Я искала глазами Мору, но не находила. Недавно она вышла из земляни вожака и зашла в соседнюю, видимо, так и возилась с раненым там.

Значит, надеяться не на кого.

Отказаться нельзя — оскорблю племя. Пить — рискованно. Я стояла с чашей в руках и думала, как выкрутиться.

— Пей, гостья, — повторил вожак.

Я поднесла чашу к губам. Может случайно опрокинуть? Мол, какая неловкая я, человечка.

— Не надо.

Голос раздался у меня за спиной. Корвин как-то совсем бесшумно вышел из леса, будто вырос прямо из земли. Забрал у меня чашу, вылил на землю. Спокойно, но твердо произнес:

— Она не будет это пить.

Вожак нахмурился. Мать Рика поджала губы, но промолчала. Остальные оборотни недовольно переглядывались, но спорить не решались.

Корвин — дракон и генерал. С ним не спорят. А оборотни, я уверена, прекрасно знали кто перед ними.

Рик стоял бледный, не зная, что делать.

Я посмотрела на Корвина. В груди смешалось облегчение и раздражение. Он снова за мной следил? Но если бы не он... я не знаю, чем бы это кончилось. Налаживать связь с древними богами мне совсем не хотелось.

— Мы уходим, — твердо заявил Корвин и взял меня за руку.

Я даже не сопротивлялась.

Мы пошли к выходу из деревни. Оборотни смотрели вслед, но никто не остановил.

Мы чуть отошли от центра деревни и я не выдержала.

— Ты за мной следил? — прошептала я.

— Беспокоился, — коротко ответил Корвин.

— Я сама могу за себя постоять.

— Могла бы, — согласился он. — Но не в этот раз. Ты чуть не выпила эту дрянь. То, что не предназначено для человека. Ты бы серьезно отравилась.

Я хотела возразить, мол, зачем оборотням меня травить, но промолчала. Корвин был прав. Напиток был явно подозрительный.

В следующий раз, если соберусь к оборотням, сначала приготовлю сильный сорбент. Тогда никакие их ритуальные напитки мне не будут страшны.

А сейчас я просто была благодарна одному настойчивому дракону, который вытащил меня из передряги.

— Спасибо, — сказала я тихо.

Корвин сжал мою руку, но ничего не ответил. Рука его была теплой, пальцы переплетены с моими. И я почему-то совсем не хотела ее вырывать.

Мы уже почти вышли из деревни, когда нас догнала Мора.

— Стой, — окликнула она, и я тут же остановилась. — Занеси в мою лачугу. На стол положи.

Она протянула мне толстую тетрадь в кожаном переплете с потертостями на углах. Тетрадь была тяжелая как добротная книга. И явно очень старая. Пожелтевшие от времени страницы выглядели ветхими.

— Что это? — спросила я.

— Записи, рецепты всякие, ценная вещица, — Мора вздохнула. — Взяла с собой, думала понадобится. Но уже не нужно. А тут волчата шустрые, лезут куда не надо. Испортят, если не доглядеть. Сегодня буду с ранеными возиться, не до того будет.

— Хорошо, мы занесем, — пообещала я.

Мора ушла обратно в одну из землянок, где наверняка ждал раненый оборотень.

Мы пошли дальше. Книга была тяжелой, я переложила ее в сумку.

Еще когда мы вышли из деревни начало темнеть, а когда подходили к домику Моры сумерки совсем сгустились. Я наступило в разрытую зверьем ямку, нога неестественно выгнулась. Я вскрикнула от боли.

— Что случилось? — Корвин резко остановился и повернулся ко мне. Его ладони обхватили мои плечи, прошлись вдоль рук ощупывая и проверяя на целостность.

— Да все нормально, — сдавленно отозвалась я, пробуя наступить на ногу. — В ямку или чью-то нору наступила.

Нога еще ныла, скорее всего я потянула связки. Но боль была терпимой, я вполне могла идти дальше.

— Может, я лучше понесу тебя? — предложил вдруг Корвин.

Я представила как он берет меня на руки, как я прижимаюсь к его груди… Кровь прилила к щекам, к другим частям тела, которые не должны были реагировать на этого дракона. Но вопреки здравому смыслу реагировали.

— Нет, не стоит утруждаться, я дойду.

Корвин не стал настаивать, до лачуги моры оставалось недолго. Но нога болела, и с каждым шагом становилось только хуже.

— Дойдем до лачуги Моры, отдохнем, — сказал Корвин, заметив что я все-таки прихрамываю.

Я не стала спорить, немного передохнуть, прежде чем идти дальше, мне точно не помешает.

Лачуга показалась из темноты неожиданно. Я уже хотела пройти мимо, но Корвин потянул меня к двери. Открыл ее и пропустил меня вперед.

Внутри было тепло и уютно. Пахло травами, сушеными грибами, чем-то еще — теплым, домашним. Корвин затопил очаг, огонь быстро разгорелся, затрещал, отбрасывая пляшущие тени на стены.

Я достала тетрадь и положила на стол. Не смогла отказать своему любопытству и заглянула внутрь.

Рецепты, заметки, рисунки трав. На одной из страниц задержалась:

«Рецепт для слабого к обороту молодняка. Нужно собрать Лунный корень в месте силы племени. Неважно чьё место — волчье, лисье или медведей. Подойдёт любое. Лунный корень собирают на убывающую луну… отвар настаивать сутки. Давать три раза в день по глотку. Если не помогает, значит, нужно слабому к обороту посещать места силы, когда всходит луна…»

Я закрыла тетрадь, решив, что не стоит забегать вперед. Уверена, Мора покажет мне эти записи в свое время.

— Садись, — бросил Корвин, указав на топчан. — Покажи ногу.

— Все нормально, — попыталась я отмахнуться от него, но он уже опустился передо мной на колени.

— Покажи.

Я невольно села, опустившись на топчан, но тут же оттолкнула Корвина, уперевшись руками в твердые плечи. Стоило представить, что сейчас он полезет мне под юбку, как мысли устремились куда не следует.

— Отстань, — проворчала я резче, чем хотела.

Но Корвин нисколько не обиделся на мой тон.

— Просто ушиб, — чуть мягче добавила я.

— И все же, лучше посмотреть.

Мы смотрели друг на друга. Я — сверху, он — снизу. Война взглядов, не иначе. Кто первый сдастся, тот проиграет. Напряжение между нами было такое, что воздух, казалось, искрил.

— Ты всегда был такой упрямый? — спросила я.

— А ты разве всегда была такая несговорчивая?

Я не ответила. Он не отводил взгляда, и я тоже.

— Я справлюсь сама, — заверила я.

— Не сомневаюсь, — ответил он. — Но позволь мне помочь.

Я сдалась первая. Устало закатила глаза к потолку. Несносный дракон!

— Ладно. Только побыстрее. Нам еще до замка топать и топать.

Корвин осторожно снял с меня ботинок, приподнял подол, обнажая щиколотки и икры. Я указала на ногу, которая пострадала, и он осторожно спустил вниз простой хлопковый чулок, почти не касаясь кожи пальцами. Но это почти… Нога покраснела, чуть припухла, но не сильно.

— Ты права, терпимо, — высказался Корвин. — Перелома нет. Через пару дней пройдет.

Он не отпускал мою ногу. Пальцы его скользнули выше, по щиколотке, по икре. Я вздрогнула.

— Что ты делаешь?

— Осматриваю, — ответил он, не поднимая глаз.

— Ты уже осмотрел.

— Не все.

Корвин поднял голову. Его глаз потемнел, и в тоже время в нем горел такой огонь, что у меня перехватило дыхание.

Я хотела оттолкнуть его, но он перехватил мои руки, прижал к топчану. Наклонился, и его губы жестко и властно коснулись моих.

Я ответила. Поначалу неуверенно, понимая, что это неправильно, но останавливаться не хотелось. И я ответила смелее, позволяя его языку скользнуть мне в рот. Руки Корвина гладили мое тело, потом его пальцы запутались в волосах.

Он целовал так, будто хотел выпить меня всю.

Но потом он вдруг отстранился, поднялся тяжело и хрипло дыша. Из-за низкого потолка он не мог вытянуться во весь рост, ему пришлось немного нагнуться.

— Прости, — пробормотал он. — Я не хотел…

— Я тоже, — ответила я, чувствуя, как горят щеки.

Корвин прикрыл глаз и поморщился. Я испугалась, что сделала ему больно, когда отталкивала. Подскочила с топчана, приблизившись к нему.

— Ты в порядке? — спросила я.

Он не ответил. Взял мою ладонь и осторожно потянул к себе. Я думала он покажет какой шрам напомнил о себе, где именно болит. Но Корвин медленно опустил мою ладонь вниз. Положил прямо на пульсирующую через брюки плоть.