после того как она едва не умерла, это вполне логично. Связь и всё такое, — пожал плечами Рапп.

— Именно, — холодно ответил я, вновь переводя внимание на свою истинную пару.

Рапп переминался с ноги на ногу, будто хотел сказать что-то ещё.

— Я рад, что с Ассирией всё в порядке. Она мне правда нравится, Рокат. Хотелось бы, чтобы ты тоже это понял.

Прежде чем я успел ответить, порыв воздуха скользнул мимо нас, сообщая о его уходе. Я подождал ещё минуту, прежде чем осторожно раздеть Ассирию, подложить подушку ей под голову и лечь рядом с ней на жёсткий матрас.

Наблюдая. Ожидая. Размышляя.

Защищать Ассирию от опасности — одно дело, и с этим я сегодняшней ночью полностью провалился. Но заботиться о ней? Испытывать к ней симпатию? Это было совсем другое. И я не был уверен, что способен на такое, особенно после того, что произошло со мной, пока я становился взрослым мужчиной. После того, что произошло во время моего обучения в Фуреде. После того, что случилось с Тастом.

Моё тело постепенно успокоилось, пока я лежал рядом с Ассирией, а веки налились тяжестью. Я потянулся к её животу, положив сверху ладонь лишь для того, чтобы знать — она всё ещё жива.

А затем, ещё прежде, чем я сам это осознал, меня поглотил сон.

42

Жар вырвал меня из сна, и я устало заморгала, чувствуя, будто мои веки весят не меньше огромного валуна. Голова была затуманена, а тело ломило так, словно я две недели провела в седле, а потом меня растоптала лошадь, на которой я ехала. Я попыталась сесть, но резкая вспышка боли заставила меня вскрикнуть и остановиться. Опустив взгляд на себя, я заметила, что моё правое плечо примотано к телу повязкой из ткани.

И тогда я поняла, что обнажена.

Движение сбоку привлекло моё внимание, и затем на меня уставилась пара бордовых глаз, обрамлённых чёрными чернилами татуировок. Впервые я уловила в них проблеск души.

— Что… — начала я, хмурясь и пытаясь собрать воедино последние события, оставшиеся в памяти.

Я гуляла с Гремом и Зиком, а потом сорвалась с места, пытаясь сбежать. А потом…

— Случилось? Ты побежала. И пока бежала, тебя укусила кобра. Самая смертоносная из всех, между прочим, — прогрохотал Рокат, приподнимаясь на локте. Одеяло соскользнуло вниз по его торсу, собравшись у талии, а татуированные мышцы напряглись и перекатились под кожей, когда он пошевелился.

Он судорожно выдохнул, изучая моё лицо.

— Ты едва не умерла.

— По ощущениям, так и было, — прохрипела я.

Он потянулся через меня, и я замерла, ожидая, какое наказание он мне приготовил, как угрожал прошлой ночью. Побег от него, казалось, заслуживал куда худшего, чем шлепок, которым он наказал меня за то, что я произнесла его имя.

Но когда он отстранился, в его руке оказался маленький флакон с белой жидкостью.

— Тебе нужно это выпить. Тебе помочь сесть?

Я могла только моргать, глядя на него. Он… был добр ко мне? Заботился обо мне? Почему он не был в ярости? Он всё это время был рядом со мной?

И если был, то почему?

Его глаза чуть сузились, словно он почувствовал моё недоверие.

— Конечно, чувствовал.

Не дожидаясь ответа или хоть какого-то знака согласия, он поднял меня, хотя и с удивившей меня осторожностью. То, что он проигнорировал отсутствие моего согласия, удивлением не было. Затем он вытащил пробку из флакона и поднёс его к моим губам.

— Пей.

И снова его приказ был ожидаем. Но из-за того, как он смотрел на меня, это больше походило на отчаянную просьбу.

Я позволила странно сладкой жидкости растечься по языку и скользнуть вниз по горлу.

— Воды, — простонала я, когда всё закончилось.

Рокат не стал терять времени, перегнувшись через меня и схватив стакан с прикроватного столика. Он поднёс его к моим губам, но вместо этого я подняла дрожащую руку и сама взяла его.

— Я держу тебя, — сказал он мне.

Я на мгновение замешкалась, не зная, могу ли этому доверять. И всё же он бросился за мной в смертельную пустыню, чтобы спасти меня. Я была жива благодаря ему.

Он не отпустил стакан, пока я подносила его к губам и жадно делала три больших глотка.

Из-за того, что было в том флаконе, и воды тоже, голова начала проясняться. Я вспомнила, что ничего не ела перед тем, как сбежать прошлым вечером, и в тот же миг мой желудок заурчал.

— Еду? — спросил Рокат, приподняв бровь.

Я кивнула. Он соскользнул с кровати, полностью обнажившись передо мной, и я едва не подавилась воздухом. Каждый мускул перекатывался под кожей, пока он шёл, а кроме того, его член свободно покачивался вместе с движением. Он был внутри меня, и теперь, глядя на него, я задавалась вопросом, как вообще во всех мирах он смог поместиться.

Несмотря на усталость и слабость, низ живота сладко сжался от этого зрелища. Я не заметила, как долго пялилась, пока палец не приподнял мой подбородок, заставляя снова посмотреть ему в глаза. В них кружилось такое же желание, но он прочистил горло и помахал перед моим лицом хлебной булочкой.

— Открой рот шире.

Судьбы, почему это звучит настолько сексуально?

Но я подчинилась, и он оторвал кусочек и положил мне в рот. Я быстро прожевала, желудок тут же потребовал ещё, и я снова открыла губы. Рокат, чёрт возьми, кормил меня, а я позволяла ему это. Я должна была чувствовать стыд, унижение, что угодно. Но вместо этого я чувствовала удовлетворение и безопасность.

Что со мной не так?

Неужели пережитого опыта на грани смерти достаточно, чтобы полностью изменить динамику наших отношений?

Рокат поднёс мне ещё кусочек, и я снова приняла его, но на этот раз мой язык легко скользнул по его пальцам. Стон, такой тихий, что я почти его не услышала, прокатился в его груди. Я опустила взгляд, наблюдая, как его член наливается и вытягивается вдоль бедра.

— Смотри сюда, — прорычал он, и в его голосе прозвучало предупреждение. — Мне нужно заботиться о тебе, а я не смогу этого делать, если ты продолжишь посылать в мою сторону волны желания.

Я перевела взгляд обратно на него, и он оторвал ещё кусочек, снова кормя меня, но на этот раз просто уронив его мне в рот. Его внешняя невозмутимость всё равно не мешала истинным чувствам просачиваться через нашу связь. Перед глазами вспыхнул образ моей груди, словно я смотрела на себя его глазами. И я поняла, что так и было.

По крайней мере лёгкое одеяло, собравшееся у моей талии, скрывало жар между моих бёдер.

Наконец хлеб закончился, и он снова предложил мне воды. Я выпила остатки слишком быстро, и часть пролилась по краям, стекая по моим щекам. В одно мгновение Рокат перехватил капли и стёр их. Там, где он коснулся меня, кожу лизнул огонь.

Его рука замерла в каком-то вдохе от моего лица, и я медленно опустила пустой стакан, не отрывая взгляда от его глаз. Напряжение растянулось и между нами, настолько туго, что я невольно задавалась вопросом, когда оно лопнет. И что случится, когда это произойдёт.