Надев красные вязаные тапочки, гостья направилась в комнату. Квартира, арендованная Сильвией, была маленькой, но весьма опрятной. Пара шкафчиков для одежды, книжный стеллаж, письменный стол и кровать – всё, что могло уместиться в этом скромном жилище. Комната выглядела бы просторнее, если бы значительная её часть не была отведена под книжные стеллажи, заваленные книгами.

– Господи, Сильвия, ты решила перенести часть библиотеки в свою хибару?

– Ах, эти? – осведомилась девушка. – Это всего лишь небольшая коллекция, которую получилось перевезти с собой. Все они попросту не уместились бы в этом доме.

– Всего лишь небольшая коллекция? – озадаченно переспросила Жаклин.

– Если эта коллекция – малая часть того, что ты прочла, то сколько же их у тебя наберётся в сумме?

Гостья взяла в руки первую попавшуюся книгу, лежащую на столе. Обложка увесистого, объёмного романа, заложенного закладкой с разноцветными узорами и пейзажами, манила своей загадочностью.

– Тебе лучше не знать этого, – шутливо ответила Сильвия. – Книги придают неторопливой, скучной жизни целую палитру разноцветных красок. Я не могу с этим совладать. Они так и манят меня своей изящной обложкой.

– Но зачем ты хранишь все эти книги у себя дома? – озадаченно продолжала Жаклин. – Для этого же есть библиотека. Хранилище всех тайн и загадок. У тебя и так совсем крошечная комнатушка, развернуться негде, а свободную часть дома занимают растрёпанные тома в старых переплётах. Берлога медведя и то выглядит просторнее, чем твоя комната.

– А мне нравится, – с улыбкой произнесла подруга. – Люблю, придя с работы, прочитать книгу-другую.

– Ты и так поистине ходячая энциклопедия. Тебя что ни спроси – ты всё знаешь.

Сильвия рассмеялась, погрузившись в неудержимый поток накатившего веселья.

– Моя работа приносит мне удовольствие. Я не жалуюсь. Хоть она не влечёт за собой всех материальных благ, и развернуться на широкую ногу я не могу. И на то жалование, что приносит мой род деятельности, я могу позволить себе аренду вот этой скромной комнатушки.

– Это безвкусица, Сильви! – отрезвляющее проговорила гостья. – Жильё арендованное. Дом деревянный, захудалый. Когда ты будешь переезжать, куда ты потащишь всё это барахло? Здесь же, на вид, килограмм двести будет, не меньше. А при переезде за это возьмут дополнительную плату, и немалую. Да и в деньгах ты нуждаешься. Продала бы часть коллекции по заниженной цене. Глядишь, сразу бы раскупили. И дополнительные деньги не помешают, и комната станет просторней.

Жаклин – приятная в общении светловолосая девушка с яркой, привлекательной внешностью, с которой Сильвия росла с самого детства, дома которых были выстроены напротив. Девочки, которые босиком бегали по лужам и впоследствии обе лежали с температурой, поддерживали друг друга во всех начинаниях. Жаклин была единственным человеком, единственным созданием – той, что так заботилась о ней, оплотом, в котором так нуждалась молодая мадемуазель. После рокового дня, когда Сильвия осталась совсем одна и по затрамбованной алее жизни шла в полном одиночестве в этом огромном холодном мире без опоры и защиты, единственным проблеском света в затянутой кромешной тьме стала её подруга. Крепкая дружба стала гордостью для юных дам и поводом для завистливых суждений окружающих.

Когда девочки выросли и у обеих появились интересы и личные тайны, их взгляды стали различаться. Тем не менее они сохраняли сестринскую привязанность друг к другу.

– Мне лестна твоя забота, но позволь мне самой распоряжаться своей жизнью, – мягко возразила Сильвия. – Да и про ненужный хлам ты преувеличиваешь. Это вовсе не бесполезные старые рукописи, а вполне современная проза. Коллекция отечественной и зарубежной классики. Они весьма популярны во Франции. Про объём ты преувеличиваешь. Никаких двухсот килограмм здесь нет.

– Только не говори мне, что ты взвешивала каждую книгу? – удивлённо спросила особа с широким плюмажем на голове.

– Нет, конечно же, – усмехнулась француженка. – Я любитель классики, а не полоумный человек. Просто наши взгляды немного разнятся.

– Наши взгляды идентичны, – продолжила за неё Жаклин. – Просто ты слишком много свободного времени уделяешь бесполезным вещам, не требующим столь значительного внимания. Я знаю, как сильно тебя манит чтение разной прозы, но пойми меня правильно. В мире есть столько интересных вещей, о которых ты, к сожалению, не знаешь. Иногда мне кажется, что мы отдаляемся друг от друга.

– Ах, Жаклин, иногда мне кажется, что ты несёшь несусветную чепуху.

Присев на изголовье кровати, обе девушки погрузились в безудержный смех. Хохот их был пронзителен и тонок. Шедший к себе домой человек, осторожно передвигаясь по деревянным, скрипучим ступеням, услышал шум, доносящийся из-за закрытой двери. Подойдя поближе к замочной скважине, старушка Маноду стала прислушиваться к странному шуму. Непонятный гомон отдавался резким, истерическим гоготанием с глухим щебетанием.

– Бесы! – проворчала старушка, возвращаясь домой из церкви, и продолжила своё неторопливое, одинокое путешествие к себе в хибару.

Девушки так разговорились, что совсем забыли о времени. Посмотрев на настенные часы, Жаклин увидела, что время, отведённое на приготовление, истекало.

– Ах, Сильвия, мы опаздываем, – взволнованно начала нарядная девушка.

– Вечно нас ждать никто не станет. Все подумают, что мы не придём. Ты вот лучше покажи мне платье, в котором пойдёшь сегодня на бал. Я оценю его. Ах, опаздывать так не красиво.

– В этом платье, которое сейчас на мне, я и собиралась идти, – равнодушно обронила парижанка.

Задумавшейся на мгновение Жаклин, показалось что та подшучивает над ней. К однотипному, плоскому юмору своей подруги Жаклин привыкла. И, выйдя из замешательства, преодолела возникшее непонимание.

– Ты, видимо, смеёшься надо мной, Сильвия Бертран. Или ты хочешь найти причину поругаться? – недоумевая, спросила миледи, поправляя роскошный плюмаж на голове.

– А что, хорошее платье из гладкого и качественного шёлка, – отреагировала девушка. – С виду оно весьма привлекательное. Мне очень нравится.

Выпрямившись перед зеркалом, Сильвия подняла подол своего платья, имитируя приветствие, вглядываясь в отражение, пытаясь найти изъяны, которых не было.

– Ты права, Сильви. Платье действительно изумительное, – посмеялась Жаклин. – Только для бабульки. Для одиноких французских бабулек оно – самое то, но только не для сногсшибательной, знойной красотки вроде тебя.

– Оно тебе не нравится? Я надеялась, что мой выбор тебя удовлетворит. Мой гардероб, к сожалению, не так уж и велик. А это платье, по-моему, самое то для сегодняшнего мероприятия, – продолжила Сильвия, вглядываясь в своё отражение в зеркале.

– На толстеньких дамочках, которые сами себе шьют одежду, оно будет смотреться просто изумительно, но на тебе смотрится ужасно. Если ты подбираешь себе наряд для того, чтобы стоять в одиночестве в углу, собирая сплетни, – ты не ошиблась с выбором. Но, Сильвия, там будет богема. Они должны осматривать тебя, выпучив глаза, а этим нарядом ты только их отпугнёшь.

– Платье как платье, смотрится вроде неплохо, – недоумевая, проговорила девушка. – Лично мне оно нравится.

Взяв с кресла шёлковый плед, Сильвия, имитируя бесподобный наряд, накинула его на себя.

– Даже не знаю, что ещё можно посмотреть, – удручённо пролепетала хозяйка дома. – Нарядов у меня не так уж и много. А платья для светских мероприятий и вовсе отсутствуют. Может, мне накинуть ковёр на себя и в нём пойти, а, как думаешь? Тогда мой наряд точно привлечёт внимание присутствующих.

Посмеявшись так, как не смеялись ни разу, молодые леди пришли к выводу, что подобранный образ точно заставит собравшихся восторгаться последним писком моды. Останется лишь только его запатентовать и выпустить новую линию одежды. Девушки даже начали придумывать названия своему бренду – «Жаклин и Сильвия» или «С. Ж.» от первых букв своих имён, но, убедившись, что придумать название торговой марки проблематично, безутешно отложили это на потом.