В 1971 году Линда Нохлин (1931–2017), известный искусствовед, историк, профессор, преподававшая в ведущих университетах США, опубликовала работу, прославившую ее во всем мире. Называлась она так: «Почему не было великих художниц?» (Позже этот текст вошел в книгу «Женщины, искусство, власть и другие вопросы», вышедшую в 1988 году.)Нохлин пишет: «…в истории искусства не было ни одной в высшей степени выдающейся женщины, хотя было множество интересных и очень хороших… Вот что прискорбно, и сколько бы ни происходило манипуляций историческими фактами или критическими оценками, ситуацию это не изменит, как не будет и обвинений в шовинистическом искажении истории мужчинами. Женщин, равных Микеланджело или Рембрандту, Делакруа или Сезанну, Пикассо или Матиссу, де Кунингу или Уорхолу, нет». Но вот почему так сложилось? И Нолан дает четкий ответ на этот вопрос: дело не в гениальности и умении работать отдельных людей, а в природе существующих социальных институтов и порядков. Вся организация общества на протяжении многих веков мешала женщинам реализовывать свои творческие устремления.

Сегодня ситуация, конечно же, изменилась. В наше время некоторые дамы-живописцы популярны не меньше мужчин, их работы выставляются и продаются во всем мире. Но по-прежнему пробиться в мире искусства им порой очень нелегко.

Эта книга – о женщинах, ставших настоящими, большими художниками. Они все необыкновенно разные, но есть нечто, что их объединяет, и это – талант, смелость и невероятная преданность искусству. Нередко у них не все складывалось в личной жизни – служение музам требовало полной отдачи, самоотверженности, самоотречения. И тогда не оставалось сил ни на мужей, ни на детей. Бывало, рядом оказывался тот, кто понимал их дар, кто мог стать опорой в трудную минуту. Приходила любовь. И это было настоящей удачей, ведь без любви нет настоящего творчества, вдохновения. Но так случалось далеко не всегда. Однако, несмотря на все трудности, они были счастливы, ведь в их жизни были и кисть, и краски, и любовь. Замечательные художницы, они блестяще доказали, что высокое творчество доступно слабому полу в неменьшей степени, чем сильному.

Принято считать, что Средневековье – период в истории, когда власть над людьми крепко держала в своих руках Церковь, когда не было в мире места человеку умному, сомневающемуся, когда образование и просвещение ничего не значили и все только уважали силу. Однако сегодня ученые несколько иначе смотрят на это время. Иначе оценивают те или иные события и людей, живших в те «темные» века. Оказывается, были и тогда мыслящие, неординарные, творческие личности, чьи имена навечно остались в памяти человечества. И среди них – монахиня-бенедиктинка Хильдегарда Бингенская, философ, целительница, композитор, лингвист и удивительная, немного наивная, но очень яркая художница.

Хильдегарда родилась 16 сентября 1098 года. То было сложное, противоречивое время. Вся Европа бурлила в ожидании суровых испытаний. Тремя годами ранее в кафедральном соборе Клермона 18 ноября 1095 года прозвучал глас папы римского Урбана II. Папа призывал христиан помочь единоверцам на востоке и отвоевать Гроб Господень у мусульман. И его паства не могла не откликнуться на этот призыв.

Люди, приезжавшие с Востока, рассказывали, как жестоки воины ислама, как безжалостно они убивают христиан – мужчин и женщин, детей и стариков. Еще в 1009 году египетский халиф Аль-Хаким, прозванный Безумным, нарушил все прежние договоренности между христианами и мусульманами о ненападении и позволил своим воинам напасть на Иерусалим. 18 октября 1009 года был разрушен храм Гроба Господня. (Правда, современные историки говорят, что, по-видимому, тогда по приказу Аль-Хакима эмир Рамалла просто передал управление храмом от традиционных христианских конфессий к несторианам и яковитам.) Позже турки-сельджуки, преданные Аллаху, напали на Малую Азию. Византия попыталась их остановить, но… Затем воины ислама напали на армян, уничтожили их столицу Ани. А потом и сирийская Антиохия пала под их натиском. К 1084 году вся Сирия была уже под властью турок. Массовые убийства, разрушение храмов – вот так теперь жил христианский Восток. И западноевропейские христиане не могли остаться равнодушными – они пошли спасать христиан Востока. Так началась эпоха Крестовых походов. Рыцари и сеньоры, крестьяне и жители городов, бедные и богатые, взяв в руки оружие, отправились в паломничество к святым землям.

Это было время необыкновенной жертвенности, готовности отдать жизнь за Веру, и она, эта Вера, помогала преодолевать все испытания и лишения, встречавшиеся на пути в Иерусалим. Этот взлет духа способствовал строительству новых храмов (только в небольшом французском Клермоне, в котором папа Урбан II призвал отвоевать Гроб Господень у мусульман и положил начало Крестовым походам, было не меньше 54 храмов!), основанию новых монастырей и их расцвету, а также рождению новых религиозных орденов.

Вот в какое время родилась Хильдегарда Бенгенская. То знаменательное событие случилось в Бермерсхайме, графстве Спонхейм (ныне – области Германии, земле Рейн-Гессен) в 1098 году. Когда девочке исполнился год, крестоносцы взяли Иерусалим.

Ее родители, Хильдеберт и Матильда, принадлежали к местной знати – отец был вассалом графа фон Шпонхайма. Хильдегарда была десятым ребенком в семье и в соответствии с обычаями того времени, став взрослой, должна была уйти в монастырь. (Вот такая своеобразная десятина.)

Поначалу девочка ничем не отличалась от остальных детей. Но вскоре она стала удивлять своих родителей и их друзей. Дело в том, что ее порой посещали некие видения. Иногда она рассказывала о них, иногда нет. Так, к примеру, в пять лет она увидела теленочка внутри коровы – он был беленький, с пятнышками на лбу и спинке. А когда теленок родился, его облик полностью соответствовал описанию Хильдегарды. Но, рассказывала она спустя многие годы, еще раньше, когда ей только шел третий год, она «вдруг однажды увидела такой свет, что душа моя была потрясена, но, поскольку я была еще совсем маленькая, я ничего не могла рассказать». И она продолжает: «На восьмом году жизни меня принесли в духовную жертву Богу, и до 11 лет я видела много вещей, о которых иногда по своей простоте рассказывала, а слушавшие меня недоумевали и спрашивали друг друга, откуда мне это приходит и что это такое. Сама я тоже удивлялась, так как то, что я видела в своей душе, иногда представало мне и как внешнее видение, а видя, что такого не было ни с кем другим, я стала всеми силами скрывать видения своей души. Я не знала многого во внешней жизни, потому что часто болела уже тогда, когда меня кормила мать, и потом тоже; это мешало моему развитию и не давало набраться сил».

Когда Хильдегарду посещали такие видения, она спрашивала у своей кормилицы, видит ли та что-нибудь. Ответ был – нет, и девочка стала стесняться рассказывать взрослым о том, что с ней происходит.

В семь лет родители отдали ее на воспитание юной Ютте, дочери графа фон Шпонхайма. Ютта жила монахиней в монастыре Дизибоденберг. Этот бенедиктинский монастырь, основанный ирландским монахом Дизинбогом в VII веке, имел мужскую и женскую общины. В женской половине и поселилась Хильдегарда под опекой Ютты. Девочка, не отличавшаяся крепким здоровьем, нашла близкого друга, заботливого и все понимавшего. Она призналась Ютте, что ее посещают видения, и Ютта обратилась за советом к монаху Вольмару, жившему в мужской общине монастыря. Видно, это был достойный, умный человек. Он отнесся с вниманием к особому дару Хильдегарды, стал ее другом, советником, помощником, и оставался рядом с ней почти 30 лет, до самой своей смерти. (Он умер в 1165 году.)

Жизнь монахинь-бенедиктинок назвать простой было нельзя. Автор книги о Хильдегарде историк-медиевист Режин Перну (Хильдегарда Бингенская. М.: Изд. францисканцев, 2014) рассказывает: «Ночной сон прерывался службой Утрени, которая совершалась сразу после полуночи. Час восхода был для монахов и монахинь часом Хвалы, за которой следовало богослужение Первого часа. Затем, как правило, совершалась Евхаристическая Литургия, а после нее в большинстве монастырей следовал завтрак. Затем наступало время Третьего часа, название которого означало третий час после восхода солнца (то есть 8 или 9 часов, в зависимости от времени года), а потом – время работы, вплоть до Шестого часа (то есть 11 или 12 часов). После этой службы был обед, а потом – свободное время до Девятого часа (14 или 15 часов), по завершении которого монахини вновь брались за труд, физический или интеллектуальный, личный или совместный. Час Вечерни означал окончание дня (18 или 19 часов); за ним следовали вечерняя трапеза и свободное время, то есть часы рекреации, которые, как правило, проводились вместе. Затем часто происходило собрание в зале капитула, где все обитательницы монастыря собирались вокруг аббатисы. На закате совершалось последнее богослужение – Повечерие. В монастыре воцарялось молчание, чтобы не мешать отдыху и молитве».