Эдик закончил первым.

Отодвинул тарелку, прокашлялся, прикрыв рот ладонью, встал, потянулся и подошёл к маме, стоявшей у плиты. Поцеловал её в щёку, и направился к выходу. Проходя мимо Леры, он как бы случайно провёл тыльной стороной ладони по её спине — от лопаток до поясницы, — легко, почти невесомо, но достаточно ощутимо, чтобы она вздрогнула и замерла с куском хлеба в руке. Лера резко повернулась, глядя на него вопросительно. Но Эдик уже развернулся и устремился прочь, в прихожую, не оглядываясь, будто был совершенно не при делах.

— Я сегодня на базу поеду, на собеседование, — сказала мама, не оборачиваясь. Она мыла посуду, и её голос звучал буднично, даже весело. — Буду после обеда, а может, и вечером, если на работу устроят сразу. Ты после школы как придёшь, немного порядком займись, Лерк, а то не успеваю я ничего, грязью зарастаем.

— Хорошо, мама, — пробормотала Лера, всё ещё поглядывая в прихожую.

— В школу не опоздаешь?

— Нет, мам… — вздохнула Лера, вспомнив о грядущих разборках и Лапиной.

— Точно нормально себя чувствуешь?

— Угу.

Мама выключила воду, вытерла руки полотенцем и повернулась к ней, уставилась, будто ожидая признания. На мгновение Лере захотелось притвориться, что она идёт на уроки, а потом вернуться домой, дождаться, пока мама уедет, и провести день в спокойствии и безопасности. Этот план показался ей спасительным, но прежде чем она встала, в голове вдруг созрел новый.

— Тут это, мам…

— Ну чего?

— Оказывается, учебники не все выдают. Некоторых в библиотеке нет. Нужно пятнадцать тысяч сдать, чтобы выдали полный комплект.

— Сколько-сколько?! — мама опешила и на несколько мгновений замерла с полотенцем в руке. — Они там совсем охренели, что ли? В Советах такого не было, всё бесплатно давали.

— Ну, вот так, — Лера стиснула пальцы под столом, молясь, чтобы обман удался. Она ненавидела врать, но это был единственный шанс получить деньги и, может быть, откупиться от Лапиной, и хоть что-то наладить в этой новой жизни.

Мама помрачнела, покачала головой, поставила тарелку на полотенце сушиться, и повернулась к Лере, скрестив руки на груди.

— Ну, дочка, придётся тебе как-то покрутиться пока. С одноклассниками позанимаешься, может, домой кого позовёшь учебники вместе почитать, заодно и сдружитесь. Нету у меня таких денег. И не знаю, когда будут. Нам ещё за коммуналку долг платить, и ремонт надо начинать делать поскорее, пока Инночка наша не передумала.

— А Эдик… — с надеждой протянула Лера, и тут же пожалела.

— А ты Эдику никто, дочка, — отрезала мама резко, стальным тоном. — Не надо его третировать. Нашла богатого дяденьку, ага! Эдик-то и мне не пойми кто — сегодня есть, завтра нет. А должна я ему быть не хочу, мне это не надо. Сами как-нибудь.

— Поняла, мам… — вздохнула Лера, опуская голову. Последняя надежда рухнула.

— А как у тебя дела в школе-то? Начала нагонять?

— Да. Тяжко пока что.

— Ну так, а кто тебе сказал, что будет легко? — мама смягчилась, подошла и погладила её по голове. Лера замерла, боясь, что пальцы наткнутся на выстриженный клок или следы побоев, но мама ничего не заметила. — Ничё, образуется всё, просто надо немного попотеть. И спать тебе надо начать нормально, а не шарахаться до ночи и с мальчиками обжиматься.

— Я не обжималась! — надула губы Лера. — И легла не поздно. Не могу я тут спать, мам. Трубы по ночам щёлкают, мерещиться всякое. Чертовщина какая-то.

— Ну, щёлкают и щёлкают, тебе жалко, что ли? Дом не новый, мы в таких ещё не жили.

— Мне тут не нравится… — пробормотала Лера, глядя в пол.

— Ха! — вспрыснула мама, и в её глазах загорелся лукавый огонёк. — Посмотрим на тебя летом, когда тут тусовки все эти молодёжные и концерты начнутся. Не нравится ей, как же. Вот буду тебе эти слова припоминать, когда тебя за уши уже не оттащить будет. Всё, коза, беги в школу. Некогда мне тут за тобой пелёнки стирать.

***

Лера поднялась, натянула куртку, замотала шарф, взяла сумку и вышла в подъезд. Настроение было мрачное, тяжёлое. Можно было пропустить школу, но какой в этом толк? Лапина никуда не денется. И не отстанет. Пересидеть не выйдет. Денег Лере не найти, да и не факт, что они помогут — Лапина может потребовать ещё, и потом ещё, до бесконечности. А значит, нужно найти способ дать ей отпор. Или смириться и стать «Мышью» навсегда. Такой «стрёмной», как сказал Костя, чтоб её вообще не трогали.

Что-то скрипнуло. Лера вздрогнула и увидела, как дворник снова роется в мусорном баке за приоткрытой дверью подвала, рядом со входом в подъезд.

— Здравствуйте, — машинально выдавила она из себя, когда он уставился на неё в ответ.

Дворник ничего не сказал и отвернулся, продолжая копаться в мусоре, словно искал там что-то ценное.

***

День развился странно.

Костя не явился на занятия, зато компания Лапиной была в полном составе, отсидела всё руке, но вела себя тихо, даже как-то подозрительно тихо. Что-то задумали, как пить дать.

На пятом уроке они всё же свалили, Лера смогла выдохнуть и досидеть всё уроки без происшествий. На всякий случай, она не торопилась, и задержалась на окошке у кабинета, ожидая пока толпа в коридорах и у гардероба рассосётся.

У неё даже поднялось настроение, но только до той поры, пока она не спустилась вниз, к гардеробу.

Всё ещё шла неделя дежурства параллельного класса, номерки выдавали девочки, который Лера видела на физре, и прямо возле окошка там теперь тёрлась и Лапина вместе со своими головорезами. Как-никак ждали её.

Лера пожалела, что сдала вещи, но делать было нечего, пришлось идти и забирать.

— Ну чё, Мышь? — подошла Лапина, когда Лера отдала номера. — Пятнашку принесла?

— Нет у меня денег, — ответила Лера тихо, но твёрдо. — И не будет. Отстань от меня. Или драться будем.

— Драться будем? — с ехидной улыбкой переспросила Лапина. — Разве тебя не научили, что драться плохо?

Лера замолчала, не зная, что ответить. Ей казалось, что драка — это именно то, чего хотела Лапина, но её слова были сказаны так таким тоном, что Лере стало не по себе. Головорезы Лапиной и не думали подходить, и Лапина просто спокойно стояла рядом, не хватала её и не пыталась задержать.

Принесли куртку, девочка из гардероба странно ей улыбнулась какой-то жестокой и издевательской улыбкой. Лера выхватила у неё куртку, быстро надела, и вдруг замерла.

В рукаве не оказалось шарфа. Не просто шарфа, а шарфа, который подарил ей папа несколько зим назад.

Лера подняла испуганные глаза на девочку в гардеробе, попыталась отыскать слова и задать вопрос, потребовать, но Лапина её опередила.

— В толчке твой шарф! — рассмеялась она. — Иди забирай, драчунья!

Со всех сторон раздался смех, и оглушил Леру.

Она всё не могла сложить в одно целое озвученные слова, переводила взгляд с Лапиной на гардеробщиц и назад, молясь, что они посмеются, скажут, что пошутили и отдадут.

И по глазам и смеху поняла, что не отдадут.

— Я же тебе русским языком сказала: пятнашку, — наклонилась к ней Лапина. — Доставай, где хочешь. Нет денег — иди на трассу, заработай, деревня. А нет — пеняй на себя. Драться я с тобой не буду. В толчок тебя всю засуну, и всем расскажу. Будешь потом отрабатывать, но уже не передо мной, а перед всей школой!

Страха не было.

Только какое-то оглушение и непонимание, и сквозь них уже рвалась ярость.

Можно было бить, плевать, совать жвачку, но топить то, что осталось от папы?..

Лера стиснула пальцы в кулаки до боли.

И вдруг набросилась на неё.

Уже не пощечинами била, кулаками, куда попадёт.

Лапина оттолкнула её умело, отошла к стенке, поднырнула под неё, и схватила, притянула к себе. Тут же налетела её свора — то ли помогать, то ли растаскивать.

— Жукова!

Классная воровалась в их драку, Лапина тут же отпустила, а Лера ещё пару раз умудрилась взмахнуть руками в воздухе, пока её держали. В ушах стоял шум, перед глазами пелена.