Джинни прошла мимо электромобиля Уоллеса к полицейской машине. Рядом топтался какой-то темноволосый мужчина – худощавый и, кажется, ненамного выше самой Джинни. Однако его напряженная нижняя челюсть наводила на мысль о том, что он не из тех, кто уступает в споре.

Кто это – еще один следователь? При виде Джинни мужчина резко повернулся и нырнул под защитный барьер полицейской ленты. Джинни моргнула, но к тому времени, как появились встревоженный констебль Бент и Мелочь, мужчина уже скрылся.

Сказать Бенту? Но что? К тому же мужчина вполне мог оказаться полицейским. Или парамедиком. А главное, Джинни обещала не лезть в это дело. Вздохнув, она забралась в машину. Сияющая Мелочь разместилась рядом с ней.

– Голову даю на отсечение – Джей-Эм и Наседка теперь точно пожалеют, что не пошли с нами. Самое интересное пропустили.

Суббота, пятнадцатое марта

Джинни, в отличие от Мелочи, не хотелось рассказывать о событиях этого дня. Особенное отвращение вызывал эпизод с телом Тимоти Харлоу, неподвижно лежавшего в подсобке собственного магазина. К счастью, подруги с пониманием отнеслись к нежеланию Джинни встречаться с ними. Она мечтала о ванне и тихом вечере.

– Позвони, если передумаешь. Я сразу приеду. – Мелочь сжала руку подруги и уехала с констеблем Бентом, оставив Джинни в одиночестве на крыльце Миддл-коттеджа.

Несмотря на название, ее дом представлял собой приятно старомодный дуплекс с пастельно-розовой дверью. Недавно Джинни разбила перед ним сад, в котором уже цвели нарциссы разных сортов. Но сейчас она не стала останавливаться, чтобы выдернуть пару сорняков или полюбоваться новыми цветами, а отперла дверь и проскользнула в дом, пока соседи не успели ее увидеть.

Первым порывом Джинни было рассказать о случившемся Эрику, но с этой привычкой она старалась покончить; на Новый год Джинни решила, что отныне будет беседовать с покойным мужем не чаще раза в день. Поэтому она повернулась к черному коту, который неслышно трусил через гостиную с горящими от любопытства янтарными глазами. От любопытства или от равнодушия. Иногда трудно было разобрать.

Джинни приютила брошенного на произвол судьбы Эдгара полгода назад, и ей нравилось думать, что они помогают друг другу. Поэтому теперь она все чаще вела разговоры с котом. Хотя ничего страшного, конечно, если и Эрик захочет послушать.

Джинни сняла кроссовки, влезла в шлепанцы и направилась на кухню. Эдгар шмыгнул мимо нее и уселся перед миской. Джинни принялась пересказывать ему события дня. Но когда она закончила, кот лишь боднул ее в лодыжку, напоминая, что ожидает кормежки.

– Рада видеть, что новость не лишила тебя аппетита. – Джинни насыпала ему галет, а себе заварила чай и переместилась в маленький зимний сад, который тянулся вдоль стены дома.

Эдгар занялся растением в горшке, ловя что-то передней лапой. Джинни опустилась в кресло и закрыла глаза. Она не собиралась спать, но ее тело в последние дни часто поступало по-своему. Джинни поняла, что задремала, лишь когда проснулась с затекшей шеей и приоткрытым ртом. Мутными со сна глазами она взглянула на ходики. Прошел час.

Она как раз решала, поесть или выпить еще чашку чая, как вдруг зазвонил телефон. По мелодии звонка – Коннор объяснил, как настроить эту функцию, – Джинни поняла, что звонит золовка. Проигнорировать ее звонок было невозможно.

Вздохнув, Джинни сходила на кухню за телефоном.

Нэнси проводила отпуск в Провансе, но Джинни послала ей короткое сообщение из полицейской машины, извещая о случившемся и прося не волноваться.

Разумеется, из этой просьбы ничего не вышло.

– Опять? Ты опять нашла труп? – спросила Нэнси.

Фоном смеялись и вопили дети. Джинни звали присоединиться к семейному (включая внуков и двух собак) отдыху в сельской Франции, но она отказалась. Она видела родню на Рождество, с тех пор прошло всего десять недель, а ее ждали дела в библиотеке.

– Я бы вполне обошлась без такой чести, – заверила ее Джинни.

Эдгар бросил свои игры и исчез в кошачьем лазе. Джинни жалела, что не может отправиться следом за ним.

– На этот раз я совершенно ни при чем, честное слово. Я этого человека ни разу в жизни не видела.

– И все же сумела найти его, заколотого в спину портновскими ножницами? Ох, зря я говорю такие вещи при детях. Подожди-ка. – Нэнси молчала, пока вопли не затихли. – Ну вот, я в спальне. Так. Где…

– Сейчас ты начнешь убеждать меня, чтобы я не вмешивалась? – мягко предположила Джинни. – Не беспокойся, Уоллес тебя опередил. Если честно, в этом нет никакой необходимости. Но я знаю, что Иэн каждое утро читает английские газеты, а мне не хотелось, чтобы вы узнали все из вторых рук. Я только поэтому и написала.

– Да уж, – парировала Нэнси и вздохнула. – Наверное, бесполезно предлагать тебе улететь во Францию и провести остаток недели с нами. Только все эти убийства тебя до добра не доведут.

Тимоти Харлоу пришлось еще хуже. Однако Нэнси вряд ли устроил бы такой комментарий, поэтому следующие десять минут Джинни уверяла золовку, что беспокоиться не о чем. Не успела она закончить, как дверца кошачьего лаза снова глухо стукнула и появился Эдгар. Кот тащил черную кроссовку.

– Эдгар! Ну как ты мог! – застонала Джинни, когда кот положил кроссовку перед кадкой с растением.

Моргнув в ответ янтарными глазами, Эдгар запрыгнул на кресло, с которого хозяйка только что встала.

– Что он натворил? Сжевал какое-нибудь первое издание? – спросила Нэнси уже спокойнее. – Я думала, ты отучила его от этой привычки.

– Я и отучила… Во всяком случае, он прекратил портить мои книги, – ответила Джинни, однако без особой уверенности в собственных словах.

Эдгара, потерявшего интерес к книгам, увлекла новая преступная стезя. За последние две недели он предложил вниманию Джинни плюшевого медведя, флакон духов и чью-то почту.

– Он что, мышь притащил?

– С мышью я бы хоть знала, что делать. – Джинни нагнулась. При ближайшем рассмотрении кроссовка оказалась детской футбольной бутсой. – Он утащил чью-то кроссовку, а значит, мне придется обходить соседей. Опять.

– Ну ты же сама захотела взять кота. – Нэнси фыркнула, словно давая понять, что Джинни должна была предвидеть последствия. – Не знаешь, чья это кроссовка?

– У женщины, соседки Уоллеса с другой стороны, четверо мальчишек, они вечно гоняют мяч. С нее и начну.

– Вот и познакомишься с соседями, – одобрила Нэнси, и тут в трубке послышался плач. Золовка вздохнула. – Ну, мне пора. Обещай только, что сегодня вечером не будешь сильно нервничать по этому поводу. Ты уже пережила шок, тебе важно много отдыхать. Эрик сказал бы тебе то же самое.

– Знаю. – Джинни проглотила ком в горле, стараясь не слушать зазвучавший в ушах голос мужа. – Передавай всем привет. Обещаю, что сразу вернусь домой, не стану никуда заходить.

Она взглянула на Эдгара – тот свернулся блестящим черным кольцом, прикрыв лапой нос. Тихое размеренное урчание свидетельствовало о том, что кот крепко спал, ни капли не считая себя виновным в последнем преступлении.

А значит, возвращать бутсу придется ей.

Машины Уоллеса на месте не было, хотя в гостиной горел свет и до Джинни донеслось тихое бормотание радио. Странно. Но не успела она обдумать этот факт, как на пороге своего дома появилась Ханна. По пятам за ней следовали двое мальчишек, которые рвались на подъездную дорожку с воздушными змеями на изготовку.

Торопливо приблизившись к забору, Джинни с покаянным видом подняла бутсу; взвинченная мать спустилась к ней.

– Только не говорите, что к вам во двор ее зашвырнул кто-то из моих малолетних чертей. Я весь день ее ищу. Сорок фунтов отдала… а что от нее толку, от одной-то.

– Ее принес мой кот, но где он ее нашел – бог весть, – призналась Джинни. Интересно, заслуживает ли Эдгар, чтобы по отношению к нему соблюдали презумпцию невиновности?

– А, я про него слышала. Филлис, которая живет ниже по улице, говорила, что он недавно стащил ее визовую анкету, – ответила Ханна.