Существовало семь рангов, каждый из которых ознаменовывало появление одного ядра магии. Первый ранг «неофит» – создание главного ядра. Потом, при достижении пика энергии при росте ядер, от главного отделяется часть и становится вторичным ядром. И так можно сделать шесть раз. Правда, рост возможностей человека не бесконечен из-за той же силы души и еще каких-то факторов природы странной местной магии, что сильно зависела от наследственности.

Молодые маги долго задерживаются на уровне неофита, поскольку после появления ядра должно пройти много времени, прежде чем оно стабилизируется достаточно и начнет быстро развиваться. Это время они проводят в профильных академиях.

Для некоторых ранг боевого мага становится пределом по целому ряду причин. Мастера разрушения ощутимо сильнее, и это потолок для большинства магов, особенно из низкородных, к коим часто относят и Младшие Дома. Наконец, архимаги – элита и предел для многих людей, даже располагающих огромными ресурсами и лучшей наследственностью. Ядро просто не усиливается дальше. Каждый архимаг – ценнейший кадр, командир боевой группы, если в ней нет кого-то сильнее. Нечего и думать вступить в брак с кем-то из Великого Дома, если ты не выходец из другого Великого Дома или не архимаг.

Последние два ранга: повелитель магии и воплощение магии, он же осколочный маг, по аналогии с «самый сильный маг осколков». Они достигаются единицами, и каждый из них стоит небольшой армии. Собственно, и эликсиры, нужные для достижения ранга, обходятся дорого. Почти все осколочники в истории – патриархи Великих Домов или их ближайшие родственники. А теперь самое интересное…

Мой прошлый предел сил, если сравнивать с памятью Эйгона о разрушительности магов, как раз где-то на уровне архимага, причем из нижних «степеней» – условного деления ранга на три уровня силы. То есть местные «топы» далеко впереди наших, хотя магия тут во многом кажется более примитивной: попросту нет многих разделов или они не развиты.

– Эйгон, что довольный такой? Думаешь, что получишь высший балл за счет того, что группа справилась? – спросил Кайзер недовольным голосом.

– О, ничуть. Просто любопытные идеи в голову приходят.

– Поделишься?

– Мне придется докторскую диссертацию и пару монографий с объяснениями написать, чтобы ты понял, – насмешливо хмыкнул я, и лицо парня исказила крайне недовольная гримаса. Я же забыл о его существовании, доверив профессорам вести нас к разлому между осколками. Скорее всего, другим группам уже передали сигнал, что надо эвакуироваться. А потому я отдался потоку мыслей.

Ядро Эйгона повреждено. Но смогу ли я его восстановить со своими знаниями? Повторное пробуждение не вариант. При полном распаде ядра будет необратимо повреждена душа, человек не сможет снова стать магом. Но у меня большой багаж знаний, а Эйгон изучал ядра тщательнейшим образом, пытаясь починить свое. У меня может получиться.

И что я сделаю с ядром? Логично бы не выеживаться и стать, как большинство людей из Дома Ауэр, огненным магом. Родовые «техники», то есть устройства сформированного стихийного ядра, самые лучшие в этой стихии. Высокая эффективность затрат маны, контроль пламени, скорость высвобождения энергии, потенциал более легкого роста до осколочного мага… Правда, мне пока не дали технику для полного ядра. «Мой» отец позволит изучить ключевую технику дома только при хороших оценках на выпуске из ВАМИ.

Но так не интересно! О нет!

Я хочу свою любимую магию. Сам спроектирую для нее ядро и такое, что местные утрутся.

Гравитонная магия – контроль массы. Магия высокого уровня риска… для окружающих, разумеется. Такой могут обучиться только солдаты.

И еще одна забавная вещь. Слияние душ, видимо, мешало поврежденному ядру. Теперь, используя память Эйгона, понимаю, что «я» уже не неофит, а младший маг. Поврежденное главное ядро перескочило ранг, и если я восстановлю его, то сделаю гравитонным, а вторичное какой-нибудь «нормальной» стихии. А окружающим просто скажу, что главное по-прежнему повреждено.

Может, не самый оптимальный поступок… но я не могу удержаться от приобретения столь страшного оружия. Тем более с магией местных оно далеко превзойдет то, чем владел я. С нашей магией на каждое заклинание приходится строить формацию – сложный рисунок из цепей и рун. Ядро же позволит применить силу почти мгновенно. Я буду чудовищем с этой магией, а если скажу, что «изобрел сам», еще и гением сочтут. Это отлично сочетается с моим желанием исследовать Расслоение реальности изнутри… Какое точное название. Интересно, откуда пошло?

Ах да… Владыка Разрушения, она передала совет не пытаться уничтожить аномалию физически… Интересно, чего она хотела добиться? Ведь, несомненно, благодаря ей меня не распылило. Может, как раз сочла, что у меня есть шанс открыть проход наружу? Кто разберет намерения существ такого уровня. Кстати, Призрак напоследок сказал, что принял сообщение, может, от нее? Или все же от флота? Ладно, теперь не узнаю, разве что физический объект тоже смог пройти, и мой разведчик где-то рухнул. Но Эйгон о подобном не слышал.

Что же, приятно иметь наметки плана.

Мы продолжали спешно двигаться по гористой местности. С высоты открывался вид на предельно странный горизонт: вот обычные солнечные зеленые горы, а потом обрыв и чернота. Граница осколка казалась немного прозрачной, с «глубокой» чернотой. Как я ни силился, не мог определить, сколько там: сотня метров или пара световых секунд.

И уже со склона мы видели буквально белую трещину на реальности, которая мерцала объемным бело-синим свечением. Разлом между осколками. Они появляются спонтанно, и люди умеют их только уничтожать или стабилизировать, продлевая время существования.

Обычно возникали они ближе к границам осколка и тяготели к поверхностям. Высоко в небе или под водой не появлялись. На счастье местных, они не пропускали воздух. Все же есть осколки с пониженным атмосферным давлением или ядовитым воздухом. Особенно там, где оттянулись или искаженные законы, или природа. А чаще всего – они одновременно.

Около разлома дежурили вооруженные люди, и группа студентов уже заходила в белое свечение. Я же перебирал память Эйгона и строил планы. Итак… через четыре дня, чтобы все, кто получили травмы, успели восстановиться, будет последний экзамен.

Точнее их всего три: теория, что Эйгон уже сдавал… Правда, я совершенно не помню, как. Далее охота на монстров в осколках, прошедшая сейчас, и практика сражений с людьми. Раскидают турнирную таблицу, учитывая весовые категории, а потом каждый проводит три боя. На этапах после первого победители с победителями, а проигравшие с проигравшими. Судьи в лице преподавательского состава оценивают, как именно ты сражался.

Разумеется, бои с тренировочным оружием, в броне и со щитами. Но травму от сильного удара получить можно. Впрочем, местные целители бдят.

Ха, экзамены… одновременно «давненько такого не было» и «то, к чему долго шел».

– Ауэр, отчет, – выбил меня из задумчивости голос профессора Винника. Ну, я честно рассказал то, что помнил, не упоминая лишнего. – Сами победили двух ящеров и один сбежал?

– Так и есть. Пока я приходил в себя, всех вырубили, София осталась против троих и улетела в кусты. Но там уже включился я.

– То есть вы победили троих ящеров в одиночку после раны? А потом напавшего убийцу? – не унимался он.

– Да, они могут подтвердить, что на два трупа стало больше, последний сбежал с раной. Ну или пришел загадочный мечник, порубил монстров и столь же незаметно скрылся, а убийца раскаялся и застрелился, – хмыкнул я и тут же пожалел, увидев крайне недовольный взгляд профессора. Что поделать, такой я человек, особенно когда расслабился после увольнения. Кстати, я старше этого профессора, не воспринимаю его как пожившего ветерана, но стоит сдерживаться. – Прошу прощения, нервы. На самом деле монстры не такие уж сильные, у них нет значимых атакующих способностей, а защита легко пробивалась моим мечом. Оставалось только быстро маневрировать и рубить. Напавший же проявил неосторожность, приблизившись.