Голем стоял рядом. Просто остановился и пялился в пустоту. Водяной тихонько отложил весло и молча нырнул в воду.

— Прости, ведьма, — буркнул он, прежде чем уйти под воду. — Он мне больше предложил.

— Чем? — севшим голосом спросила я.

— Жизнью.

Тут уж мне нечего было возразить.

— Второй раз вышло лучше, — заметил Аркан, разглядывая голема. — Волосы, рост, даже мятой с ягодами догадалась натереть. Стараешься, малинка. Хвалю.

— И как ты опять понял?! — взвыла я с лодки.

— Малинка. — Он покачал головой почти нежно. — Я тебя найду где угодно. А голем твой пахнет глиной, мятой и ягодами. Очень милая смесь — но это не ты.

— Никогда не получится по-настоящему от тебя скрыться? — глухо переспросила я.

— Никогда, — ласково подтвердил он. — И никогда не получится.

Я плюхнулась обратно на скамью. Лодка обиженно покачнулась. Где-то в корчме застонал банник, поссорившийся с домовым.

— Ты сказал — придёшь за платой, — обвиняюще напомнила я. — А не — поймаю на побеге.

— Я сказал, что приду, — мягко поправил Аркан. — Я не говорил, что буду стоять смирно у твоей калитки и ждать, пока ты решишься. Я охотник, малинка. И сейчас я охочусь на свою истинную пару.

Это был первый раз, когда он произнёс «истинную пару». Я моргнула. Аркан спокойно смотрел на меня — словно только что не сдвинул весь мой мир на полпальца в сторону, а просто сообщил, что вечером будет дождь. Голем постоял ещё секунду — и осыпался горсткой глины на причал.

— Подумай об этом, малинка, — мягко добавил Аркан. — У тебя есть ещё немного времени.

Повернулся и пошёл по берегу — не оборачиваясь.

Я смотрела на горстку глины, в которой только что был мой второй план за неделю, и вдруг поняла, что страшно хочу плакать. Не от ужаса даже. От досады. И ещё — от двух очень неудобных слов, которые он обронил так буднично, будто это была погода на завтра.

Истинная пара.

— Тина! — заорала я в сторону корчмы. — Вишнёвая ещё есть?

— Чего?

— Наливка!

Пауза.

— Тебе сколько?

— Много, — мрачно сказала я. — Очень. Чтоб даже демона отшибло.

Вишнёвая наливка демона не отшибла. Зато отшибла мне остатки здравого смысла — и я сделала единственное, чего делать точно не стоило. Пошла отдыхать и поплавать.

Не на людной набережной, где Аркан мог вырасти из-за любого лежака. А тайком, тихонько, мимо дремлющей охраны — в верхние гроты, к лазурному источнику. Туда отдыхающие почти не заглядывали: горячая вода била прямиком из земных недр, и магические потоки в пещерах стояли такие, что обычный человек без капли дара и пяти минут бы не выдержал.

А я выдержу. Я ведьма. И мне, святые угодники, нужно было хоть полчаса побыть одной.

Грот встретил меня паром и тишиной. Вода дышала, светилась изнутри бирюзой, по тёмным сводам тёк светящийся мох — будто кто звёзд накрошил. Где-то мерно капало, гулко, на всю пещеру: кап… кап… Так разморило от этой тишины, так укачало, что я и думать забыла простую вещь: этакая тишь стоит ровно за вдох до того, как из темноты метнётся хищник. Я разделась, скользнула в горячую воду по самые плечи и блаженно прикрыла глаза. Свобода. Покой. Ни одного…

— Ага! Попалась, маленькая врунишка?!

Голос накрыл сверху — зловещий и предвкушающий разом. Я и пискнуть не успела.

Скосила глаза вниз — на чёрные когти у своего живота, на хвост с кисточкой, что скользнул от лодыжки вверх, — и затряслась, как кролик в лапах аспида. Но на вопрос не ответила: врать я не умею в принципе, а соглашаться, что попалась, — неохота.

Огляделась в поисках спасения. Напрасно. Только мы вдвоём — я да высший демон, у чёрта на рогах, в пещере, куда никто не сунется. Расслабилась, дурёха. Понадеялась, что обо мне забыли. Будто верховный демон, который столько дней ходил за мной по пятам, вдруг возьмёт и потеряет след в самый сладкий момент.

— Ну что, малинка моя, — промурлыкал Аркан мне в макушку, — побегаешь ещё или наконец приступим к возврату долга?

Он подхватил мои бёдра и прижался сзади.

— А вам что, жалко, господин демон? — Я подобрала самую жалостливую ноту, внутренне обмирая от собственной бесшабашности. Захочет ведь — щёлкнет когтем, и развеюсь по ветру горсткой пепла. — Сделали друг другу приятно — и разошлись, как в море корабли.

— Приятно, говоришь… — прошипел он, и раздвоенный кончик языка мелькнул между губ. — То есть когда я сделал твоего бывшего отморозка-мужа импотентом — это, по-твоему, было приятно?

Я открыла рот. И закрыла. Сказать было нечего.

— Что молчишь, малинка? — Рывком, как куколку, повернул меня к себе и требовательно всмотрелся в лицо. Хмыкнул, не обнаружив там страха, и наклонился, обдав запахом раскалённого камня и спёкшегося от жары воздуха. — Совсем меня бояться перестала? Правильно. Предвкушай вместо страха.

Раздвоенный язык с наслаждением прошёлся по моей шее.

— М-м-м, вкусная, — даже глаза прикрыл, гад. Будто ему малинового варенья поднесли, а не одну бедовую ведьму.

По спине рванул табун мурашек — и, к стыду моему, не все они были от ужаса. Но я всё же упёрлась ладонями в горячую, твёрдую, как камень, грудь и постаралась добавить в голос побольше яда:

— Между прочим, верховный демон, подглядывать за купающимися дамами — это позор!

— А подсунуть мне голема да удрать через полцарства — это что? — Он усмехнулся, и клыки в этой усмешке оказались очень… весомым аргументом. — Тоже позор, малинка. Да ещё долговая яма и очень голодный демон в придачу.

И вот тут он сделал то, чего я совсем не ожидала. Прошептал какую-то тарабарщину на своём наречии, на миг вспыхнул ярким огнём — который, к слову, меня не обжёг, — а после превратился в мечту всех женщин от шестнадцати до ста.

У меня челюсть отвисла. Только что меня ласкала трёхметровая громадина — и вот уже снова тот самый блондин с причала. Кожистые крылья распахнулись, остриями когтей нежно тронув водную гладь. Вместо красных огненных глаз проступили человеческие, серые с прожилками. Рога больше не скребли потолок — поднялись над светлыми волосами красиво, костяной короной.

Я восхищённо присвистнула, опять разбудив эхо пещеры, и на одном дыхании призналась:

— Вот это магия! Мне бы так!

Моё восхищение подняло в нём волну неприкрытого самодовольства. Аркан хмыкнул и, не желая больше тратить время на светские беседы, поцеловал.

Жадно посасывая и прихватывая мой язык, покусывая нижнюю губу и порыкивая от удовольствия. Не знаю, что на меня нашло — сознание неизбежности или его голодный поцелуй, — но в какой-то миг я поняла, что отвечаю с тем же жаром. Мужские руки пустились гулять по моему телу: то мяли бёдра, то осторожно, кончиками пальцев, проводили между ними, поднимая горячую волну — и такое же горячее возмущение.

Предательское тело! Совсем стыд потеряло! Во мне зародился ураган, что помог немного прийти в себя.

Пока он был занят моей шеей, а я делала вид, что окончательно растаяла, — в голове у меня сложилась картинка. Я хорошо помнила одну ведьминскую премудрость. Когда демон распаляется по-настоящему, теряет голову — он опускает щиты. Все. И родовые, и ментальные. На несколько мгновений рогатый становится открытым, как книга на нужной странице: бери и делай что хочешь.

Будь я злой и коварной ведьмой, из тех, что метят прибрать к рукам адское пекло, — запустила бы ему в память ментальные щупальца и выудила все секреты до единого. Да только мне это ни к чему. По правде, я бы ему и зла не сделала. Рогатый — страшное оружие, что крошит врагов в адском мире, — за один вечер сделал мне больше добра, чем муженёк за семь лет.

Я хотела только одного — вырваться. Перестать быть игрушкой в чужих руках. Малиновый дым всё ещё путал мысли, но одно я понимала слишком ясно: Аркан больше не пугал меня как прежде. Теперь рядом с ним внутри вспыхивало совсем другое чувство. Горячее. Опасное. И от этого становилось страшнее.