Кроме нас с Ленкой и Коли Тетюхина, детей в деревне было немного. В чистеньком и всегда идеально окрашенном домике у реки жил с дедом и бабушкой наш погодок Аркашка, с которым мы с Колькой и коротали долгие летние дни и вечера. Дед Анатолий Михайлович, человек с золотыми руками, постоянно что-то мастерил или хлопотал на участке, периодически украдкой прихлебывая явно не березовый сок из видавшей виды армейской фляжки, чтоб не дай бог не увидела Тамара Ивановна, его жена и по совместительству Аркашина бабушка, которую он боялся как огня, и не зря. Тамара Ивановна была женщина властная и решительная, ходила всегда в накрахмаленном, идеально белом переднике, невзирая на погоду и время суток, и отличалась патологической любовью к чистоте. На пол, в котором отражались все находящиеся в комнате предметы, было страшно ступить, а у пылинок даже и мысли не возникало приземлиться на какую-нибудь открытую часть Тамариного интерьера. Неудивительно поэтому, что она не любила гостей и детей, так что в ее доме мы практически не бывали. А вот Анатолий Михайлович, особенно когда выпивал лишку, умудрялся попасть под горячую руку супруги, ввалившись, например, в дом в уличной обуви. Об этом моментально узнавала большая часть деревни, ибо раздавался истошный женский крик, из двери вылетал испуганный дед, а за ним с воплем неслась разъяренная фурия, охаживая веником или шваброй своего благоверного. Такая же участь ждала несчастного, если он попадался за распитием спиртного, – при этом удары шваброй сопровождались проклятиями типа «чертов алкаш» или чем-то в этом роде. При благоприятном стечении обстоятельств деду удавалось скрыться в мастерской, где он поспешно запирался изнутри на щеколду, а бабка, поломившись для порядка минуту-другую в закрытую дверь, величественно удалялась, шурша накрахмаленным передником.

Помимо чистоты, другой патологической страстью Тамары Ивановны был ее внук, в котором она души не чаяла и пыталась оградить от любых возможных проблем, вследствие чего Аркадий получал немалый вред и море насмешек от товарищей. Даже кличкой Пудель он был обязан своей бабушке. Поскольку мальчик основное время проводил у нас с Колькой и частенько заигрывался дольше, чем хотелось бы Тамаре Ивановне, она приспособилась вызывать его домой с помощью милицейского свистка. Разрывавшая тишину трель означала строгое: «Аркаша, быстро домой!», а очевидная аналогия с нашим пуделем Джулией, шустро прибегавшей на свист, виляя хвостом, привела к рождению клички, сопровождавшей нашего приятеля долгие годы.

Курение в СССР было очень распространено и зазорным абсолютно не считалось. Мужчины курили почти все, женщины – в большинстве. Курили профессора, сантехники и студенты; курили школьники, несмотря на получаемые при этом взбучки. В нашей семье не страдали этой вредной привычкой только ВИ, фанатично оберегавший свое здоровье, и я – по причине малолетства. Ленка тоже официально считалась некурящей, хотя, подозреваю, втихаря покуривала, но так, чтобы родители и, разумеется, я ни в коем случае об этом не узнали. Мать портила легкие и прочие органы сигаретами с фильтром, отец курил папиросы «Казбек», при этом закупал их в огромном количестве, чтоб, не дай бог, в самое неподходящее время не закончились, и валялись эти пачки по всему дому, что в один прекрасный момент и послужило непреодолимым искушением для вашего покорного слуги.

Стояло жаркое лето, поэтому мы, мальчишки, с раннего утра до позднего вечера болтались на улице, занимаясь разными важными делами: играли в мяч и бадминтон, поднимали клубы дорожной пыли игрушечными самосвалами и молоковозами и втихаря, поскольку это категорически не приветствовалось без сопровождения взрослых, бегали купаться на речку. Но мало ли что там запрещали эти взрослые! Уследить за тремя юными сорванцами на бескрайних деревенских просторах было совершенной утопией.

Однажды, наевшись до отвала свежесозревшего гороха, мы валялись в его зарослях на колхозном поле и глазели, щурясь от солнца, на пухлые белые облачка причудливой формы, шустро несущиеся по небесной синеве.

– Интересно было бы попробовать покурить, – вдруг задумчиво проговорил я, нарушая послеобеденный покой.

– Я – за, – быстро откликнулся Колька.

– А если поймают? – засомневался Аркашка.

– Не хочешь – мы без тебя будем, а ты иди к своей бабуле, она тебя давно ждет, – отрезал Колька.

Я согласно кивнул.

– Ладно, я с вами, – немного подумав, вздохнул Пудель.

Консенсус был достигнут быстро, и мы, словно малолетние преступники, приступили к разработке хитрого плана.

Торопиться не стали: сначала решили подготовить стратегический запас курева, оборудовать укромное местечко для таинства, а уж потом приступать к вкушению запретного плода.

Метрах в двухстах от наших домов в молодом березняке мы построили просторный шалаш, в котором могли спокойно разместиться в положении сидя три восьмилетних мальчика. Аркашка должен был таскать потихоньку у деда сигареты по одной-две в день, так, чтоб было незаметно. Я взял на себя обязательство добыть отцовских папирос. И только Колька остался без дела: его мать и, само собой, Калерия Ивановна в курении замечены не были.

Я достаточно оперативно справился с поставленной задачей. Наступила пятница, и мы, как всегда, с нетерпением ожидали приезда родителей, то и дело бегая на край деревни, чтобы встретить отцовскую «Победу». Наконец послышался гул приближающегося мотора, и коричневое пятно стало неумолимо превращаться в узнаваемый пыльный автомобиль, который через несколько минут, тяжело вздохнув, замолк у нашего забора под восторженные крики встречающих. Я бросился на шею устало вытирающему пот со лба отцу, Ленка накинулась на мать, а бабушка Валя с умилением смотрела на эту лирическую сцену, скрестив на груди руки. Мы в меру сил помогли родителям занести в дом многочисленные сумки и с энтузиазмом стали вытаскивать содержимое, ожидая встретить гостинцы.

В советское время в эпоху тотального дефицита дети не были избалованы ни деликатесами, ни обилием игрушек. Пара кукол у девочек и машинок у мальчиков считалась вполне достаточным ассортиментом, так что несколько шоколадных конфет и связка бананов вызывали неподдельную радость у подрастающего вечно голодного поколения. А еще на время пребывания на даче родителей нам в безраздельное пользование доставалась отцовская «Победа», в которой мы играли, по очереди изображая водителя и безуспешно пытаясь повернуть тугой руль.

В этот раз у меня был еще один тайный интерес, и я с замиранием сердца ожидал момента, когда отец достанет из заветной сумки кучу пачек «Казбека» и небрежно бросит их на сервант. Ожидания оправдались полностью, и вскоре россыпь папиросных пачек манила и призывала к незамедлительному акту похищения. Я улучил момент, когда никого в столовой не было, ухватил одну из них, выскочил на улицу, бросил добычу в куст крыжовника и стал ждать, не хватится ли отец пропажи. Но тот, разумеется, ничего не заметил, и через несколько часов запретный плод переместился в тайное убежище. Аркадий тоже зря времени не терял. Он ежедневно таскал у деда сигареты, и к моменту моего хищения их набралось достаточное количество.

Все было готово к действу, и, с трудом дождавшись отъезда гостей, наша троица заговорщиков собралась в шалаше для обсуждения плана мероприятий. Кольке, чтоб от него была хоть какая-то польза, поручили притащить спрятанные от Калерии спички. Выкуривать же постановили ежедневно утром по одной сигарете и одной папиросе на каждую несовершеннолетнюю физиономию.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.