— Вчера не жаловалась, — ехидно заметил Костя, приподняв одну бровь.

Ей даже стало немного стыдно за то, какая она сейчас, и как его поприветствовала. Вчера они проговорили почти час, и этот разговор считай вытащил её из чёрной ямы отчаянья. Костя рассказал про новую кассету, про дурацкий фильм, который показывали по телеку, про то, как он застрял в лифте по-настоящему и его вызволял монтёр. Лера слушала, иногда вставляла робкие фразы, но ей становилось легче. Не хорошо, нет. Но легче.

— Ну, так ты всё время говорил, — улыбка Леры сама собой стала шире. Она вдруг поняла, что рада его видеть. Искренне рада. — Мне вчера аж полегчало, не хотелось о плохом вспоминать.

Костя кивнул, пожевал губу и присел на корточки рядом с её партой, заглядывая в лицо.

— А с мамой у тебя чё?

Лера вздохнула. Рассказывать не хотелось, но и держать в себе особо не было сил. Она опустила глаза, принялась теребить край тетради.

— Да связалась с черножопым, прости Господи, бухают они, и бьёт он её. Неприятный прям. Ну и ругаемся мы.

Она замолчала, ожидая реакции. Костя нахмурился. Его лицо, обычно насмешливое и расслабленное, посмурнело, стало жёстким, холодным, собранным.

— Ну… если чё, могу выцепить его. Ты только пальцем ткни. Здоровый он?

— Да не, не надо, — побледнела Лера, представляя, что может случиться. — Этого ещё не хватало. И так скандал на скандале.

— Ну смотри, — смягчился Костя. Он выпрямился, снова сунул руки в карманы и качнулся с пятки на носок. — Чёт ещё случилось?

—Да у вас тут постоянно случается… — пробормотала Лера. — Девочки пропадают, а всем плевать…

— Ну, мне не плевать, — кривовато улыбнулся он. — Она, и правда, загулять могла, кто бы там чего ни говорил. Видал я её на районе во всяких компашках и по ночам. Может, и найдётся она… Не маньяк это. Не верю я.

Мысль о том, что он знает пропавшую девочку, вдруг показалась Лере странной, прямо-таки кольнула. Что-то внутри сжалось, стало неуютно. Улыбка стёрлась с её лица, она посмотрела на него нахмурившись.

Костя, заметив её взгляд, скорчил рожу — высунул язык, скосил глаза к переносице. Получилось так нелепо и по-детски, что Лера невольно фыркнула. Нет… Не может же он быть маньяком. Слишком дурашливый, слишком простой. Не похож он на тех садистов из фильмов, что показывали поздно ночью по телевизору, — молчаливых, с холодными глазами и страшными улыбками. Костя — другой. Он — настоящий.

А вот Эдик этот, он не добрый. Когда он в ту ночь ворвался к ней в комнату с ремнём в руке, с этими бешеными, пьяными глазами, Лера почувствовала такой ужас, какого не испытывала никогда. Что он хотел сделать? Просто напугать? Отлупить её ремнём, повоспитывать, как своего ребёнка? Или что-то другое, то, о чём она боялась даже думать? Но и он не маньяк. Он всё время с мамой был. Когда бы он успел?..

И сколько таких маньяков вообще по Москве этой огромной бродит?

Вдруг мимо них проскользнула Лапина. Лера не заметила, откуда она взялась, — просто в какой-то момент ощутила на себе тяжёлый, буравящий взгляд. Лапина завернула голову, не сбавляя шага, и её глаза — холодные, злые — впились в Леру. Ничего не сказала, не остановилась, только посмотрела.

Лера поёжилась.

— А чё ты там говорила про подвал вчера? — Костя, казалось, не заметил Лапину. Или сделал вид, что не заметил.

Лера снова нахмурилась, пытаясь понять, откуда вообще он мог слышать. Неужели слухи про неё распространяются с такой пугающей скоростью, что все уже знают, что она… типа сумасшедшая? Что она… наркоманка...

Костя навис на дней, тоже нахмурилась, пытаясь понять долгую паузу. Лера собралась, и буднично так выдала:

— Туфельку там видала. Красную… Говорят, та девочка пропавшая была в красные одета. А мне никто не поверил.

— А чё ты там вообще делала?

Лера замялась. Не может же она рассказать про то, как ночевала в подвале, прячась от пьяного отчима? Нет, это слишком. Даже для Кости. И зачем он спрашивает вообще?

— Да просто шарилась, — сказала она, пожав плечами и стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. — Думала место найти, ну… знаешь, где зависнуть можно и чтоб не трогали, вроде твоего в лифте. У меня в деревне такие были, а тут ничего не нашла.

— Панк-ро-ок, — протянул Костя, широко улыбнувшись. В его глазах заплясали озорные искорки. — Ну ты оторва. А с виду — тихоня тихоней.

— Сам такой, — буркнула Лера, но уголки губ у неё всё равно поползли вверх.

— Покажешь после школы? — он снова толкнул её бедром в плечо.

— Покажу, — буркнула она, только бы он отвязался.

***

Уроки протекли мучительно. Время тянулось, как резина, и каждая минута отдавалась в висках тупой, пульсирующей болью. Лера несколько раз отпрашивалась в туалет — учителя нехотя отпускали, глядя на неё с подозрением. Она шла по пустому коридору, заходила в кабинку, запиралась и просто сидела там, привалившись к стенке, пережидая очередную волну неприятных ощущений. Умывалась холодной водой, пыталась успокоить желудок, пила прямо из-под крана, вода немного помогала. Смотрела на своё отражение в мутном зеркале, бледное, с красными пятнами на щеках, с воспалёнными глазами. Мда. Красавица.

Только после обеда её немного отпустило. Боль не прошла совсем, но стала глуше, терпимее — словно зверь, который устал грызть её изнутри и решил немного передохнуть. И как раз тогда кончились занятия.

Они с Костей вышли из школы вместе. На улице было промозгло и сыро — снег, выпавший на выходных, почти растаял, превратился в серую кашу под ногами.

До её дома шли молча. Он был задумчив, почти не смотрел на неё, что-то ворочал в голове. Лера не лезла с разговорами — ей и самой было не до болтовни. Снова стало тревожно. Почему-то она не подумала об этом моменте, что ей снова придётся идти туда и показывать всё лично. И что будет, если это действительно туфелька той девочки, и хуже того, что если девочка всё ещё в подвале?.. Что если они найдут её? И что если уже слишком поздно?

Они подошли к двери подвала. Костя остановился, оглядел обшарпанную дверь с облупившейся краской, хмыкнул.

— Серьёзно? Тут?

— Угу, — буркнула Лера, пытаясь не трястись и собрать себя в кучу. Позориться перед Костей совсем не хотелось.

Лера потянула дверь на себя. Та со скрипом отворилась, Лера ловко протиснулась между мусорными баками, включила фонарик и начала спускаться по кривой лестнице. Костя шёл сзади, чертыхаясь и спотыкаясь.

— Ну и дыра, — пробормотал он. — И ты тут одна шарилась?

— Ну да.

Внизу было темно. Лера попыталась вспомнить, где должна была быть находка, прошла в ту сторону, провела лучом фонарика по бетонным перегородкам, по ржавым трубам, по грудам мусора.

— Ну, может, и показалось, — буркнула она, слоняясь туда-сюда. Луч фонарика выхватывал из темноты всё те же детали: картонки, тряпки, бутылки, осколки стекла. Никакой туфельки. — Вроде тут была. Ничего не понимаю.

— Ну, место такое себе, конечно, — рассмеялся Костя, оперившись на стену и не собираясь ей помогать. Он стоял, скрестив руки на груди, и с интересом и весельем наблюдал за её поисками. — Кому расскажу, не поверят, что Лерка меня в подвал затащила.

—Ты… сам пошёл, — надула Лера губы.

Он пришёл сюда, не потому что ей поверил, а потому что ему было интересно поржать над ней.

— Ладно, никому скажу, — вдруг сказал он, словно прочитав её мысли. — И так тебя стебут. Ну а местечко — отстой. Сюда бы диван старый притаранить хотя бы, странно, что тут ещё никто не обосновался.

— В смысле?

— В коромысле. Думаешь, ты одна такая умная? Замков нет, давно бы тут кто зажил уже. Дворники, наверно, бомжей и наркоманов регулярно гоняют. В общем, надо валить отсюда, пока не спалились.

— Да я тут один раз учуть уже не спалилась... А как же туфелька…

— Да мусор это просто, Лер, — отмахнулся он. — Ну кто сюда потащится? Она симпатичная была, её бы в квартиру потащили или в машину. Какой подвал, ну? Пошли отсюда.