К чёрту Роката, я буду свободна.

Наша связь обожгла мне спину, наконец осознав мои намерения и мои действия. Я проигнорировала её, выпрямила спину и побежала быстрее. Руки бешено работали, пока я пыталась увеличить расстояние между собой и лагерем.

Напряжение жгло лёгкие, и в конце концов мне пришлось замедлиться хотя бы до бега трусцой, чтобы хватать пыльный, но такой необходимый воздух. Грем и Зик тоже сбавили темп, тяжело дыша рядом со мной.

— Мы справимся, — сказала я им, хотя больше пыталась убедить саму себя.

А затем Рокат ворвался в мои мысли.

«Да ты, мать твою, издеваешься, Ассирия. Ты серьёзно пытаешься сбежать? Ты же понимаешь, что эта связь приведёт меня прямо к тебе. И когда я тебя найду, я притащу тебя обратно в лагерь, надену цепь на твою красивую шею и сделаю тебя той рабыней, что всегда лежит у моих ног. Я даю тебе один шанс развернуться и вернуться сейчас.»

«Да пошёл ты,» — выкрикнула я в ответ по нашей связи и снова сорвалась в бег.

Воздух прорезал звериный рёв, и лёд раскололся у меня в венах. Ярость Роката ударила мне в спину, едва не заставив споткнуться. Я удержалась, схватившись за камень, и зашипела, когда что-то острое распороло мне ладони. Но остановиться я не могла, потому что он уже шёл за мной. Об этом ясно говорило дикое возбуждение, несущиеся по нашей связи.

Бросив взгляд на ладони, я снова выругалась. Глубокие порезы наливались тёмно-рубиновым цветом, и кровь стекала по рукам на песок.

Похоже, сегодня я делаю второе подношение.

— Ткачиха, позволь мне уйти, — взмолилась я, раз уж уже отдавала ей свою кровь.

Над головой раздались три резких карканья, и я вскинула голову к темнеющему небу, едва различая силуэты трёх чёрных воронов. Со стороны лагеря послышались крики, и я стиснула зубы, заставляя ноги снова двигаться.

«Вернись сейчас, и я не стану трахать тебя перед всем лагерем в наказание. Второй раз такой щедрости не будет,» — пригрозил Рокат в моих мыслях.

«И наконец положишь конец всем этим слухам?»

По связи просочилось раздражение.

«Ты, мать твою, там сдохнешь, Ассирия. Я думал, ты умнее. Остановись сейчас же, и я сам отнесу тебя обратно в лагерь.»

«Я не умру. И освобожусь от тебя. Это будет величайшая победа Мира Демонов.»

Я снова возвела барьер, потому что мне нужно было сосредоточиться. К несчастью, выбранный мной путь становился всё опаснее: камни было всё труднее различать в темноте. У Грема и Зика с этим проблем не возникало, так что я старалась следовать за ними как могла.

Мы обогнули особенно большой валун, у основания которого росли острые колючие кусты.

Слишком поздно я заметила один прямо перед собой, и моя нога запуталась в ветвях, отправляя меня кубарем на землю.

— Чёрт! — выругалась я, падая на бок.

Плечо болезненно хрустнуло, и боль пронеслась вверх и вниз по руке. С мучительным вскриком я перевернулась на спину, хватаясь за неё. Но это движение только глубже вонзило шипы мне в икру.

Жнец, теперь я ранена ещё сильнее.

Осторожно приподнявшись, я свободной рукой начала выпутываться из куста, не избежав при этом ещё нескольких порезов.

Грем резко гавкнул, а Зик зарычал, заставляя меня резко обернуться.

Рокат не мог найти меня так быстро… ведь так?

В ответ раздалось шипение — долгое и низкое, и моя кровь застыла.

На расстоянии удара замерла кроваво-красная кобра с расправленным капюшоном, её язык мелькал в мою сторону. Я сразу поняла, что это за тварь — самая смертоносная змея во всём Келети. Я не смела даже дышать, потому что не смела двигаться. Один её укус — и через несколько часов я буду мертва.

Шерсть Грема и Зика встала дыбом, и они продолжали рычать. Змея не обращала на них никакого внимания, сосредоточившись только на мне. Из моей головы исчезло всё, кроме этого напряжённого противостояния взглядами.

Ткачиха, Дарующий, Жнец, пожалуйста, пусть она просто уползёт.

Но она завибрировала, отводя тело назад и готовясь к броску.

Ком подступил к горлу. Мне хотелось смеяться. Хотелось плакать. Хотелось кричать.

Моя жизнь была для Судеб не более чем шуткой. Одной жестокой шуткой за другой. Я умру здесь, такой же одинокой, какой чувствовала себя последние восемь лет своей жизни. Хотя бы тогда вся эта боль закончится.

Я не хочу умирать.

От этой мысли горячие слёзы защипали глаза. Так долго я сама желала смерти, а теперь, стоя лицом к лицу со Жнецом, поняла, насколько отчаянно хочу жить.

Я сжала губы и стиснула зубы. Уперев ладони в землю, попыталась отползти назад и подтянуть ноги к себе.

Язык кобры снова мелькнул передо мной, прежде чем из неё вырвалось ещё одно шипение.

Я замерла.

Она — нет.

Капюшон раскрылся шире, и в следующий миг она бросилась.

Собрав все силы, что у меня оставались, я рванулась в сторону, надеясь, что она промахнётся. Я врезалась в Зика, и он взвизгнул, когда мы вместе рухнули на землю и проехались по песку.

Крик разорвал мне горло, когда клыки змеи впились в мою икру.

Огонь вспыхнул в моих венах.

Перед глазами взорвались звёзды, а затем мир погрузился во тьму.

41

Ослепляющая боль пронзила связь, и я едва не свалился с лошади, пока мы мчались через пустыню. Схватившись за грудь, я согнулся пополам, с трудом удерживаясь в седле.

«Ассирия?» — крикнул я через нашу связь.

Она не ответила.

«Ассирия!» — на этот раз в голосе прозвучала та ярость, которую я приберегал лишь для самых непокорных солдат.

И всё равно ничего, кроме этой жгучей агонии.

— Рокат, что случилось? — крикнул Рапп. Я даже голову поднять не мог, чтобы ответить ему.

— Ей больно, — процедил я сквозь зубы.

К счастью, Рапп понял, что происходит, и пришпорил лошадь, подгоняя её вперёд. Моя последовала за ним, а я изо всех сил сжал бока животного ногами и вцепился пальцами в его гриву.

Две собаки залаяли, их яростный лай становился всё громче, и мы понеслись прямо на звук.

Ассирия, должно быть, умирает, раз я чувствую такую муку.

Мне были не в новинку состояния на грани смерти, и подобная степень мучения всегда сопровождала их.

— Быстрее, — хрипло выдавил я. Её смерть не обязательно означала бы и мою, но я разделил бы эту боль с ней до самого конца.

Она не заслуживает страданий.

Эта мысль украла остатки моего дыхания. Я не мог… не хотел думать о ней так.

Потому что она моя истинная пара.

И вновь я проклял Судьбы. В последнее время доверять их времени становилось утомительно. Решила ли Ткачиха, что этот путь — правильный, или же Жнец наложил на нас проклятие, оставалось неизвестным. Но нам всё равно приходилось идти вперёд.

Рапп замедлил скакуна, когда мы подъехали к груде камней, и в темноте вспыхнули красные глаза Грема и Зика. Рапп спрыгнул с лошади и бросился к ним, а я, стиснув зубы, соскользнул со своей. Каждый шаг будто пронзал грудь копьём, но я не мог остановиться. Не тогда, когда моя истинная пара умирала.

Поднявшись на камни, я увидел Раппа, присевшего рядом с обмякшей, безжизненной Ассирией и разрубленной коброй.

— Грёбаный Жнец, — выругался я.

Её укусили, и теперь было понятно, почему она страдала так мучительно. Змеи пустыни Пакс были самыми смертоносными во всём Раваше, а это означало, что Ассирия буквально балансировала на пороге между жизнью и смертью.

Я должен её спасти.

С шумом втянув рваный вдох, я призвал крылья из своей спины, расправляя и напрягая их, пока они устраивались между лопаток.

— Отдай её мне, — прорычал я Раппу.

Он резко вскинул голову.

— Я могу сам донести её по воздуху…

— Нет, — рявкнул я, наполовину спотыкаясь, шагнув вперёд. Сердце грохотало в груди, а на висках выступил пот. — Забери лошадей и собак. Она у меня.