– Я? – У Джинни екнуло в желудке. Она не понимала, как попытка вылезти в окно может сойти за «недоразумение».

– Ну да. Тебя-то он послушает. Ты спокойная, рассудительная, к тому же умеешь не бесить людей. – И Мелочь с умоляющей улыбкой сунула отрез ей в руки.

Джинни с неохотой взяла сверток. Она никогда не считала свои дипломатические способности чем-то особенным. Честно говоря, Джинни всегда думала, что именно излишнее миролюбие делает ее слабой; она всегда предпочитала стушеваться, уйти на задний план. Странно, что кого-то это восхищает.

Джинни застонала:

– Так вот почему ты не хотела, чтобы Джей-Эм пошла с нами?

– Я смотрела на нее как на последнюю надежду. Джей-Эм умеет нагнать страху, – признала Мелочь, причем Джинни не смогла истолковать жалобного выражения на ее лице.

В семидесятые годы их подруга училась на юриста, но бросила на полпути, зато приобрела привычку перевирать истории о судебных прецедентах всякому, кто соглашался послушать. И если в одних случаях это помогало, то в других лишь подливало масла в и без того пылающее пламя.

– А какой бывает Наседка, ты и сама знаешь.

Джинни кивнула. Если от Джей-Эм можно было ждать чего угодно, то другая их подруга была человеком излишне мягкосердечным и с большой вероятностью пошла бы на поводу у владельца магазина, да еще и заплатила бы за полный курс, несмотря на свои стесненные финансовые обстоятельства.

Поэтому оставалась только Джинни. Она терпеть не могла конфликтов, но была в большом долгу перед подругами, а Мелочь, судя по напряженному выражению лица, явно не могла позволить себе купить другую ткань.

– Хорошо, попробую. Но ничего не обещаю.

– Спасибо. – Мелочь вручила Джинни записку. – Вот, здесь название ткани, которую я хочу вместо «Оленей». Я предупредила Харлоу, что зайду сегодня, так что он, может, и поуспокоился после нашего прошлого разговора.

– Ты так думаешь?

Мелочь сглотнула.

– Может быть… Но если он еще злится – я уверена, что ты сумеешь все объяснить. И не позволяй ему тебя напугать. Тимоти Харлоу – старый склочник, но лает сильнее, чем кусается.

– А если он сегодня не работает? – Джинни взглянула на афишу, с которой надменно улыбался Тимоти Харлоу. Почему его избрали главным судьей? Потому что у него дурной характер и на него невозможно повлиять? Если так, то встреча с ним не сулит Джинни ничего хорошего.

– Работает, – заверила ее Мелочь. – Магазином занимаются только он и его дочь Меган, но ее по субботам не бывает. Может, Харлоу даже обрадуется покупательнице. Похоже, у него сегодня такое же затишье, как в библиотеке.

Джинни сомневалась, что хозяин магазина даже в затишье обрадуется возврату. И все же взяла записку, вернулась в магазин и, поздоровавшись в никуда, подошла к прилавку.

Стену украшало множество больших черно-белых фотографий, изображавших старые мануфактуры и домики, в которых когда-то жили ткачи, – все это было частью местной истории. Далее помещались фотографии людей, стоявших в разные годы на крыльце заведения Харлоу.

Здесь же были газетные вырезки, представлявшие владельца на лондонских модных показах. В самом углу приютился снимок, явно сделанный недавно. Не нем была стройная женщина с усталыми глазами и такой же линией подбородка, что и у Харлоу.

Дочь? Вполне возможно, хотя, несмотря на сходство, Меган недоставало отцовской живости, а также – судя по неброским юбке и блузке – умения эффектно одеваться. Хотя до сих пор гардероб самой Джинни не слишком отличался от наряда Меган.

Она вдруг почувствовала, что у них с этой женщиной есть что-то общее.

На стене висел календарь. Предыдущие четырнадцать дней марта были аккуратно зачеркнуты, словно кто-то отсчитывал время перед неким важным событием. Однако сегодняшнее число отмечено не было. Может, хозяин просто вычеркивает каждый прошедший день?

Стоявший рядом портновский манекен был закутан в такую же туаль, что купила Мелочь; еще здесь помещался узкий стенд с гобеленовыми нитками. Джинни нагнулась и подобрала несколько мотков, упавших на деревянные половицы. Наверное, нитки сдуло, когда она открыла дверь. Положив мотки и сверток с туалью на прилавок, Джинни направилась к простому бархатному занавесу, отделявшему зал от помещений в глубине магазина.

И ни один звук не давал понять, что там происходит какое-то движение.

– Здравствуйте! – снова произнесла она, не зная, что предпринять.

Если Мелочь права и у Тимоти Харлоу действительно исключительно скверный нрав, ему вряд ли понравится, что кто-то проник в подсобку. Джинни повернулась к окну. Мелочь смотрела на нее полными надежды глазами.

Джинни сглотнула. Она оказалась в тисках между нетерпеливо ожидавшей ее подругой и отсутствующим владельцем. Вздохнув, Джинни отвела тяжелый бархат в сторону и прошла за занавес.

В просторном помещении теснились рулоны ткани, полки были забиты коробками; у стены стоял старомодный письменный стол.

– Мистер Харлоу? Здравствуйте! Вы… – Джинни осеклась и уставилась на распростертое тело.

Мужчина лежал на деревянных половицах вниз лицом, и из спины его торчали большие портновские ножницы.

– Нет! – Джинни невольно охнула.

Лезвия рассекли плотную шерсть старомодного костюма, и по блеску ткани можно было предположить, что она пропиталась кровью.

Джинни стало плохо, и она рухнула на колени. Может, этот человек еще жив? Она потянулась к его запястью, не решаясь потревожить лежащего. Кожа была мягкой и теплой, но пульс не прощупывался.

– Вы меня слышите? – настойчиво спросила Джинни. Сердце стучало в груди, как молоток. С трудом сглотнув, она наклонилась ниже, но жизни в мужчине было не больше, чем в его фотографии на стене.

Джинни зашарила в сумке в поисках телефона. Руки тряслись, в ноздрях стоял металлический запах крови. Она поднялась и на ватных ногах пошла к выходу, но, тяжело дыша, оперлась о прилавок. Джинни все еще пыталась отдышаться, когда дверной колокольчик тренькнул и в магазин ворвалась Мелочь. Подруга не отрывала глаз от телефона в руках у Джинни.

– Только не говори мне, что ничего не вышло. Неужели придется звать Джей-Эм? Я надеялась обойтись без скандала. Может, мне самой поговорить с ним еще раз? – спросила Мелочь, направляясь к помещению за занавесом. – Насколько он злой по шкале от одного до десяти?

– Стой, не ходи туда. – Джинни схватила подругу за руку, и Мелочь остановилась. Джинни сглотнула. – Кажется, он не злится… Он умер. Надо вызвать полицию.

– Умер? – бессмысленно повторила Мелочь. – Но я совсем недавно с ним разговаривала, он выглядел более чем живым. Ты… ты уверена? Может, он просто задремал?

У Джинни перехватило горло. Она отступила, стараясь не думать о ножницах, торчавших из спины Тимоти Харлоу.

– Он не спит. – Джинни с трудом выговаривала слова; ей казалось, что в магазине резко похолодало, – она покрылась гусиной кожей. – К-кажется, его убили.

Мелочь выпучила глаза и замолчала. Джинни набрала номер полицейского участка.

Она быстро дозвонилась, и оператор заверил, что полицейские скоро будут на месте. Джинни надеялась, что сумеет объяснить, как ее снова угораздило споткнуться о труп.

Суббота, пятнадцатое марта

– Может, все же впустить их? – спросила Мелочь через десять минут: к окну магазина прижимала нос какая-то женщина лет сорока. – Это Тайла. Она, наверное, пришла докупить шерсти. Тайла вяжет коврики, вот и решила поучаствовать в ярмарке. Я бы ей помогла.

– Никто ничего не трогает на месте преступления. – Джинни мягко отстранила подругу от витрины – Мелочь уже начала перебирать образцы. – И мы тоже. Полицейские скоро приедут.

Бах. Бах. Бах.

Тайла заколотила по стеклу, и звук разнесся по магазину, как ружейный выстрел.

– Прости. – Мелочь покачала головой. – Трудно сидеть смирно, когда в соседней комнате лежит труп. Поверить не могу, что его убили. Да еще ударом в спину.