Вот тебе и «третий день ищет». Нашёл таки, гад. Как будто ему больше нечем заняться. Только вот демон пока не понял, что я его раскусила. Ветер дул с воды — от меня, не на меня. Заговор в руках я сжала покрепче и изобразила на лице курортное равнодушие.

— Глубоко тут? — кивнул он на воду.

— Не очень. — Я пожала плечом. — Кому по колено, кому по пупок. Можете сами окунуться и посмотреть.

И ни капли не соврала. Только вот титану и правда по колено что угодно. А ещё я краем памяти выудила из бабушкиного гримуара занятную подробность: демоны не плавают. Вот если бы он прыгнул в воду, а я тихо ушла бы отсюда… Ох, мечты! Мужчина тоже улыбнулся. Медленно, будто прочитал все мои мечты разом.

— Первый раз на курорте?

— Второй, — сказала я — и тут же почувствовала, как перехватывает горло. Зелье истины не дремлет. — Впервые одна.

Лучше бы в детстве вылила на себя зелье удачи, а не зелье правды.

— Отдыхаете или по делу? — Он чуть наклонил голову, прядь светлых волос скользнула вперёд.

— Работаю, — сказала я — и прикусила язык.

Демон приподнял бровь.

— Интересно. И что за работа у такого яркого цветка?

— Частная, — отрезала я, встала, сунула заговор в карман и подхватила корзинку. — Приятно было познакомиться. Хорошего дня.

Пошла по причалу к берегу — ровно, не торопясь. Бежать нельзя. Бежать — значит признаться. А я ни в чём не признаюсь, хоть огниво к полену поднеси.

Почти дошла.

— Зара.

Я замерла.

Он не спросил. Просто сказал — тихо, без вопроса, моё имя в воздух. Я подождала. Демон безмятежно смотрел на воду, будто забыл обо мне. Решила, что померещилось. Со страху и не такое бывает.

Ускорилась.

— Малинка, — позвал он мне вслед. Ленивым голосом кота, который смотрит на мышь, ещё не знающую, что деваться некуда. — Никуда не торопись. Я никуда не спешу.

Я свернула за угол корчмы и прислонилась к стене. Сердце колотилось. Заговор в кармане жёг ткань. Из открытого окна тянуло вишнёвой наливкой и рыбой.

Три дня искал. Нашёл за пять минут. И, судя по тону, совершенно этим доволен.

— Тина! — крикнула я в окно. — У тебя чеснок есть?

Пауза.

— Зачем тебе чеснок? — осторожно спросила русалка.

— Натрусь, — мрачно ответила я.

Долгая пауза.

— Ведьмочка, — сказала Тина. — Если это от кого я думаю — чеснок не поможет.

Я уже знала.

Но попробовать очень хотелось.

Аркан

Голем был неплох.

Честно — неплох. Лицо похожее, рост угадан, волосы даже подходящего цвета. Ведьма постаралась. Аркан успел оценить работу, прежде чем сделал единственное, что имело смысл: вдохнул. Голем пах глиной. И немного полынью. И совсем чуть-чуть — страхом своей создательницы, который она вложила в работу вместе с заклинанием.

Малиной не пах. Вот и всё. Аркан посмотрел на голема ещё секунду. Голем смотрел в ответ пустыми глазами и честно пытался изображать живой интерес к рогатому.

— Изыди, — приказал Аркан.

Голем осыпался.

Демон сел на подоконник — окно в ведьминой комнате оказалось распахнуто, она торопилась и забыла закрыть за собой! Призадумался, что именно произошло за последние несколько часов.

Итак. Пришёл на зов. Обычное дело — ведьмы зовут, он приходит, если предложение заинтересует и не занят. Сколько раз так было. Смотрит, слушает, берёт плату или просто уходит. Дело житейское. Он верховный, не мальчик на побегушках, мог бы и не явиться вовсе.

Только вот в этот раз демон шагнул в призыв ещё до того, как успел подумать. Потому что там пахло малиной. От которого мозги в пах свернулись и там где у людей сердце, подозрительно забилось в предвкушение.

Аркан прикрыл глаза и попытался вспомнить запах. Хотя вспоминать не пришлось. Он никуда не делся. Остался где-то под кожей, въелся в память и, кажется, уходить не собирался. Спелая малина — сладкая, чуть терпкая, нагретая солнцем. С лёгкой пыльной ноткой, будто старый сад в самый жаркий полдень, куда давно никто не заглядывал.

Он знал, что это означает. Знал с первого вдоха.

Не поверил — потому что такого не бывает. Истинная пара у верховного демона — это из разряда легенд, которые рассказывают молодым бесам у огня, чтобы они не скучали. Аркан воевал несколько сотен лет. У него не было времени на пары, истинные или какие-либо ещё. Его это вполне устраивало.

И тут появилась она.

Ведьмочка оказалась совсем не такой, какой Аркан ожидал увидеть. Невысокая, тонкая, с яркими малиновыми волосами и таким упрямым взглядом, будто уже десять раз пожалела, но отступать всё равно не собиралась.

Она боялась. Это было видно сразу. Но вместе со страхом в ней горела злость — горячая, живая, дерзкая. И именно эта смесь почему-то зацепила сильнее любого призыва.

Девушка смотрела на демона настороженно, испуганно, как смотрят на хищника. Но не отворачивалась. Не попятилась. А потом ведьмочка выдохнула, собралась и почти рявкнула:

— Ты будешь подчиняться мне, демон!

Голос дрогнул, но демон не показал что он может выйти из круга и она ему не приказ. Аркан понял что ради нее и шагнул в призыв. Вот чей запах застрял под кожей. Вот кто заставил древнего демона забыть осторожность и подается на ее приказы.

Аркан провёл в её домике ровно столько, сколько потребовалось, чтобы исполнить сделку и дать ей то, чего хотела. Проклятие легло — аккуратно, чисто и навсегда. Муженёк её, кстати, заслужил. Аркан успел разглядеть достаточно, пока держал канал. Мерзкий тип.

Потом Малинка сказала «Спасибо, свободен» — и он чуть не рассмеялся.

Свободен?! Забавно.

Демон из под покрова невидимости наблюдал, как она собирает котомку. Быстро, ловко, будто не в первый раз. Платье. Книжка в кожаном переплёте. Пузырёк с чем-то тёмным. Демону было инетересно понаблюдать и узнать свою ведьмочку. И поэтому не остановил её. Мог бы. Не стал.

Аркан открыл глаза и посмотрел в окно. Ночь. Лесной домик стоял тихо, пустой. Где-то на дороге ещё оседала пыль от её быстрых шагов.

Малинка. Девушка и правда думала, что убежала от демона. Это было трогательно и волнительно одновременно.

Аркан встал, потянулся, расправил плечи. Крылья раскрылись сами — привычка, после боя всегда так. Только боя не было. Было другое. Охота. Аркан усмехнулся.

«Охота за истинной это пожалуй тоже интересно.» — промурлыкал в пустоту и взмыл в небо.

На курорте малиной пахло отовсюду. То есть — не совсем. Аркан понял это на второй день, когда обошёл «Тёплые Воды» вдоль и поперёк и едва не потерял след в клубах серного пара у главных купален. Её запах был повсюду — и одновременно нигде. Она двигалась, меняла маршруты, и один раз он был готов поклясться, что ведьма обтёрлась какой-то дрянью с запахом можжевельника.

Не помогло. Малина пробивалась сквозь всё. Но он был терпелив. Триста лет на войне вырабатывают терпение — вместе с привычкой ждать, пока противник сам себя выдаст. На третий день нашёл ее на причале.

Аркан обошёл причал, зашёл против ветра и подошёл.

— Не помешаю?

Она дёрнулась так, что едва не уронила что-то из рук. Обернулась. И вот тут Аркан понял кое-что важное. Малинка его видела. Насквозь. Смотрела всего лишь секунду, но поняла все и сразу!

Аркан ждал, что она вскочит, убежит, начнёт кричать. Вместо этого Малинка вежливо улыбнулась — такой улыбкой, которой улыбаются, когда очень хотят казаться спокойными, — и ответила на вопрос.

Спокойно соврала про глубину. Почти соврала.

Аркан поставил мысленную отметку: ведьма не умеет врать по-настоящему. Поправляет себя на ходу. Задумывается перед каждой неточностью на долю секунды. Юлит и говорит как философ на старости лет.

— Отдыхаете или по делу?

— Работаю, — сказала она — и сразу прикусила язык.

Аркан еле удержал улыбку. Потом она встала и ушла. Ровно, не торопясь. Спина прямая. Руки не дрожат. Молодец!

— Зара, — позвал демон.