Пространство.

Не зал, не пещера, не ангар. Нечто вроде огромного помещения с фрактальным рисунком на стенах, со странными монолитными выступами, чья форма живо напомнила о небесных островах, аванпостах Наблюдателя и других осколках той, древнейшей, существовавшей еще до Раскола цивилизации Кел. Внутри запросто бы уместился земной гиперполис вроде Нео-Арка, а может — и не один, а над ним хватило бы места для воздушной дуэли двух разрушителей Звездного Флота. Неимоверно далеко наверху тускло светились очертания чего-то, напоминающего восьмиугольный проем, а под ним зиял не менее монструозный… ствол, колодец, уходящий вертикально вниз. К нему сквозь полутьму вела освещенная дорожка, а на самом краю провала я заметил еще один купол жилмодуля и что-то вроде… лифта?

Скай: Командир, согласно наблюдаемым особенностям, мы находимся внутри монолитной иллиумовой конструкции колоссального масштаба. Детали архитектуры, размеры и источники освещения позволяют с высокой вероятностью предположить, что это надземный фрагмент Стены или Башни.

Я вспомнил недомолвки Фьюри и слухи, ходившие о расположении таинственной Альфы, а также карту октагона в районе Эль-Заова. Прикинул время полета до Либерти… Примерно совпадало. Если Колония Альфа действительно находилась в Стене или Башне, это отвечало на многие вопросы, но поднимало еще больше — например, как они сюда смогли попасть, а тем более закрепиться? Как они вообще выживают здесь? По информации, имеющейся у Миноса, приближаться к Стенам, а уж тем более Башням, крайне не рекомендовалось — древние системы, подобные каэдометрике Наблюдателя, все еще защищали их участки. Наш маршрут был специально построен так, чтобы избегать таких мест. Насколько я знал, для аборигенов нашего Круга древние границы октагона считались табу, краем мира, впрочем, почти все наши Стены и Башни пока находились во Тьме.

Интересно…

Один синтетик пошел впереди, второй следовал в десяти шагах сзади. Огромное пустое пространство, тусклые огоньки путеводной нити светильников, странное, инопланетное плетение узоров на стенах колоссального зала — все это, конечно, производило неизгладимое впечатление. Это место было чужим, оно давило, оно смотрело на нас, как на насекомых, случайно забравшихся в вентиляционную шахту заброшенного здания. Возможно, альфовцы уже привыкли, но меня даже пробрала дрожь — настолько колоссальным казалось все вокруг.

— Как вы вообще попали в Башню? — спросил я у Рашидова.

— Когитор подсказал? — усмехнулся тот, но все-таки ответил: — Это вышло почти случайно. Одна из первых волн колонистов высадилась прямо на верхний ярус. Часть капсул разбилась вдребезги, но выжило двести десять человек и много груза. Это были первопроходцы, которые закрепились здесь и со временем поняли, что Башня — совсем не плохое место.

— А… защитные механизмы?

— Видишь ли, мы обнаружили, что некоторые запреты Наблюдателя не распространяются на землян. А некоторые кел-механизмы и кел-существа — уверен, ты понимаешь, о чем я говорю, — готовы с нами… сотрудничать. Похоже, дело в генетических маркерах, и мы для них — нечто вроде вернувшегося технического персонала.

Скай: Командир, информация соответствует известным данным и возможным моделям поведения систем Наблюдателя. С высокой вероятностью земляне могут быть классифицированы как один из ранних видов кел и рассматриваться защитными системами как легитимные пользователи.

Я изо всех сил сдерживал пробудившийся интерес. Похоже, теория Миноса была верна — низшие Народы имели некий генетический изъян, а кел — нет, а значит, земляне принадлежали к касте, что могла посещать Башни, активировать Саркофаги и даже погружаться в Вечность. Это косвенно подтверждала и история Винсента Кассиди, который выбрался из Башни, да еще и с ценным приобретением. В глазах Наблюдателя и древних систем Единства мы обладали теми же, а может, и большими правами, что и обитатели Небесного Трона — просто пока не знали, как правильно их реализовать. Рашидов, конечно, недоговаривал. Для запуска этих систем необходимо было стать частью Восхождения и овладеть определенными Навыками — знанием Языка Кел, Ментальным Искусством и прочими нюансами, что мне любезно преподал Белый Дьявол. Поэтому создателям Альфы, конечно, изрядно помогли — и я даже догадывался, кто именно. Но говорить об этом не стал, а спросил совсем другое и, честно говоря, более волнующее в данный момент:

— Значит, здесь могут находиться только земляне? В моей группе была девушка Юки. Абориген из Народа Теней. Что с ней⁈

Рашидов сделал характерный жест, словно перелистывая информпанели вокса и через мгновение произнес:

— Понял, о ком ты. По ней у меня нет данных. Она осталась в Либерти. Мы эвакуировали только землян.

Я выругался, даже не пытаясь сдерживаться. Фьюри знала, что так будет, — и не предупредила. Как она вообще собиралась выйти из этой ситуации? И теперь Юки — в этой чертовой помойке! Утешало лишь, что она могла уйти с Ассоль и остальными. Там был еще Эдри и лесовик из копья Динамита…

— И что там с ней будет⁈ Сколько всего… и кого еще вы взяли в Либерти⁈

— Если будешь вести себя хорошо, ты сможешь всех увидеть.

— Значит, теперь вы диктуете условия, — сказал я, сдерживая горечь. — Понимаю, почему в Либерти вас не любят. В каком я сейчас качестве? Подопытного, заложника, подозреваемого в шпионаже?

— Воу-воу, спокойнее! — успокаивающе поднял руки координатор. — Твой статус в первую очередь зависит от тебя самого. И того, что ты собой представляешь.

Громадное пространство, которое мы пересекали, казалось абсолютно пустым и заброшенным, никакого движения, огней, жизни. Вряд ли Альфа полностью контролировала эту искусственную пещеру, а тем более все внутренности Башни, и у меня сразу же зашевелились нехорошие мысли. Затеряться тут — раз плюнуть. Наверху заманчиво маячил восьмиугольный тоннель, явно ведущий на свободу, и я прикинул, смогу ли под блокиратором Скрижали справиться с двумя боевыми синтетиками и тем человеком, что спокойно шел рядом.

И даже без помощи Скай мгновенно пришел к выводу, что это исключено по целому ряду причин, самой главной из которых являлось наша основная цель — найти тех, кто создает новых Истинных, тех, кто способен пролить свет на тайну Истока…

Возможно, один из них сейчас шел рядом со мной. Олег Рашидов — Восходящий с брахма-симбионтом «Авроры»? Я не мог сказать точно без рунного зрения, но координаторы — первые кандидаты на получение технического бессмертия. И двойник Хитрейшего далеко не прост — сам наш странный маршрут через пустой зал, практически наедине, этот разговор — наверняка провокация. Опасный аномальный объект не выводят на прогулку почти без охраны, словно предлагая попытаться сбежать. Координаторы Альфы проверяют, воспользуюсь ли я удобным случаем, чтобы освободиться, — а значит, шансов заведомо нет…

— Объясни, что ты имеешь в виду! — потребовал я.

— Ты помнишь свое земное прошлое, — неожиданно мягко сказал он. — Скажи, эти воспоминания… не казались тебе странными? Как будто не настоящими? Не твоими?

Вопрос был необычным. И да, Рашидов попал в яблочко, потому что сохранившееся в моей памяти из прошлого порой казалось охапкой сухих листьев — без вкуса и запаха, рассыпающихся при попытке собрать их воедино. Я помнил детство, лица отца и матери, академию Звездного Флота — но пресно, воспоминания не вызывали живых, настоящих эмоций. То, что происходило со мной в Единстве, почти сразу заслонило Землю, но все-таки безвкусная бледность старых воспоминаний вызывала тревогу — я понимал, что с ними что-то не так.

— Да, — ответил я, не видя смысла скрывать. — Именно так.

— Понимаю, — кивнул Рашидов. — Знаешь, в проекте «Космо» я занимался такой щекотливой темой, как нейрограммы, они же нейрослепки. Простыми словами — цифровая копия личности, полная карта нейронных связей, которая снимается специальным устройством с человеческого мозга.

— Иногда превращая его в кашу, — не выдержал я. — Это запрещенная технология.