© Женин А., текст, 2026

© Издательство «Союз писателей», оформление, 2026

© ИП Соседко М. В., издание, 2026

Дорогой читатель!

Эта книга предназначена для граждан любого пола, возраста и уровня образования, которые по-прежнему любят ироничную литературу, и особенно для тех, кому небезразличны жизненные перипетии скромного доктора Алексея Мартынова.

Рассказ ведется от первого лица только лишь для простоты изложения. Все персонажи и места действия являются исключительно плодом литературного вымысла. Любое сходство с реальными людьми и событиями следует рассматривать как случайное совпадение.

Читайте с удовольствием. Надеюсь, скучно не будет!

Если вы, дорогой читатель, желаете узнать, насколько ваш собеседник склонен к фантазиям, преувеличениям и прочим вымыслам (говоря проще, к вранью), стоит всего лишь спросить: «Каковы ваши первые детские воспоминания?»

Ответы на данный, казалось бы, простой вопрос поражают своим разнообразием. Как выясняется, примерно половина человечества легко вспоминает вкус материнского молока и первой трагедией своей нелегкой жизни – возможно, повлекшей за собой последующие проблемы и неудачи, – считает жестоко отобранную тиранами-родителями под разными абсолютно надуманными предлогами любимую соску. Значительно меньшая часть, заламывая руки, вспоминает ужасы прохождения через родовые пути, счастье первого вдоха и обиду на акушерку за шлепок по только что появившейся на свет божий заднице. Некоторые персонажи, мечтательно подняв глаза к небу, в подробностях рассказывают о томительных днях и ночах, проведенных в утробе матери, а особо талантливые в деталях помнят, что чувствовал сперматозоид в процессе проникновения в яйцеклетку в момент зачатия. Подозреваю, что именно из последней категории граждан в итоге формируется основная масса политиков, министров и прочих президентов.

Ваш покорный слуга, к сожалению – или к счастью! – относится к другой половине жителей Земли, к тем, кто начинает идентифицировать себя никак не раньше лет четырех. Нет, конечно, если надо изобразить романтическую картину перед глазами понравившейся девушки, – не вопрос, можно и про месяцы дайвинга в мамином животе рассказать. Но это будет уже неприкрытая ложь, в которую может поверить только юная особа, втайне желающая быть обманутой.

На самом деле мое первое четкое воспоминание о себе любимом относится годам к четырем-пяти.

Утро. Мы сидим за столом, залитым солнечным светом: бабушка, мама, старшая сестра Лена и я. В тарелке передо мной – манная каша, которую я терпеть не могу. Есть хочется, но только не кашу. Знаю точно, что, пока не съем хотя бы половину, ничего другого не получу. Напротив меня – нахальная Ленка с задранным носом, поглядывающая на меня свысока. Как-то сама собой приходит в голову светлая идея, которая моментально реализуется: я оттягиваю ложку с кашей и запускаю заряд точно в Ленкин лоб. Получается замечательно! Сестрица, с ненавистью утирая физиономию, вопит: «Ах ты, мелкий гаденыш!», а я пытаюсь делать ангельский вид, дескать, ни при чем. Не проходит: меня выгоняют из-за стола и ставят в угол. «Подумай о своем поведении, – строго произносит мать. – Пусть тебе будет стыдно». Мне абсолютно не стыдно, но стою и всхлипываю, потому что обидно…

А за окном резвятся первомайскими демонстрациями и военными парадами семидесятые годы двадцатого века, период брежневского застоя. На прилавках магазинов еще кое-что есть, КПСС уверенно ведет народ к победе коммунизма, невзирая на происки империализма и агрессии, а генсек правящей партии Леонид Ильич пока еще в состоянии самостоятельно взобраться на трибуну Мавзолея и даже уверенно произнести слово «систематически» (десятью годами позже злые языки будут передразнивать своего стремительно дряхлеющего лидера обидным «сиськи-масиськи»). Первые евреи начинают экспортировать умы за кордон, и эта тема моментально начинает обрастать политическими анекдотами, например: «Выезжает Абрам на ПМЖ в Израиль, на таможне сотрудник КГБ ему говорит: „Что, думаешь, там лучше? Там хорошо, где нас нет!“ Тот кивает: „Таки я и еду туда, где вас нет!“». Американцы высаживаются на Луну, готовится совместная советско-американская космическая программа «Союз – Аполлон», от которой в дальнейшем в народной памяти останутся лишь недешевые сигареты с одноименным названием…

Но всего этого еще не знал маленький мальчик, поставленный в угол за вполне безобидную шутку…

В большой квартире в центре города жила обыкновенная советская семья. Самым старшим в ней был дедушка Виктор Иванович, сухой старик с благообразной внешностью, до самых последних лет жизни работавший мелким клерком в каком-то министерстве. Он был давно разведен с бабушкой Валей, дамой творческой и увлекающейся, успевшей после драматического расставания с ним сменить нескольких мужей и в итоге остаться одной. Наша мама Оля – по совместительству дочь Валентины и Виктора Ивановича – приложила героические усилия для воссоединения семьи под одной крышей, которые увенчались частичным успехом. Частичным, поскольку бабушка с дедушкой до конца своих дней так и жили рядом как сильно надоевшие друг другу соседи. К счастью, дед, которого бабуля за глаза презрительно называла ВИ, уходил на службу, когда она еще спала, а возвратившись домой, быстро ужинал и отправлялся к себе в комнату, где смотрел телевизор, попивая красное винцо под яблочко и конфетки «Барбарис» – по его собственному утверждению, так он боролся с радиацией. Когда ВИ садился ужинать, его бывшая поджимала губы и, нарочито громко хлопая дверью, величественно удалялась. Это театральное действо повторялось ежедневно, поэтому никто давно уже внимания на него не обращал.

Мама работала школьной учительницей и, возможно, в силу профессии была женщиной строгой, но справедливой. Она много курила, смешно надувая щеки, и частенько ругалась с бабушкой Валей на почве принципиальных разногласий в вопросе воспитания детей. Мать являла собой образец традиционного патриархального представления о жизни, краеугольными камнями которого были слова «долг», «надо», «положено». Валентина придерживалась взглядов демократичных, и я, надолго оставаясь с ней в будни, чувствовал себя вполне вольготно. Бабуля практически все мне разрешала, замечаний не делала, тем самым зарабатывая себе дешевый авторитет, и я очень любил бывать с ней вдвоем. Меня неоднократно пытались отдать в детский сад, но по непонятной случайности я каждый раз страшно заболевал (страдали то голова, то животик, то еще что-то) и, горячо поддерживаемый не желающей скучать в одиночестве Валентиной, оставался дома до полного выздоровления. В результате на меня махнули рукой, и радости пребывания в дошкольном учреждении я так и не познал.

Отец Леонид был юристом и Девой по гороскопу, в силу чего характер имел весьма сложный, отличался капризностью, подозрительностью и ужасной занудливостью. При этом он искренне любил всех нас, старался баловать и делать подарки. Работал отец обычно допоздна, а по большим праздникам, когда приходило много гостей, любил приготовить что-нибудь вкусненькое и делал это, надо признать, великолепно. Его холодец, судак по-польски или сациви неизменно пользовались заслуженным успехом. Хвалили его всем миром, а он в такие моменты был абсолютно счастлив, купаясь в лучах славы, благо к комплиментам был очень чувствителен. Вне дней приемов готовкой занималась мать, а отец, страдавший всевозможными желудочными заболеваниями, требовал постоянных диетических разносолов, постепенно приводя свою далеко не безобидную супругу в тихую ярость с дальнейшим перевоплощением в разъяренную львицу. Процесс был циклическим и выглядел примерно так.