— Дания, у тебя большой талант! Тебе нужно будет в институт на художника поступать. Эти ручки золотые, понимаешь? — учительница рисования погладила девушку по рукам.

— У нас в городе нет такого института, а далеко отец меня не пустит, хорошо хоть в колледже на продавца позволил учиться, — Дания грустно посмотрела на свой рисунок.

— Может мне с ним поговорить?

— Не стоит. Побегу я, Марина Сергеевна, поздно уже.

Дания подхватила свою сумку и выбежала из кабинета. Марина смотрела в окно, как она бежит по двору. Семь часов вечера, обычно в это время девушку встречала мама, но в этот раз её почему-то не было.

Начало сентября, в это время года, в семь вечера ещё светло, но Дания почти бежала от школы к дому. Нужно было пройти несколько неосвещённых проулков, сердце гулко стучало и испуганно билось в груди.

«Лучше бы я маму дождалась. Одной идти так непривычно. Отец узнает, что я одна по улицам хожу, убьёт. Может быть, в студию рисования вернуться?» Дания оглянулась, до школы было дальше, чем до дома, поэтому было принято решение идти вперёд. Осталось только пройти ряд гаражей и она дома. Неожиданно откуда-то вышел мужчина, он был одет в серые брюки и коричневый свитер. У него совершенно обычная внешность: светлые волосы и серые глаза, но девушка испугалась, буквально почувствовав флюиды зла, исходящие от него. Она ускорила шаг, и он тоже, заметив это, Дания побежала, но сильные руки поймали и залезли под юбку.

— Куда ты так спешишь, красотка, развлекись с дядей, — раздался противный голос.

— Не трогайте меня! — она стала отбиваться как могла, а когда мужчина стал рвать на ней колготки, закричала: — Помогите кто-нибудь, пожалуйста!

— Эй, что там происходит! — крикнули недалеко, судя по голосу это был тоже мужчина.

Насильник подскочил и побежал, через минуту заревел мотор автомобиля. На площадку между гаражами выбежал молодой мужчина в полицейской форме.

— Дания? — удивился он, подбегая к девушке.

— Дядя Паша! Я… я… меня..., — всхлипывала Дания.

У девушки начиналась настоящая истерика. Павел подошёл и, подняв её с травы, слегка обнял.

— Всё хорошо, слышишь, всё позади.

Девушка с трудом пришла в себя и отстранилась от него.

Павел Артемьев был её соседом и местным участковым. Он всегда ходил с работы домой этой дорогой. Ему было не нужно объяснять, что произошло, он всё понял по разорванному снизу платью и колготками.

— Тихо, всё позади, не плачь. Ты сможешь мне его описать? Мы должны его поймать. Могут пострадать другие, ты же понимаешь? — ласково произнёс участковый.

— Я вам его нарисую. — всхлипнула Дания.

— Вот и хорошо. Пойдём, я тебя провожу. Извини, но я должен задать этот вопрос, ты не пострадала, что он успел сделать?

— Только одежду порвал, спасибо большое, вы меня спасли, — Дания густо покраснела.

Дверь открылась, и на пороге появился отец. Он секунду непонимающе буравил глазами дочь и Павла.

— Что у тебя за вид такой? — прейдя в себя, заорал он.

— Я не виновата, — заплакала Дания.

— Тише, не стоит кричать, Хабиб, я всё объясню, пойдём на кухню. А ты нарисуй мне его, Дания, если сможешь.

— Прости, Паша, что не поздоровался. — Хабиб протянул соседу руку.

Они пили чай на скромно обставленной кухне. Здесь было небогато, но очень уютно. Всё блестело чистотой и радовало глаз.

— Ты понимаешь, что я не могу этого сделать? — строго сказал мужчина: — Если об этом узнают, она будет опозорена. Как я её потом замуж выдам?

— Но всё же обошлось, Хабиб, не понимаю я эти ваши обычаи, — не унимался полицейский.

— Не буду я писать никакого заявления! — Хабиб грозно стукнул кулаком по столу: — И ты молчи о том, что знаешь, прошу тебя.

— Тогда позволь хотя бы рисунок забрать. У нас уже есть несколько заявлений, там дела с девушками обстоят хуже. Они настолько напуганы, что даже фоторобот составить не смогли. Нужно его поймать и как можно скорее.

— Забирай, конечно. Посадите этого гада. Я бы его собственными руками удавил, если бы нашёл, — мужчина сжал руки в кулаки до побелевших пальцев.

Как только Павел ушёл, в квартиру пришла мать. Отец вышел в прихожую, и с размаху ударил её по щеке.

— Где ты шлялась? Не могла дочь с занятий забрать? — взревел Хабиб.

— На собрании задержали, можешь у учителя спросить, — Гулия зажимала рукой пульсирующую щеку.

— Твою дочь чуть не изнасиловали по дороге домой! Всё, отныне никаких курсов рисования! И заставь её даже в колледж надевать платок, ей уже восемнадцать лет! — заорал мужчина, он подошёл к жене и, схватив её за горло, злобно прошипел: — Угораздило тебя родить четверых дочерей, и только одного сына. Будешь младших провожать и забирать из школы, всегда. Данию забирай из колледжа. Если хоть с одной дочерью что-то случится…

— А как же работа, Хабиб? — промямлила Гулия.

— Ты захотела, чтоб я из тебя калеку сделал! — мужчина дёрнул жену за косу, и она упала на пол.

— Не трогай маму, она не виновата! — Дания подбежала и встала, загораживая женщину, лежащую на полу.

Отец злобно посмотрел на неё, и с силой толкнул. Девушка ударилась об стену и застонала.

— Не показывайся мне на глаза, шлюха! — крикнул он.

— Нет, Хабиб, не бей её, я уволюсь с работы завтра же, — женщина подползла к нему и, обняв его ноги, уткнулась лицом в них.

«Молодой мужчина и девушка ехали в машине. Красивая, светловолосая, длинноногая, она была одета в коротенькое блестящее платье. Накрашенные ярким лаком, длинные ноготки стучали по маленькой сумочке, лежащей на коленях.

— Ну и в чем ты меня опять будешь обвинять? Я не виновата, что девчонки меня пригласили в клуб, — девушка надула капризно пухлые губки.

— Не виновата! Да я тебя нашел там в дрызг пьяную. Ты моя жена, Белла, и будь добра — веди себя соответственно! Посмотри, как ты одета! — Симпатичный кареглазый брюнет, строго нахмурил брови.

Машина мчалась по дороге из центра, на другой конец города. Водителю не терпелось добраться до дома. Скандалить вовсе не хотелось, но светловолосая вынуждала постоянно срываться на крик.

— Я из за тебя с отцом поссорился, когда сказал, что женюсь на тебе! Я его уверил в твоей любви ко мне. Они с матерью ждут внуков, а я что им скажу? Извините, моя жена по клубам шляется почти каждый день!

— Размечтался, чтобы я в двадцать лет себя сопляками увешала, не дождешься! — Выкрикнула Белла.

— Дождусь, не переживай. Я нашел твои противозачаточные таблетки, и подменил их на витамины. — мужчина расплылся в довольной улыбке.

— Ах ты козел, да как ты посмел! — пьяная набросилась на него выпустив коготки.

Один ноготь сильно поранил кожу на щеке, на его белую рубашку капнула кровь. Со встречной полосы неожиданно выехала машина на большой скорости. Если бы не эти красивые ручки на его лице он бы вовремя успел сориентироваться. В последний момент брюнет попытался уйти от столкновения, но это плохо получилось, в ушах раздался визг жены и скрежет металла.»

Мужчина, лежащий на кровати, вскрикнув, резко открыл глаза. На лбу выступили капельки холодного пота. Он принял сидячее положение и потянулся к стакану с водой, который стоял на прикроватной тумбочке. Ему опять приснилась эта авария. В тот день его жена Белла и пьяный водитель другой иномарки погибли, его самого с трудом удалось спасти. Вместе с женой, он похоронил не рожденного ребенка. Оказалось Белла была на втором месяце беременности, продолжая вести разгульный образ жизни. С последствиями этого, он вынужден был жить теперь до конца своих дней: небольшой шрам на щеке, красивая трость, без которой он не мог далеко ходить, и эти не частые сны. Откинувшись снова на подушку, Тимур попытался уснуть. Пять лет прошло, а у него не было ни жены ни девушки. Беспорядочные недолгие связи он не брал в расчет. Теперь Тимур жил в собственном маленьком одноэтажном доме, всего три комнаты и кухня. Даже это он считал для себя одного роскошью. Квартиру, в которой он жил с Белой, пришлось продать, жить там после ее гибели, стало невыносимо. Поняв, что больше не уснет, Тимур отправился в душ. Сегодня выходной и он планировал навестить родителей.