Зашипела кофемашина, и горячая струйка полилась в мою любимую кружку.

Знаю, что нежелательно на ночь кофе употреблять, но мне сейчас бодрствовать нужно, работы много.

Машина Алексея уже стоит под окнами… я так и не узнала, он тоже в этом доме живёт или как…

Да и какая мне разница, новые отношения меня не интересуют, может быть позже… сейчас бы мне от старых дыхание восстановить.

Всё-таки не один год вместе прожили и вот так сразу забыть, ну не получается, даже если и ненавидишь сейчас его всеми фибрами души.

Возвращаюсь в гостиную и берусь за следующего клиента. Деньги сами в карман ко мне не придут, работать надо!

Через полчаса звонок в дверь… кого это принесло ко мне в двенадцать ночи?

Если Морозов, даже дверь не открою, слишком много его стало как-то в моей жизни. Куда ни глянь, везде его вижу…

Смотрю в глазок и… быть такого не может!

— Зоя Ивановна? — открываю дверь настежь и с удивлением, словно привидение увидела, смотрю на свою «любимую» свекровь. — А вы как тут оказались?

Стоит в халате и домашних тапочках и с костыльком… жалобно на меня смотрит.

— Машенька, я к тебе вернулась! — вот так новость…

— В смысле вернулась… ваш сын здесь больше не живёт как бы… — у меня от шока косноязычие началось. — И кто вас вообще сюда привёл, вы же на коляске только по улице…

— Я сама к тебе пришла… можно я зайду, так устала еле на ногах держусь…

Не дожидаясь моего разрешения, просто проходит мимо меня в квартиру, причём почти не хромая.

— Я сейчас Мишке позвоню, он за вами придёт, — отмираю наконец-то и, схватив телефон, набираю своего почти бывшего. — Твоя мама у меня, забери её!

Молчит, и в трубку дышит, а потом вообще звонок сбросил.

Набираю снова… телефон не в зоне действия сети… вот сволочь, отключил!

Иду на кухню, Зоя Ивановна сидит за столом, как сиротка и жалобным взглядом смотрит на меня.

— Машенька, ну не отдавай меня им, там такая мегера, эта его молодая! Она же мне рот открыть не даёт, постоянно из дома выгоняет, не кормит, не моет… пожалей старуху.

Старуху? Да вам, маменька, ещё и шестидесяти нет. Ну и что, теперь есть с кем невестку сравнить? И куда ваш норов сразу делся? Теперь я уже и Машенькой стала…

Хотела всё сразу высказать, но потом увидела, что она и правда уставшая, столько пройти на больных ногах…

Я же не сволочь последняя, куда я её сейчас так поздно поведу?

Открываю холодильник, достаю колбасу, сыр, сметану… наливаю кружку чая, ставлю перед свекровью и усаживаюсь напротив.

— Зоя Ивановна, мне, конечно, вас очень жаль… но и вы меня поймите, мы с Михаилом разводимся, причём не по моей вине, — начинаю ей объяснять то, что она уже и сама прекрасно знает. — Эта квартира моя собственная и я не могу вас здесь жить оставить.

— Машенька, я тебе мешать не буду! — ну прямо ангелочек, глазками стреляет, сама невинность. — Я тихо буду в своей комнате сидеть, и трогать тебя больше не буду, я и готовить могу, и немного прибираться, а?

— Пейте чай и спать ложитесь, утром я вас отведу к вам домой!

Не нужно мне здесь ни готовить, ни прибираться! Ничего не нужно! Сын нашёл вам новую невестку, скоро ребёнок родится, ничего, стерпится-слюбится! Я же терпела столько лет…

Пошла постелила ей в той спальне, что была её и ушла работать.

Нет, ну как всё просто у некоторых, а? То со свету сживала, каждую минуту скандал готова была устроить, а теперь Машенька чуть ли не солнышко и жить с тобой буду!

Да не надо мне этого! Я может свободно наконец-то вздохнула, избавившись от вашей семейки!

Нет и нет!

Слышу, убирает за собой со стола… заглянула в комнату, вздохнула и пошла к себе.

Ну вот почему я такая, а? Она же меня за человека не считала, всегда старалась унизить и обозвать… а я теперь себя ещё и виноватой чувствую!

Я завтра этому Мише и его молодой мегере всё выскажу! Какая бы она ни была, она его мать! И пусть постарается ей условия создать, если эта молодая из дома выгоняет!

Что-то так эта ситуация меня из колеи выбила… и жалко Зою Ивановну стало… вот так вырастишь сыночка, а потом и не нужная становишься ему… она, конечно, кобра ещё та… но даже ей я такой старости не желаю.

Кое-как сосредоточившись на цифрах, обрабатываю отчёты ещё нескольких клиентов и отправляю в налоговую.

На сегодня, пожалуй, хватит…

Потянулась от души, разминая спину, закрыла комп и поплелась в ванную освежиться перед сном, устала… спать хочу.

Проснулась рано утром от какого-то постороннего шороха. Спросонья не сразу и вспомнила, что у меня сегодня свекровь ночует, напугалась, просто ужас…

Лежу, прислушиваюсь… странно, а что она там делает… звук идёт или из гардеробной, или из кладовки…

Тихо пытаюсь встать с постели, делая это так осторожно, чтобы кровать не заскрипела под моим весом… на цыпочках крадусь в коридор и двигаюсь туда, откуда слышу тихое шуршание.

В гардеробной… тихо заглядываю в приоткрытую дверь.

И что я вижу? Зоя Ивановна роется в моих вещах, подсвечивая себе телефоном, а именно в выдвижных ящиках, где у меня лежат нужные мне бумаги…

— Ну и что вы там ищете? — я порой удивляюсь своему ангельскому спокойствию…

— Маша? — она, конечно, не ожидала, что я проснусь, это было видно по её испуганному лицу. — Ну ты меня и напугала… да вот…ээээ…

— Зоя Ивановна, ну хватит строить из себя такую добренькую, — вот терпеть не могу, когда мне утром доспать не дают, сразу злиться начинаю. — Что вы там ищете, я вас спрашиваю!

И тут лицо её принимает своё постоянное состояние, вытягивается, глаза становятся злые, губы тонкие.

— Отдай мои деньги! — её голос переходит на визг. — Я не могу с ними жить! Это мне на квартиру деньги были! Прокляну в седьмом колене, если не отдашь!

Глава 9

— Ну всё, Зоя Ивановна! Это уже предел всему! Я сейчас полицию вызову и пусть они с вами разбираются!

Хорошо, что деньги спрятала в надёжном месте… хотела же к родителям увезти. И знает же, что я их здесь всегда держала… значит давно в моих вещах копалась. Как же это подло и низко! Тебя жить сюда взяли, а ты вот так подло?

— Ну и звони, а я заявлю, что ты мои деньги украла!

Вывожу её под белы рученьки из своей гардеробной, проверив при этом на месте ли документы на квартиру.

— Это мои деньги, — зачем-то объясняю ей ещё раз. — Ваш сын уже давно ничего туда не вкладывал, а где его деньги вам лучше, наверное, спросить у него.

— Обобрала моего сына и радуешься, не будет тебе счастья. Я уж об этом позабочусь!

Слушайте, ну хватит уже! Хватит пить мою кровь, бывшая маменька! Не были бы вы больная и старая, вышвырнула бы в подъезд!

А так усаживаю её на постель, на которой она спала и закрываю дверь на ключ.

Звоню своему козлу, пусть лучше маму свою забирает, пока с нею ничего не случилось!

На пятый раз трубку всё-таки берёт Миша.

— Маш, ты что там от одиночества на стену лезешь? — сонным голосом говорит мне он. — Ещё шести часов нет, а ты уже трезвонишь.

Стоял бы ты передо мной, я бы тебе рожу расцарапала.

— Твоя мать пыталась меня обокрасть, поэтому, если ты через десять минут её не заберёшь, я полицию вызову и заявление напишу!

В трубке молчание…

— Сейчас буду!

Вот оно мне надо было вот это всё, да ещё ни свет ни срамши? Надо было в двенадцать ночи её назад отправить, как-то дошла же сюда.

И опять же моя доброта и воспитанность… другая бы точно заявление в полицию написала!

Ещё и не успокаивается, кричит из-за двери, оскорбляет.

Потом плакать начала, да так громко, что Лори в такт ей подвывать стала.

Дурдом какой-то…

— Лори, фу! — закрыла её в ванной, как раз и халат там надела банный, чтобы, так сказать, встретить бывшего в презентабельном утреннем виде.

Минут через двадцать наконец-то звонок в дверь…

— Где она? — вместо приветствия хмурый взгляд, как будто это я ещё и виновата, что его с тёплой кроватки вытащили.