— Ага! Попалась, маленькая врунишка?!

Голос накрыл сверху — низкий, довольный.

Демон подхватил меня под бёдра, усадил на себя, и раздвоенный язык прошёлся по шее.

— М-м-м. Вкусная.

По спине рванул табун мурашек. И не все — от ужаса. Аркан скинул штаны. Я глянула вниз — и взвизгнула уже без притворства.

Нет. Этот жеребец — точно не для меня.

Страха он не заметил, распалялся дальше — а я ждала. Паинькой. Стоило развести колени, как у Аркана спёрло дыхание, и все его щиты, и родовые, и ментальные, осыпались разом. Вот и славно. Дождалась, пока наклонится, прижала пальцы к вискам и шепнула заклинание. Проспит сутки. Проснётся с чугунной головой и пустой памятью. А мне хватит, чтобы собрать манатки и дать дёру. Жаль. Я ведь почти полюбила этот городок. Ещё разок оглядела роскошную фигуру демона — и вышла.

Витые рога скребли по потолку старенькой комнатушки в лесном домике моей бабушки.

— Ты… ты будешь подчиняться мне, демон! — взвизгнула я и на всякий случай отпрыгнула.

Шаг получился так себе. Комнатушка-то с ладошку. Демон оказался ровнёхонько под три метра. Я — метр пятьдесят пять. В прыжке и в любимых ботинках. Чувствуете расклад? Вот и я почувствовала. Всем своим метром пятьдесят пять.

— Подчиняться, — повторил он, будто пробуя слово на язык. И ухмыльнулся.

Клыки в этой ухмылке оказались очень… обстоятельные.

Так. Спокойно, Зара. Ты всё рассчитала. — трусливо уговаривала себя пока держала взгляд взгляд с демоном.

Вообще-то рассчитала я призвать мелкого беса. Завалящего чертёнка-бюрократа, из тех, что за горсть сушёной полыни кому угодно рога наставят и тут же сбегут, довольные. Их и звать — что воробьёв на крошку приманивать: налетят, ты только зерно оставь. А вместо того кто я бы смогла манипулировать призвался вот этот. Высотой с дом. С глазами цвета тлеющих углей. Бр-р-р, страшно то как! Ну почему мне так не везёт? А? Я всего лишь хотела месть для ведьминской души, и все! Подумала и решила что виновата, как всегда, бабушка. Светлая ей память! Она меня учила: «Зовёшь — зови от всей души». Вот я и позвала! От всей вдовьей… то есть разведённой… в общем, от всей наболевшей души. Перестаралась!

Развелась я месяц назад. Если, конечно, это можно назвать «развелась», а не «вынесли из дома вперёд ногами в чём была» и пинка для ускорения дали, после того как все что нажила и даже часть моей силы обокрал мой неблагонадежный муженек!

Мой бывший, Святополк, в столице — фигура известная. Маг, советник, гроза кому положено. А дома — тиран, каких поискать. И, как выяснилось ещё и старательный кобель. Каждый день и ночь старался да не перестарался. Чтобы ему стерлось в дулю там все! Про чужих женщин я, ясное дело, узнала последней.

Подала на развод. Суд он, само собой, выиграл. Дом отписан на его род. Деньги — на его имя. Даже бабушкин гримуар уплыл как «совместно нажитое». Мне достались платье, что на мне, да покосившаяся развалюха у воды на самом краю города.

Зато осталось то, что при разводе не делят. Кровь и ведьмонское слово. И очень, очень много желания мстить.

Только вот своими силами Святополка не проклясть. На нём родовой щит — фамильная цацка, от которой любой наговор отскакивает, как горох от стенки. Тут нужен был кто-то… посерьёзнее.

Вот я и позвала «посерьёзнее». Накликала.

— Ты ведь не бес, — обречённо уточнила я, задрав подбородок повыше. Иначе пришлось бы смотреть демону в пряжку ремня.

— Не бес, — согласился он с возмутительным удовольствием.

— И не чертёнок.

— И не чертёнок.

— А можно… обратно? И позвать чертёнка?

Демон расхохотался. Громко, в голос, так что пламя свечи испуганно присела, а с потолка посыпалась труха.

— Нельзя, малинка! — и в добавок с наслаждением втянул воздух, раздувая грудь еще сильнее.

Малинка. Я скривилась. Опять. Дались им всем мои волосы. Сколько себя помню, всякая нечисть, едва меня завидев, начинала принюхиваться и звать «малинкой». Но об этом — потом. Сейчас у меня дело.

— Слушай сюда, рогатый. — я скрестила руки на груди, пытаясь выглядеть грозно, а не как мокрый воробей в круге из золы. — Дело плёвое. Один… кобель. — запнулась, подождала пока ком из горьких слез проидет и продолжила, — Нужно проклясть одного идиота чтоб импотентам стал и безповортно! Плачу щедро! Могу отдать прямо сейчас пузырек своей ведьминской крови. — кивнула на тот самый пузырек что покачивался в моей правой пуке.

Знаю что для рогатых это как эликсир при магическом истощении. Поэтому заранее все приготовила. Любому хватит.

Демон склонил голову набок. Угли в его глазах вспыхнули ярче.

— Любому? Это хватить любой демонической шавки, ведьмочка, но не мне! — послышался громкии хлопок и крылия за его спиной превратились в шатер, костяными наростами выбив стекла. Вот гад! — Подаришь одну ночь, и сделаю портал в новый мир по своему желанию. Ты только скажи. — облизнулся и опять принюхался.

И вот тут мне бы насторожиться. Слишком уж легко согласился и слишком мало просил. Но месть так застила глаза, что я как-то не задумалась, с чего это машина для убийства под три метра улыбается мне ласково, будто я варенья пообещала. Не дала себе ни секунды на подумать, тут же кивнула и скрепила намерения свой крови.

Демон незамедлительно шевельнул когтем — и комнатушка сложилась, как лист бумаги. Сквозь дрожащую прозрачную стену я вдруг увидела ИХ. Святополка. И ту, на которую он меня променял. Застала, прямо скажем, в пик наслаждения. Бывший с таким остервенением брал ее сзади что меня стошнило прямо там.

«Фу, гадость», — мысленно сплюнула я и зареклась эту картину вспоминать.

Демон чему-то обрадовался. Еще миг подождал всматриваясь имно в мое лицо пока я смотрела на бывшего мужа голым на ковре перед камином и его любовницу.

Еще раз оскалился и щелкнул пальцами.

Мой бывший — гроза-кому-положено — в самый, что называется, сладкий миг обнаружил, что гроза-то отгремела. Родовой щит хрустнул и осыпался, словно его и не было. Видно, против верховного демона фамильные цацки не очень. Каюсь: секунды три я всё-таки полюбовалась смятением и паникой кабеля. Убедилась что отныне в штанах у него будет болтатся сморщеный огрызок и расхохоталась! Меня пронзило невообразимое удовольствие свершившегося справедливости! Так его! Теперь будет облизывается как кот на сметану, да только уже ничего и не станет во веки веков!

Я выдохнула. Восемь лет осыпались золой к моим ногам. Пора двигаться дальше!

— Ну, спасибо за работу, — бодро сказала я, отряхивая подол. — Договор исполнен, можешь возвращаться, откуда…

— Наполовину, — мягко поправил демон. — Своё я отдал. А ты, Малинка, осталась должна. Ночь. И наследника. Помнишь?

Какого еще наследника? Чуть не плюхнулась там где стояла. Подумала и решила что фиг ему а не ночь и наследник! Был у меня план получше: собрать манатки и тихо раствориться. Под покровом ночи, как все приличные должницы. Что я, собственно, и сделала. Знать бы тогда, что от верховного демона не убегают. Знать бы, что для него я пахну спелой малиной — и он пойдёт по этому следу хоть на край царства, хоть на тот свет, хоть к чёрту на рога. Но я не знала. И потому почти весело насвистывала, запихивая в котомку последнее своё платье отправилась отдыхать на горячие источники.

Горячие источники встретили меня паром, запахом серы и табличкой, которая когда-то гордо гласила «Добро пожаловать в Тёплые Воды», а теперь — «До… ожа… ать в Тёп… ы». Символично.

Развалюха моя — единственное, что бабушка успела отписать лично на меня, а не в «совместно нажитое», — стояла у самой воды и держалась, кажется, на честном слове и плюще. Крыша просела. Ставень висел на одной петле и поскрипывал на ветру так, будто кто-то невидимый качал головой: «И зачем ты приехала, дурёха?»