— Будем наблюдать в естественных условиях, — произнесла Накрион.

— Знаешь что? Когда он был на башне… Может, он просто тупой? Как-то слабо он впечатлился. Не так. Опять же, эри ему мозги знатно продула, Путь Листа, иду к смерти. А только кретинов можно так оболванить. Это ему кажется, что его взяли в ученики. А на самом деле, эри его банально использует.

— Воин Веера? Использует ученика?

— Якобы ученика.

— Не думаю, Ириса, что Иротаинэ могла так нагло врать, — произнесла Бэла. — Я не знала до того её лично. Зато присутствовала при общении с Владыкой Леса и, получается, её наставником. Кенвар Иотанэ был образцом, эталоном следования Пути Листа.

Накрион развернулась.

— А теперь ты, Ириса, — произнесла она, пойдя по коридору. — Столкнулась с разумным, который следует, именно следует, а не заявляет следование по Пути Листа.

— О, да, — фыркнула Ириса, двигаясь рядом, и процитировала низким голосом. — «Оборвать нить жизни может только тот, кто подвесил её». Идеализм и наивность.

— Идеалисты, Ириса, могут сотворить такое, что никакому материалисту и в голову бы не пришло, — заметила Бэла. — Ты вот уверена, что Артур бы не стал бить насмерть? Я вот не уверена, поэтому и не стала настаивать. А особенно опасны идеалисты, которые хотя бы раз шагнули за грань и уверились в правильности своего пути. С ними нужно работать крайне осторожно, подкидывать сомнения микродозами. А одарённый идеалист опасен вдвойне.

Ириса вздохнула.

— Ой, да был бы какой-то большой смысл, — поджала она губы. — Никуда бы он не делся, если бы встала острая необходимость.

— Уникальных помощников в Доме Знаний не обучить, — откликнулась Накрион. — Их верность не купить. Её можно только заслужить. Но при этом, если заслужил, то сомнения в их лояльности даже умозрительно не появляются.

— Это ты к чему? — свела брови Ириса.

— К тому, что у нас не было ни шанса привлечь этого парня. Сейчас. Нужны подходящие условия. А вот появятся ли они когда-нибудь, большой вопрос.

— Хе, жили без этого… замечательного деревенщины, проживём и дальше.

— Конечно, — усмехнулась Бэла. — Но мне просто хотелось.

Следующий день. По пути из Астерии

Спутники вполне разделяли желание Артура немедленно отбыть на родину. Более того, настолько разделяли, что уже ранним утром они сели на корабль. Фактически, между прибытием Артура от Накрионов и отбытием из Астерии прошло семь часов.

Стоя на корме, Артур смотрел на берег. Правый берег.

— Ну, ты готов рассказывать? — рядом остановилась наставница. — А то вчера я только ругань от тебя добилась.

— А что рассказывать? Накрион захотелось получить раба.

— Прямо раба?

— А как назвать человека, которого купили?

— Что, деньги предлагали?

— Хорошие условия, комфорт, — ответил Артур. — По итогу-то покупали. Я не для того из шахты сваливал, чтобы снова колодки надеть, да ещё и добровольно. Ответственность перед будущими поколениями, мать их, через ногу и в зад. Тоже мне, благодетели дырявые!

— Так, ученик, завязывай с ругательствами, — при этом Танатрия усмехнулась. — А что это за ответственность? По какому поводу?

— Что прана у меня неправильная. Типа, я должен мёртвым быть, если такую прану имею. И дамочка одна очень хотела её изучить. А я очень хотел им стулом врезать. При этом, как мне показалось, совсем не шутейно мне угрожали попросту вырубить. На слабо что ли проверяли?

Танатрия облокотилась на борт рядом.

— Ну, тут как, — произнесла она. — Для многих это бы послужило оправданием. Это не я, меня заставили. Смотри это, как на своего рода, расплату. Я думала, тебя принудят пойти к астерийцам в Гардериане. А они вот как взяли.

— Не верится мне, что они приняли это как окончательную оплату, — мрачно сказал Артур.

— А вот это уже их проблемы, — спокойно, но твёрдо произнесла Танатрия. — Все претензии предъявляются у прилавка. В следующий раз, если он состоится, всё начнётся с чистого листа, чтобы они себе не думали.

— Знаешь, в задницу эту Астерию. Нужно будет очень серьезный мне повод выкатить, чтобы я ещё раз сюда приехал.

— Но чтобы это понять, согласись, надо было приехать, — заметила эри.

— Хм. Так-то да. Согласен. Лично посмотрел, кто такие гиованы. Точно понял, что с ними мне не по пути. Для них люди, как… не более, чем варианты. Способы. Возможности.

— Такова природа власти. И завидовать тут нечему. Они сами тоже не люди. Они функции. Ты же не ждешь понимания музыки от монстров? Те жрут армаеров. Гиованы двигают властные рычаги.

— А вода мокрая, я понял аналогию.

— А ты воин, — улыбнулась Танатрия. — И следуешь по Пути. И вот какой вопрос. Нас, Идущих, часто упрекают в том, что мы сами себя ограничиваем, закрываем вполне реальные варианты действий. Наносим из-за своих убеждений ущерб. Окружающим и себе.

— Да-да. Что такого-то, остаться в Астерии? Все эти андоны, к чему такое напряжение? Вот она, нормальная жизнь. Пользуйся выпавшей возможностью. Бл., возможностью чего? Жрать из корытца и носить дорогие шмотки… раба? Наставница, меня всерьёз убеждали, что кто-то может взять и решить за меня, жить мне или умереть. И в тот момент я понял, что не о чем с ними беседовать. Они уверены, что ухватили нити судьбы. И ладно бы, только свои. Так и чужие.

— Ну, они по-своему счастливы. Осознание придёт, оно будет жестоким. Но никого силой на Путь не загнать.

Артур вздохнул.

— А то, что ты представилась? Это будет иметь последствия?

— Конечно, — уверенно ответила Танатрия. — Но я, как твой учитель, спокойна. Ты вполне осознанно идёшь по Пути. Ты ощутил, что такое Следование. Тебя будет очень трудно сбить.

Вот она, Танатрия, воин Веера. Совершенно спокойно говорит о смерти. Своей.

«Ну, да. А мы же переживаем, прям обосраться» — хмыкнул про себя Артур.

Юрай страдал. И физически, и душевно. Свои новые башмаки он явно очень хотел носить. Но с непривычки натёр. И получилась дилемма. Всей душой парень желал обуться, но реальность — вещь упрямая. А мозоли на взъёме ноги — кровавые. Юрай же упирался до последнего.

— Братан. А ты как привыкал?

Ехали они в каюте втроём.

— Никак, — ответил Артур. — Я же одарённый. Просто укрепил ноги.

— Зависть! Я тоже так хочу!

— Я больше скажу, — заметила с койки Танатрия. — Он так и не привык. В андонах босиком бегает.

— Серьёзно? — У Юрая вытянулось лицо.

— Наставница, я знал, что ты будешь это использовать, — с укором заметил Артур.

— Естественно, — ухмыльнулась Танатрия.

Она, кстати, читала какую-то книгу. И судя по тому, что она уже пару раз перевернула по нескольку страниц одним махом, книжка ей не особо заходила.

— О, клянусь тилглисом, — вздохнула, наконец, эри. — Какой бред! Да кто так будет говорить?

— О чём книга, наставница? — ехидно спросил Артур.

— О большой и чистой, — мрачно ответила Танатрия.

— Любви?

— Если бы, — вздохнула эри. — Автор, конечно, думал, что про это. Но то ли я слишком быдло, то ли он чересчур слащав.

— А какой сюжет? Коротко.

— Коротко? — Танатрия свела брови. — Мальчик из одного рода влюбился в девочку из другого рода.

— Дай угадаю, враждебного. А рода случайно не Монтекки и Капулетти называются?

— Нет, — усмехнулась эри. — То есть, сюжет не нов, если не сказать больше…

Она перевернула страницу.

— Великий Лес, если ты так любишь, что жизнь готов отдать, что мешало тупо с ней сбежать? Но нет. Будем выкруживать, как бы так сделать, чтобы и… Так, ученик. А ты же только недавно читать научился.

Эри посмотрела на ученика.

— Ты где и когда успел художку почитать?

— Истории-то я слышал, уши мне с рождения даны, — хмыкнул Артур. — И популярнее такого сценария, только темы про простушек, ставшими жёнами богачей. О, кстати, Юрай… Да иди уже сюда, сейчас поправим твои ноги!