– Отставить панику! – громыхнул могучий бас вице-адмирала Доневича. – Ему по должности положено! Здорово, паук златопёрый!

Услышав столь странное приветствие, блондинка удивлённо подняла брови, но отец, ничего не замечая, продолжал:

– Моя жена Радмила и дочь Лада. А это, если кто не знает, Радое Нишич – самый ненормальный писака во всём Союзе. Представьте: он ещё два года торчал на Джалне после того, как наши оттуда драпанули, и сегодня приехал посмотреть, как десять лет спустя мы празднуем… – флотоводец замялся, слово «празднуем» явно не подходило: – Как мы собрались здесь, чтобы вспомнить… – Он снова задумался. – Чтобы со скорбью вспомнить… Где моя шпаргалка?!

– Ты так и не выучил свою речь! – с укором воскликнула жена.

– Выучишь тут… Сама бы попробовала!

– Папа не может говорить такими словами. Они же не по уставу! – сурово отчеканила девушка.

Радо с интересом посмотрел на неё. Ох, хороша! Одни глаза цвета облачного неба чего стоят… Ухлёстывать журналист не собирался, но не восхититься не мог. И явно не глупа!

– Лада, как не стыдно! – проворчала мать, впрочем, скорей по обязанности. Обернулась к мужу, доставая из сумочки бумаги: – Вот она! В прихожей забыл!

– Правильно мыслишь, дочь, – одобрил отец и с отвращением потряс в воздухе злосчастной речью. – Военный должен даже думать по уставу. А здесь: «со скорбью вспомнить… позор несмываем… мучения священны». Кто писал эту ахинею?

– Политическое управление флота, вестимо, – отозвался осведомлённый Нишич. – Мне говорили, там теперь бывший политвоспитатель с «Зари Свободы» окопался. Узнаю стиль! Тогда он пел, что драп от Джалны – истинная государственная мудрость, у товарища Хрноевича есть очень хитрый план, и мы скоро вернёмся и всех победим! Ему, как участнику похода, и перо в лапы…

– Вот блядь мордатая! – упомянутого политвошака Доневич знал и потому не удивился.

– Боривой! – возмущённо встряла Радмила. – Тебя же люди слышат!

– А то люди этих слов не знают! – отмахнулся муж.

И получил коварный бортовой залп от любимого дитяти.

– Папа, фи! – надула губки девушка. – Ты-то ладно, а что обо мне подумают?

– А что подумают? Что ты моя дочка!

– Ты сам говорил, что женщина не должна позволять мужчинам непристойно выражаться в её присутствии!

– Я говорил?

Доневич озадаченно насупился. Может, и ляпнул когда, а девочка запомнила. Поди пойми, что и когда западёт в голову детям.

– Говорил-говорил! – злорадно напомнила супруга. – И ещё добавил, мол, сперва разрешишь, потом, слово за слово, и сама выражаться начнёшь…

– Как ты, когда в кухне одна? – невинно заметило дитятко.

Нишич от души наслаждался милой семейной перепалкой, но тут к ним подкатилась низенькая дамочка в тёмно-зелёном. Одной рукой она придерживала шляпку, другой с отвращением тыкала пальцем в трап. Журналист узнал её – ёще бы не узнать! Женщина не сходила с газетных страниц со времён его школьной юности. Свою карьеру она сделала в Революционном союзе молодёжи, получив там кличку «Лиляна два стакана».

С председательской должности разменявшую пятый десяток Лиляну удалось убрать лишь после того, как фото открытия очередного съезда попало на страницы зарубежных газет с ехидными комментариями. Кругленькая тётушка со старательно завитыми поредевшими волосиками смотрелась во главе рослых парней и длинноногих прелестниц, как свинка в оленьем стаде.

Доработав до пенсии в министерстве культуры, Лиляна до сих пор не утратила боевого задора. Сейчас она одной рукой придерживала сдуваемую ветром шляпку, а другой с возмущением тыкала в трап.

– Рада! Ты всё же её пригласила?! На официальное мероприятие?!!

Журналист посмотрел в направлении указующего перста и восхищённо присвистнул.

– Ого! – слегка растерялся вице-адмирал. – Это и есть наша культурная программа?

От огромного сияющего лимузина к трапу летящим шагом неслась красотка с изящной сумочкой через плечо. За ней поспешала немолодая женщина с чехлом для одежды. Замыкал процессию матрос, скособочившийся под тяжестью дорогого кожаного саквояжа. Скромный синий плащ скрывал фигуру гостьи, но офицеры флотов и Союза, и Лиги, равно как и журналисты всех газет, прекрасно знали, кому принадлежало прелестное, хотя и чуть грубоватое личико под роскошной гривой смоляных волос, и какая фигура прячется под одеждой.

– Ты видишь? – обличающе ткнула перстом Лиляна. – И такой окажется реакция всех мужчин, будь уверена!

– Зато успех обеспечен! – засмеялся Радо. – Что бы она ни пела, такое искусство найдет отклик в сердцах публики!

– И если не в сердцах, то кое-где ещё! – громыхнул Доневич.

– Замолчи! – тихо рявкнула супруга. – А что до отклика, так ты, дорогуша, похоже, забыла, что случилось в прошлый раз с твоими артистами?!

Недавний конфуз с фольклорным ансамблем «Таваложские поселяне» стал уже легендой. Прибыв на концерт, посвящённый Дню небесного флота, осанистые бородачи в алых рубахах и бойкие молодки в таких же сарафанах задорно пели о любви к родным полям и партизанским лесам, но в перерыве перед вторым отделением случилось страшное. Одна из устроительниц празднества обнаружила в гримёрке солистки упившегося в хлам мужа. Генеральские штаны с лампасами были бесстыдно спущены, зато юбка красотки, напротив, красноречиво задрана.

Озверевшая генеральша грохнула благоверного по макушке подвернувшейся под руку бутылкой, а когда тот свалился ей под ноги, с визгом вцепилась в патлы развратницы. Поскольку бутыль давно опустела, блудливый военачальник даже сотрясения мозга не получил. На пол же он рухнул исключительно по причине употреблённого алкоголя, ибо стоять мог, только опираясь на предмет страсти. «Поселянка» тоже не пострадала. Ревнивая супруга лишь отодрала ей накладную косу вместе со шлычкой, после чего улетела от собственного рывка к двери и разнесла задом невинный туалетный столик.

Лиляна вспомнила «прошлый раз» и подвяла, но её озабоченная совиная физиономия все равно выражала глубокое сомнение. Венцелина Лесковац была не сильно старше Лады, однако уже имела громкий успех и столь же громкую скандальную славу. Не только в Орлеании, где будущая звезда появилась на свет в семье вендских эмигрантов, но и по всем планетам Лиги мирного неба, а в последнее время и Народного Союза.

Бульварные листки со смаком описывали её загулы и составляли списки любовников, особо отмечая печальный конец некоторых из них. Предпоследнего застрелили на ступенях орлеанского Верховного суда. Почтенного коммерсанта в третий раз и окончательно объявили непричастным к ограблению банка Luteсia Credit и убийству пары слишком усердных охранников, но кто-то, так и оставшийся неизвестным, решительно опротестовал приговор.

Зато со смертью следующего воздыхателя у любителей светских сплетен сомнений не имелось. Фруктового олигарха прикончили во время пиратского налёта на его прогулочную яхту как раз тогда, когда там проходил показ новой ювелирной коллекции. Вместе с ней с борта яхты исчезла и Венцелина. Через неделю прекрасную заложницу высадили в Либерталии. Ее шейку украшал бриллиант, бывший жемчужиной показа, а на счет хозяина салона легла его полная стоимость. «Подарил за беспокойство», – скромно сообщила дива. И с тех пор ни один писака так и не выяснил, кто её новый любовник. Налётчиками командовал легендарный капитан Арклан, так что ясно, какие слухи ползли. Венцелина ничего не подтверждала и не опровергала – ещё бы, такая реклама!

– Я лично с ней встречалась и подписала контракт, – тем временем втолковывала Радмила. – Песни из нашего списка в первом отделении и несколько самых приличных из её репертуара во втором. Костюм – чёрное закрытое платье…

– С вырезом на спине ниже талии? – не вмешаться в разговор о тряпках Лада не могла принципиально.

– Нет! Никаких вырезов. Ни на спине, ни на груди, ни на бёдрах. И длина ниже колена! – отчеканила мать. Испепелила нахальное чадо свирепым взглядом и продолжила рассказ о переговорах. – Гонорар её устроил, и мы ещё на транспортных расходах сэкономили. Она как раз гастроли в Светлоградово завершает. Кстати, очень милая девочка оказалась. Извинялась, что из-за простуды принимает меня в гостиничном номере. Такая скромная, глазки в пол…