Жизнь художницы при мадридском дворе шла вполне спокойно и благополучно. Она занималась любимым делом, делилась своими доходами с отцом, писала портреты придворных и членов королевской семьи, пользовалась успехом у бравых кабальеро, но вот замуж не спешила. Видно, семейные заботы и обязанности ее нисколько не привлекали. А может, боялась, что потеряет свободу, что муж запретит ей заниматься искусством. Но вот король, благоволивший к художнице, решил, что так дело не пойдет – эту миловидную даму следует непременно выдать замуж. Он принялся подыскивать достойные кандидатуры, и тут Софонисба сама выбрала себе мужа – им стал дон Франциско де Монкада, сын герцога Патерно, вице-короля Сицилии. Король был рад за свою любимицу и проявил необыкновенную щедрость – дал прекрасное приданое и даже назначил весьма немалое пожизненное содержание.

Похоже, супруги были вполне счастливы – много путешествовали, вместе бывали при дворах европейских монархов, и дон Франциско нисколько не мешал супруге заниматься ее любимым делом, живописью. В 1578 году они осели в Палермо, а через год случилось несчастье – дон Франциско умер. По одной версии – от чумы, свирепствовавшей в то время на Сицилии, а по другой – утонул, пытаясь спастись от пиратов, осадивших его судно у берегов Капри.

Софонисбе 48 лет. В то время женщины такого возраста считались уже дамами весьма пожилыми, которым оставалось лишь как-то доживать в тиши собственного дома. А если еще муж оставил вдове неплохое наследство (и это был как раз случай Софонисбы – дон Франциско был очень богат), то можно жить, не зная никаких забот. Но не такова была Софонисба!

Она решает вернуться на родину, в Кремону. Фрахтует корабль и отправляется в плавание. А потом начинается настоящая love story – капитан корабля генуэзец Горацио Ломеллино, 32-летний красавец, страстно влюбляется в свою пассажирку, в эту необычную вдовушку, которая все время не расстается с красками и бумагой. И она отвечает ему взаимностью! Море, синее небо, ослепительное солнце, страстные речи влюбленного моряка… В общем, в январе следующего года они уже идут под венец. Свадьба состоялась в знаменитой пизанской Падающей башне. Казалось бы, у этой истории (по всем законам жанра, да и в реальности так часто бывает) должен был быть грустный конец – молодой капитан вскоре бросил жену, разбив ее сердце, обобрав до нитки и украв все драгоценности. Однако тут случилось иначе: Софонисбе и ее второму супругу было суждено прожить счастливо и, что совсем не мешает счастью, безбедно, долгие годы, до ее последнего вздоха.

Объединив свои капиталы (у капитана Ломеллино было тоже вполне пристойное состояние), они занялись коммерцией, которая оказалась очень успешной. Вскоре они уже смогли купить большой дом в Генуе, где для Софронисбы обустроили большую, светлую и удобную мастерскую – без творчества, без работы она не могла жить. Она по-прежнему писала портреты, но постепенно на ее картинах возникали все более масштабные сюжеты на библейские темы. Она и раньше никогда не нуждалась в заработках, не было надобности работать ради денег и теперь, а потому она не торопилась, трудилась в удовольствие, делая то, что ее увлекало и интересовало. Часто к ней приезжали молодые люди, начинающие художники, амбициозные, талантливые, и она всех принимала, давала советы, учила тому, что знала и умела сама.

Антонис ван Дейк. Портрет Софонисбы Ангиссолы. 1556 г.

А однажды в двери ее дома постучался особенный гость – это был Бернардино Кампи. Когда-то он давал уроки милой и очень способной девушке, учил ее держать в руках кисть и пользоваться красками. Когда-то они были, наверно, влюблены друг в друга… Теперь перед ним стояла спокойная, знающая себе цену сеньора, занимающая высокое положение в обществе и уважаемая всеми как замечательная художница. И он пишет ее портрет – он так и называется, «Портрет благородной дамы», и эта дама на его картине – действительно полна благородства, только вот в глазах затаенная грусть по утраченной молодости, воспоминание о первой любви.

На портрете ван Дейка мы тоже видим женщину, полную благородства. Старая, почти незрячая, но сколько в ней силы духа, сколько жизни и мудрости! Художнице оставался еще один год, а у молодого ван Дейка впереди была еще целая жизнь, но встреча с Софонисбой Ангиссолой, сеньорой Ломеллино, навсегда осталась в его памяти.

Муж Софонисбу обожал. Он понимал, с какой необыкновенной личностью свела его судьба. В ней все было необыкновенно – талант, творческая сила, воля. И Бог ей отмерил необыкновенно долгую по тогдашним, да и сегодняшним меркам жизнь – 93 года. Она умерла в 1625 году, во время поездки в Палермо.

Через семь лет, когда жители Генуи отмечали сто лет со дня рождения художницы, Горацио Ломеллино установил на ее могиле памятник, на котором велел выбить следующую надпись:

«Софонисбе, моей супруге (…) причисляемой к знаменитейшим женщинам мира, выдающейся в создании портретов… Горацио Ломеллино, исполненный горя от потери своей великой любви в 1632 году, посвящает эту скромную дань столь великой женщине».

Когда-то Софонисба Ангиссола сказала: «Жизнь полна неожиданностей, и я стараюсь встретить эти драгоценные моменты с широко открытыми глазами». Ей это блестяще удавалось!

В галерее Уффици в зале Караваджо можно увидеть замечательную картину, однако она не принадлежит его кисти. Табличка гласит: «Юдифь, обезглавливающая Олоферна»; есть и имя автора – Артемизия Джентилески. Сюжетом картины, написанной в 1620 году, послужила история израильтянки Юдифи. Когда войска ассирийцев под командованием военачальника Олоферна осадили ее родной город Ветилую, отважная женщина вместе со своей служанкой проникла в лагерь врага. Красавица обольстила Олоферна, он потерял бдительность, полностью ей доверившись, и тогда Юдифь убила его и спасла таким образом свой народ. Художница изображает сцену убийства, причем делает это весьма реалистично: мы видим, как служанка держит обезумевшего от страха Олоферна, а Юдифь, схватив его за волосы, безжалостно и расчетливо всаживает в шею его собственный меч. Испокон веков считалось, что только мужчина может держать в руках кисть, только ему дано творить живописные полотна, создавать шедевры. Артемизия Джентилески, современница и последовательница Караваджо, одной из первых в истории человечества поколебала это устоявшееся мнение и стала зарабатывать себе на жизнь с помощью кисти и красок. Ее судьба – череда ярких событий, тут и любовь, и страсть, и творчество, недаром о ней пишут не только искусствоведы – об этой удивительной женщине сочиняют романы, ставят спектакли и снимают фильмы.

Артемизия Джентилески родилась 8 июля 1593 года в Риме. Ее отец, художник Орацио Джентилески, был хорошо известен среди местных живописцев. В те времена в Риме работало множество блестящих художников, и отец Артемизии занимал среди них не последнее место. Главы Ватикана желали превратить Рим в самый красивый город христианского мира; они не жалели денег на строительство новых дворцов и храмов, а потому приглашали лучших архитекторов и художников того времени. Среди них был и Караваджо, чей стиль сформировал целое направление в живописи, оно так и называлось – караваджизм. Одним из ярчайших последователей Караваджо стал Орацио Джентилески. Недаром ему было поручено расписывать стены Ватиканской библиотеки; позднее он принял участие в декорировании церквей Санта-Мария Маджоре и Сан-Джованни ин Латерано. Так что деньги в семье были, и после появления на свет Артемизии молодые родители, Орацио и его жена юная Пруденция (когда родилась Артемизия, Орацио было 30 лет, а Пруденции – всего 18), позволили себе родить еще четверых детей. Это были мальчики. В те времена детская смертность была очень высока, и двое умерли в младенчестве. Тогда часто рано умирали и взрослые, и когда Артемизии было 12 лет, умерла ее мать. Девочка осталась полностью на попечении отца. Она рано проявила разнообразные способности, и отец старался дать ей достойное образование: читал хорошие книги, рассказывал о том, что знал сам, а главное, стал брать ее в свою мастерскую. «А вот теперь добавь в краску масло, а тут надо хорошенько растолочь. Ну а сейчас бери в руки кисть…» Девочка как губка впитывала все, чему ее учил отец. Орацио не рассчитывал, что его дочь захочет стать самостоятельной художницей, скорее всего, он полагал, что она так и останется лишь его помощницей, подмастерьем, но Артемизия, взрослея, превращалась не только в очень хорошенькую барышню, но и в настоящего живописца!