На этом мы исчерпали запас романтики в наших отношениях, и я впервые в жизни познала настоящий вкус страданий. Не зря не бегала по утрам!

Бри

Что насчёт первого свидания? Назвать его так тяжеловато. Просто удалось сбежать вдвоём на прогулку на весь день, но для начала неплохо. Наконец мы оказались наедине, где я, пробираясь сквозь деревья и заросли, постоянно спотыкалась, а Фобос только и успевал ловить меня, не забывая пошутить, что он ещё не видел столь неподготовленного к лесным прогулкам человека. К сожалению, живя у леса, я ограничивалась озером, а родителям некогда было водить нас в походы. Но он, словно считав моё настроение, крепко сжимал мою ладонь и помог добраться до точки назначения. Я вышла, вернее будет сказать выползла следом на ним. Деревья расступились, открывая перед нами пустоту. Мы стояли на отвесной скале. Ни тропы вниз, ни уступа. Внизу, далеко-далеко, шумели чужие леса. А ещё дальше, за молочной дымкой, угадывалось море — голубое, бескрайнее, которое я видела только на картинах. И тогда, в порыве какого-то невероятного детского восторга, я накинулась на шею Фобосу, что он мужественно выдержал.

Второе свидание круто отличалось от предыдущего. И снова его устроил Фобос, хотя инициатором первого была я. Если в прошлый раз удивлялась красоте природы, то в этот раз роскошному ресторану в Эйральсе и новому брючному костюму, который он выбрал и который идеально сел на мою фигуру. Путь к сердцу женщины тоже мог лежать через желудок, в очередной раз убедилась в этом, когда перед нами выставили блюда, которые ещё не приходилось пробовать. Наверное, я постоянно выглядела глупо с застывшей на лице улыбкой. Мне казалось, что она не сходила с лица даже тогда, когда я спала.

А может вся эта неделя сон? Боялась думать о том, что всё складывается как нельзя лучше, чтобы вдруг не испортить всё непредсказуемой силой мысли. Но энтузиазм мой не угас, а наоборот... Третье свидание я взяла на себя. Ответственно подошла к нему, прикинув, что же могу придумать. Из ресурсов: домик у озера, приведенный в порядок, умение готовить и неопределимое желание провести время в уютной обстановке. Поэтому вечером, когда все расправились со своей работой, я уволокла его, как по утверждению Ди-ди драконы уволакивают свою человеческое сокровище в пещеру, в наше пристанище. Накормила ужином, на который потратила добрые пол дня, и без умолку, то ли от вдохновения нашим уединением, то ли от трепетного волнения, рассказывала всё, что могла вспомнить.

После неторопливого вечера, решила не суетиться с посудой и уборкой, а просто отнести на кухню. Я задула лишние свечи, оставив только одну на столе. И в полутьме его руки на моей талии задержались дольше, чем нужно. На мгновение застыла, застигнутая врасплох, потому что планировала первая идти в наступление, но уже никто не мог столько ждать. Да ну её это посуду! Я развернулась и поцеловала его первая, впившись в губы, как голодающая, которой не досталось ни единой крошки, а тут вдруг принесли огромное блюдо со сладостями. Пришлось приложить не мало усилий, чтобы вернуть себе трезвость ума и вспомнить его нелюбовь к чрезмерному тесному контакту. Я отстранилась и, взяв его за руку, подвела к кровати.

— Ложись, — сказала я голосом, который не требует возражений.

Он почти засмеялся, но послушался. Я села рядом и потянулась к пуговицам его рубашки. Одна за другой, не торопясь. Со сосредоточенным лицом, закусив нижнюю губу, упорно шла к цели. Он смотрел на мои пальцы, затем перевел тёмный смолянистый взгляд на лицо.

Я стянула с него рубашку и провела ладонями по плечам, впервые без ткани, а он, скользнув руками под платье, снял его и потянул меня к себе. Перевалил спиной на матрас и навис надо мной, что у меня перехватило дыхание от того, какой он красивый. Фобос поцеловал меня в уголок губ, шею, затем туда, где бьётся пульс. Медленно, осторожно, дотошно исследуя, как присуще учёному, заставляя меня изнывать от нетерпения. А дальше как в каком-то беспамятстве: оставшаяся одежда испарилась, мои ноги, обвившие его бёдра, сбитое дыхание, жар по коже от каждого прикосновения, тяжесть его тела. Любая даже секундная, пауза сводила с ума, и в голове успела зародиться мысль, что он сомневается в правильности своего выбора. Но она угасла сама собой, когда Фобос остановился и провёл большим пальцем по моей скуле. Взгляд нырнул куда-то за пределы моих глаз — в душу что ли... На его лице впервые можно было прочесть всё: что он думает, что переживает из-за смены моего настроения, что боится того, что я сомневаюсь в чём-то.

Тогда я взяла его лицо в ладони и потянула к себе. Не торопясь, не требуя. Позволяя ему упасть в меня заново. И снова стало тепло изнутри — так, что я выгнулась ему навстречу, забыв, зачем вообще останавливалась, и время потеряло счёт...

Когда наше дыхание выровнялось и время стало более осязаемым, я водила рукой по его спине, изучая каждый шрам на коже. Заметила я их ещё на озере, откуда же столько? Он напрягся из-за того, что я застыла на самом большом, чуть бугристом рубце. Провела по нему подушечкой пальца и мне показалось, что я трогаю чужую боль. Сразу же убрала руки, поняв, что доставляю ему дискомфорт своим поведением.

Он встал и сел на край кровати, упёршись локтями в колени, обхватив голову руками. Фрея когда-то сказала, что он страдал от каких-то приступов, о которых мне ничего неизвестно. Может это они? Или нет...

Я не знала почему он так сделал. Откуда такая реакция на прикосновения. Почему не любит их. Почему сжимает челюсть, когда касаюсь его спины. Почему после самого красивого момента в нашей жизни он вот так отстраняется. Не знала и не спрашивала. Даже не вздохнула тяжело от того, что некоторые вещи даются мне с трудом, что если задам вопрос, то выстрою стену между нами. Понимала, что это что-то личное, болезненное, но готова принять нашу несовместимость, где я чрезмерно тактильная, а он колючка.

— Спасибо, — прошептала я, не смущенная нависшей тишиной.

— За что? — старенькая кровать скрипнула под его весом, когда он лёг обратно и повернулся ко мне. Я посмотрела на него, вложив в слова и взгляд всю нежность и тепло, которые у меня есть.

— За то, что стараешься для меня.

Я не ждала всепоглощающей безудержной любви с первых дней. Самой себе честно призналась, что хотела таких чувств, но с возрастом осознаешь, что все люди разные, а настоящие чувства кроются в поступках. Фобос не ответил. Молча притянул меня за талию к себе, уткнулся носом в макушку. Ладонь легла мне на спину, а затем медленно-медленно спустилась вниз, словно пересчитывая позвонки, и мирно улеглась на поясницу.

Я, всё равно довольная и счастливая, закрыла глаза и слушала дыхание Фобоса, поглаживая его плечо. За окном беззаботно пели сверчки, луна подглядывала в окно, оставляя серебристые дорожки на покрывале. Где-то далеко вздыхал ветер, но здесь, в этой комнате, было только наше дыхание, тепло его ладони на моей коже. Я впускала эту тишину в себя: полную, сладкую, до краёв наполненную покоем и мне было так хорошо. С остальным мы обязательно постепенно разберёмся.

Фобос

Время стремительно бежало вперёд, а я только и успевал удивляться тому, как изменилась жизнь. Как в ней появилось двое детей, как Брианна однажды пришла ко мне со своей подушкой, а я поделился с ней своим одеялом, и так на следующий день шкаф заполнился женскими вещами. В ответ на её старания и понимание к моему не простому характеру и состоянию, делал всё, что мог, чтобы поскорее найти ту грань собственного спокойствия для комфорта Брианны в наших отношениях. Подбивал на прикосновения, которых она боялась, помня мою реакцию, но мне было важно приучить себя к ним, переступить через эту боль ради нас. И каким-то образом приступы плавно сошли на нет. Может они и не исчезли полностью, но рядом с ней не высовывалась из тёмных закоулков души.