И тон ее был очень даже тверд.

— Неважно, — качнул головой Павел, которому просто жалко было времени объяснять, что это за место.

Да и чуть дезориентации в пространстве девушке не повредит.

— Итак, мои люди извлекли из твоего тела три пули, — спокойно произнес Волконский. — Ты потеряла много крови, пострадали легкое, задето сердце, перебиты мышцы на правой руке.

Алена слушала внимательно. Но сама рот открывать пока не спешила.

— Сейчас твоей жизни ничего не угрожает.

Девушка кивнула, принимая объяснение.

— Реабилитацию начнем через два дня. Тогда же будет принято решение о косметологическом вмешательстве.

На последних словах Алена навострила ушки.

— Да, сестренка, — хмыкнул Павел, достаточно демонстративно показывая, как именно относится к их далекому родству. — Если в тебя попадает пуля, то, представь себе, появляются входные и выходные отверстия. В тебе три первых и два вторых.

Пациентка задумалась.

— Одна из пуль застряла в легком, — объяснил он такое «неравенство». — Наши целители извлекли ее шесть часов назад. Кстати, можешь гордиться. Оба твоих лечащих врача носят фамилию Кошкиных.

Алена не шелохнулась. Хотя попасть на прием к Адольфычу даже в клане Волконских могли далеко не все.

— Возможно, тебе интересно, что именно я собираюсь с тобой сделать?

Взгляд девушка не отвела. Ни на миг клановец не заметил в ее поведении потери самообладания.

— Ни-че-го, — по слогам сам себе ответил парень. — Но с этого дня ты работаешь на меня. С чем именно тебя и поздравляю.

Глазки Волконской сверкнули. Всего на миг. Но этого было достаточно.

— Понял, — согласно кивнул он. — Ты думаешь, что у тебя есть выбор? Поверь мне, это не так.

Взгляд Алёны Ильиничны застыл. Не привыкла жительница «этажей» к такой откровенности.

— Тебе письмо, — коротко объявил Павел, доставая из внутреннего кармана сложенный вдвое листок из блокнота.

«Сестренка» не стала играть в неприступную принцессу. С некоторым трудом она приподняла руку и развернула послание.

— Сейчас удобнее будет, — пообещал Волконский и сделал шаг к пульту управления.

За несколько секунд верхняя часть больничной койки приподнялась на сорок пять градусов.

На прочтение короткого послания от отца ей понадобилось пятнадцать секунд. Еще две минуты для осознания. Однако решение она приняла верное:

— Что мне нужно будет сделать?

Определившись с ближайшим планом действий, она больше не сомневалась.

— Для начала поработать с нашим специалистом по психопрограммированию.

Алена вновь замолчала.

Парень же решил тишину не прерывать, а потому просто развернулся к выходу.

— Павел Анатольевич.

Оклик догнал его в тот миг, когда клановец уже взялся за ручку двери.

— Я тебя все равно ненавижу, — объявила Алена, едва молодой человек застыл.

— Убить хочешь? — просто спросил он.

Девушка задумалась. Всерьез.

— Нет, — наконец решила она, даже удивившись, куда же делось еще недавнее чувство разрушительного желания отправить именно этого Волконского на тот свет.

— Тогда ненавидь, — довольно равнодушно пожал плечами и, сделав небольшую паузу, закончил. — А когда меня нет, можешь даже побить.

С этими словами он закрыл дверь в палату и отправился искать Свету. У него было много вопросов по сложившейся ситуации. И подозрений тоже!

Глава 11

Сто сорок третий этаж.

Сюда посторонние не попадали. В принципе. Фактически это была вотчина верхушки клана. Деловая среда. Вотчина первых лиц. Именно здесь зачастую решалась судьба Волконских.

О личном кабинете здесь Иван даже не грезил. Клановая среда насаждала культ прагматизма. Но иногда, перед сном, он мечтал служить кому-нибудь из здешних обитателей.

Его мечта сбылась. Но это стало началом конца.

— Я не могу так.

Иван упал на колени. По лицу текли слезы. «Ломать» эту дуру? Да пожалуйста. Взорвать бомбу в здании? Страшно, но выполнимо. Вложить в руку созданной им «куклы» пистолет и отправить убивать Волконского — это уже за гранью. Всего.

— Михаил Павлович, пожалуйста… — разнеслись по прохладному кондиционированному воздуху кабинета глухие слова.

Спикер Совета Правления оторвался от бумаг, что просматривал еще до прихода своего «юного друга». Чужие эмоции его не трогали никогда. Скорее, злили. На все эти чувства люди тратили слишком много его драгоценного времени.

Несколько секунд худой мужчина лет пятидесяти внимательно рассматривал упавшего на колени клановца.

— Встань, — бросил он.

Голос прозвучал почти ровно. Разве что очень чуткое ухо могло расслышать в нем нотку презрения.

Иван с трудом поднялся. Не с первого раза. Ноги тряслись так, что с трудом удерживали тело. И да, это был страх.

Хозяин кабинета пробежался взглядом по массивным книжным шкафам из темного дерева, чуть задержал взор на гобелене с изображением семейного древа и, наконец, уставился на визитёра немигающими глазами.

Тишина длилась около минуты. Иван даже не сразу сообразил, что не дышит.

— Зачем ты пришел сюда? — спокойно спросил спикер.

Судорожно вдохнув, мужчина согнулся пополам в поклоне.

— Я не хочу убивать родичей! — прокричал он полу, не смея поднять глаз.

Ему действительно казалось, что стоит посмотреть на господина, и ноги не выдержат его веса. Колени тут же ответили тупой болью. Падение ниц не прошло без последствий.

— Вот как, — совершенно спокойно оценил сказанное хозяин кабинета.

Дрожь вновь пробежала по телу мужчины. Во рту пересохло. В голове помутнело. Однако он не смел выпрямиться.

— Похвальная позиция, — констатировал Михаил Павлович, поднимая один из десятка выложенных перед ним карандашей.

Каждый из них заточен до игольной остроты собственноручно. Однако этот, казалось, имел какой-то изъян.

Изучив карандаш внимательно, спикер привычно достал нож для заточки и принялся аккуратно «снимать стружку» с точностью, иным хирургам недоступной.

— Справедливая позиция, — выдохнул он, вновь оценивая остроту карандаша.

Полюбовавшись на свою работу несколько секунд, Михаил Павлович направил лезвие на стоящего перед ним мужчину.

— Но где же была твоя принципиальность, — спросил он. — Когда ты брал у меня деньги на «красный»? Где была совесть, когда ты участвовал в игрищах «Свободы воли»? Напомнить, какое задание ты получил тогда?

Мужчина покивал головой столь яростно, что мокрые от пота волосы растрепались на влажном лбу.

— А когда ты?..

— Хватит! — почти крикнул Иван.

Хозяин кабинета замолчал. Тогда «этому сопляку» поручили убить члена клана. Выбор пал на Стасю — одну из дочерей казначея. Ей было семь. Конечно, никто простому исполнителю и близко не сказал, зачем именно это было нужно. Зато у Михаила Павловича догадки были.

Убийство не случилось. Исполнитель сломался. Его едва не приговорили свои же, когда он не смог нажать на курок в нужный момент. Тогда спикеру удалось вытащить парня из передряги. Не полностью закрыть вопрос. Нет. Но сделать его на пару лет… менее актуальным. Естественно, жертве обработки о том знать было ни к чему. А за это время Михаил Павлович собирался выжать из неожиданного ресурса. Срок службы подобных «кукол» редко превышает и год. Потом они либо ломаются, либо уничтожаются.

Однако Иван удивил. Он выжил. И даже умудрился оказаться настолько полезным, что сюзерен закрыл вопрос с «фанатиками». На этот раз полностью.

Впрочем, как оказалось, полезный инструмент оказался довольно недолговечным. Но и вложения он в себя окупил. Теперь же, перед «списанием», его можно использовать почти в открытую.

— Что ж, — коротко кивнул своим мыслям Михаил Павлович. — Понимаю твою позицию.

Иван вскинул удивленный взгляд.

Иногда человеку настолько хочется во что-то верить, что он готов уцепиться и за малейшую «соломинку».

— У меня для тебя есть задание, — продолжил хозяин кабинета. — После обсудим, чем ты можешь быть полезен нашему делу.